ВНИМАНИЕ! ФОРУМ ПЕРЕЕХАЛ! Все сообщения, написанные на форуме c 13 июля, при переезде не сохранятся! Пользователи, зарегистрировавшиеся с 13 июля по 9 августа 2014г., ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ ЗАНОВО на www.thesims.club! Добро пожаловать на новый форум!
Автор и фотограф: СимКэт. Жанр: мистическая драма. Возрастные ограничения: 14+. Некоторый материал сериала может быть неподходящим для детей до 14 лет. Аннотация Детство Корнелия не назовешь счастливым. Но однажды ему предоставляют шанс изменить жизнь к лучшему. Спасти любимого человека и избавиться от деспотичного отца. Лишь повзрослев, он осознает, насколько высокой оказалась плата за возможность сделать выбор. С тех пор его удел - всего лишь существование между мертвыми и живыми. И что он выберет, когда на одной чаше весов снова окажется чья-то не равнодушная ему жизнь, а на другой - кубики льда?.. Режиссерский дневник
- Главным вдохновителям на сие творение - Джемме и Лёлику. Без них это произведение вряд ли увидело бы свет - Создателям дополнительного контента для игры, в частности, Severinka за объекты, одежду и декор, в том числе и спецзаказы, креатору Juventa за объекты, дома и декор, и многим-многим другим - Также выражаю благодарность MsAdrienne, ИМХО, Delight33, Джемме, Sh@dow, девочкам из F&L Club, Ginar'e за позы, которые будут использованы в сериале - И конечно же, создателям симов... Но об этом чуть ниже
СимКэт by Лёлик&СимКэт – Вирджиния Армстронг Фиби by Juventa – Айрин Коулман Злая Мачеха by F&L Club – Магда Конни by Severinka – Егорова Елена Бланка Рентерия by AlgA – Матоака
Пора посмотреть в лицо фактам Здесь нет дороги, которая вернет меня обратно Вернет меня в начало, к алтарю Где я продал свое сердце Все эти глаза, которые я закрывал Все эти жизни, которые я уничтожал Посмотри в лицо фактам – Я никогда не смогу вернуть их
Но в твоих руках я исцеляюсь От крови, что пролилась В твоих руках я убиваю…
Лицом к лицу Мы всегда шли в этом направлении В то место, где благодарность умирает Где правда покрыта коконом лжи За все эти двери, что я закрывал За все эти души, что я покупал и продавал Лицом к лицу: я давно пал с небес Но в твоих руках я исцеляюсь От крови, что пролилась В твоих руках я убиваю боль Что постоянно чувствую
Смотрю на мир новокаиновыми глазами Я свел счеты и назвал цену Замороженный во времени, заледеневший в движении Я превратил мир в лед
Глава 20. 2011 год от Р.Х. США, Сан-Диего. Двадцать четвертое декабря
Джингл-бэллс, пряный запах хвои, мельтешение красных кафтанов и прочие радости жизни почему-то плохо влияли на Корнелия. Джину начинал беспокоить его унылый вид. Подозрения иногда появлялись совсем тягостные. Может, решил расстаться, а портить праздник не хочет, вот и терпит ее.
Только с чего вдруг такая перемена в ее отношении, ведь все шло так замечательно. За два месяца Корнелий стал самым близким человеком для нее. Айрин не то, что была забыта, но немножко задвинута на задний план. Впрочем, это естественно: она-то в Лондоне, а он – здесь, рядом, теплый и уже такой родной. В те дни, когда не удавалось выкроить время на встречу, они активно переписывались в интернете, и англичанка несколько раз ревниво замечала, что Джина стала реже и холоднее писать ей. Впрочем, вскоре у нее самой появилась куча дел, и к подруге она больше не приставала с подробными расспросами. Непонятно почему, но эти диалоги Джину напрягали. Раньше она выболтала бы все, вплоть до цвета трусов молодого человека, а сейчас на вопросы отвечала односложно и неохотно. И сама себе удивлялась. Что-то изменилось в их дружбе. Или она сама стала другой после встречи с Корнелием. Как ни странно, но мужчина прежде всего был ее другом. Не любовником или возлюбленным, а именно другом. Чем-то он даже похож на Айрин: веселый, обаятельный и начитанный. Иногда Джина усилием воли заставляла свою челюсть не падать слишком сильно, когда он в очередной раз выдавал какой-нибудь особенно интересный перл. Да, он похож на подругу, только лучше. Может быть потому, что с ним можно еще и спать. Никто и не спорит – это немаловажный фактор для строительства близких отношений… Представив на секунду, что после Рождества волшебство рассеется, почувствовала как холодеют руки. Нет, не хотела она такого исхода. Эти отношения очень дороги для нее. И возможно… да, вероятно она влюбилась. Признаваться в этом даже самой себе трудно, не говоря уже об остальных участниках этой расчудесной ситуации.
Опустив глаза, чтобы не дай бог не выдали ее чувства, Джина уставилась на свой бокал с пуншем. Сегодня они праздновали канун Рождества в уютном кафе, где играл рок-н-ролл, а стены украшены гитарами всех мастей. Девушка о подобных местах и не подозревала. Впрочем, что с нее взять, если она целыми днями сидела в четырех стенах, вперив взгляд в монитор. - Чем собираешься заниматься в выходные? – подал голос Корнелий, решив, видимо, выйти на некоторое время из ступора. - Еще не думала, - с осторожностью ответила девушка. – Хотелось куда-нибудь съездить. - Думаю, лучше остаться в городе. - Я сказала – «хотелось». Все равно придется сидеть в Сан-Диего: прилетает Айрин. Ты помнишь ее? - Айрин? Подруга из Англии? – Корнелий насторожился и словно ощетинился. – Помню. Зачем она прилетает? - Как это – зачем? В гости. Я уже навещала Лондон, теперь ее очередь. Ты что-то имеешь против? - Нет. Я вообще близко с ней незнаком. Я не знаю, какой она человек. - Я с плохими не общаюсь, смею заверить. - Твоя Джоан тоже доверия мне не внушает, - парировал Корнелий. - Ты ее плохо знаешь. А я вообще с твоими друзьями не знакома. - С чего ты взяла, что они существуют?
Джина опешила. Конечно, женская дружба – особа со странностями, и не всегда и не ко всем она приходит, но мужик без друзей – это нонсенс, как правило. Бывают, конечно исключения, но Корнелий на социопата не сильно походил. - Хм, а с кем же ты ходишь по барам, запиваешь футбол пивом и обсуждаешь подружек, а сейчас – меня? – попыталась все перевести в шутку. - Такое бесцельное времяпрепровождение не для меня. Обсуждать тебя мне ни с кем не хочется, а пиво пьется прекрасно и в твоей компании. - То есть, в твоей жизни есть только я? А что же Магда? При упоминании этого имени настроение Корнелия вообще ушло куда-то под землю. Может, Джина ошиблась, и женщина для него скорее неприятель, чем приятная знакомая? Задавать другие вопросы она не решилась, чтобы еще больше не злить мужчину. С ним и так что-то непонятное творится уже который день. - У нас с ней был служебный роман, - после минутного молчания Корнелий решил ответить. – Но он давно в прошлом. Просто Магда – не очень хороший человек. - Понятие «нехорошего человека» слишком расплывчатое. Что ты под этим подразумеваешь? Она сатанистка, ставит опыты над животными, подворовывает в супермаркетах? - Нет. Но на нее нельзя положиться. Она может предать, если посчитает это выгодным для себя. - И в чем же заключалось предательство? Она отбила у тебя клиентов на перевод французской сказки?
- Нет, из-за нее я потерял сы… неважно. - Хорошо, она тебя предала. Ну а остальные женщины, с которыми у тебя были отношения, что же они? Неужели со всеми расстался врагами? - Я их не помню, - пожал плечами Корнелий. – Повстречались и забыли. - Ага… Значит, меня тоже ждет забвение? – усмехнулась Джина, хотя особого веселья и не испытывала. - Нет, с тобой все иначе, ведь я тебя… - тут он запнулся и после нескольких подозрительных ужимок выдал потрясающее: – Люблю. Что ж. Выходит, вечер закончится куда приятнее, чем она полагала. Выходит, любит. А стоит ли признаваться во взаимности? Джина после его слов хоть и воспрянула духом, но язык оказался намертво приклеенным к нёбу. - Можешь расслабиться, я вовсе не требую от тебя ответного признания, - фыркнул Корнелий, видя ее замешательство. – Просто хотел, чтобы ты знала. Я же вижу, ты мое невеселое настроение приписываешь исключительно своим заслугам. - Ничего подобного, - попыталась возразить Джина, но попытка получилась слабой. - Я переживаю за тебя, вот и все. - Не меняй тему. С какого это перепугу? Есть причины? - Нет. Просто будь осторожна. Джина снова впала в задумчивость. С ее парнем явно что-то происходит, но рассчитывать на откровенность не приходилось. Он молчал, а она боялась спросить, потому как знала, на что натолкнется.
Но все же Корнелий чуть позже нацепил на себя маску вынужденного веселья, а посему расстались они на весьма приятной ноте. Мужчина проводил ее до дома, подниматься не стал, впрочем, Джина на этом и не настаивала. Она чувствовала, что сейчас им обоим лучше побыть одним. Тем более завтрашний день с самого обеда они проведут вместе. И кстати, завтра же должен состояться серьезный разговор. Она хотела съехаться с Корнелием, только не знала, как об этом сказать. Хотя, он же признался в любви. Значит, сам будет не против. Правда, сегодня его настроение творило с ним настоящие чудеса, и не факт, что то же самое не случится завтра. Захлопнув дверь и кинув крючок куртку, прошла на кухню, порадовала застоявшуюся в раковине посуду мытьем, да так там и осталась, прислонившись к тумбочке и задумавшись о своем любимом человеке. С ним явно творилось нечто странное. Может быть, он тоже готовится к серьезному шагу? Или отвык от таких продолжительных отношений, вот и нервничает. Только, покопавшись в себе и впечатлениях от сегодняшней встречи, покачала головой. Дело не в этом. А в чем? Во-первых, он очень странно отреагировал на ее слова об Айрин. Ему не нравится подруга. Вот только почему? Он же даже не знает ее. Виделись один раз. Может быть, ревность? Все-таки у них замечательные отношения. И пару раз случалось Корнелию, будучи у нее в гостях, скучать перед телевизором, пока она болтала с ней онлайн.
Как бы там ни было, Айрин приедет. И дай Бог, чтобы ей не пришлось выбирать между ними двумя. Тогда зимние каникулы, всегда ожидаемые ею с большим нетерпением, покажутся ей адом, и она скорей всего пожалеет об отложенном визите к родителям. Неожиданно захотелось поболтать с Айрин. Может, она сумеет ее успокоить? С надеждой включив ноутбук и налив бокал вина, устроилась перед монитором. Подруга находилась в весьма воодушевленном настроении. Оказывается, она прилетит сразу после Рождества, получилось освободиться раньше. Джина постаралась сделать вид, что безумно этому рада. Не станет же она говорить о том, как негативно на ее счет настроен Корнелий. К тому же, после приятных, как полагала Айрин, известий, она перешла непосредственно к его личности. И снова чуть не поссорились. Джине стоило огромных усилий остаться нейтральной и не сорваться на грубость. Что это с подругой? Неужели тоже ревность? У нее появилось острое предчувствие, что рождественские праздники пройдут гораздо ужаснее скучных визитов к родителям.
Глава 21. 2011 год от Р.Х. США, Сан-Диего. Преступление Жнеца
Ничто так не бодрит с утра, как звонок в дверь. Корнелий долго и упорно нажимал на кнопку будильника, не понимая, почему не срабатывает и проклятая штука продолжает звенеть. Понял, что грешил не на того, лишь когда услышал стук. Выползая из кровати, всерьез задумался о людях, которые запросто могут прийти двадцать шестого декабря в семь утра. Их место в аду, безусловно. - Наверное опоздавший Санта, - буркнули откуда-то из-под одеяла. Осторожно приподняв его, взглянул на соседа. Вернее, соседку. Джина! Господи, сколько же они вчера выпили, раз он даже не помнит о ее решении остаться здесь. Вроде немного. Может, сказывается тот факт, что уснули они всего лишь два часа назад. - Значит, больше он никого не навестит, потому что я его убью, - на полном серьезе ответил Корнелий и поковылял к двери, на ходу натягивая халат.
Может, подвыпившая дамочка с верхнего этажа опять перепутала квартиры? Она уже не раз наносила ему визиты по невнимательности. Хотя, морт подозревал, что она таким образом пыталась навязаться в гости на чашечку кофе, а еще лучше, на завтрак в постель. Дамочка жила с десятилетним сыном и время от времени появлялась на лестничной площадке с подозрительного вида мужиками. И никогда не упускала возможности построить глазки ему, Корнелию. Он в такие мгновения делал невозмутимое лицо кирпичом, но помогало плохо. Иногда от смазливой внешности одни проблемы. Если это действительно она, скорей всего он не выдержит и спустит ее с лестницы, хотя никогда не поднимал руки на женщину. В этот раз придется сделать исключение, ибо семь утра… Но все оказалось гораздо хуже. За дверью обнаружилась Магда. Всегда хваставшаяся присутствием духа, сегодня она явно пребывала в смятении. - Опять ты? - простонал Корнелий. – Да когда же тебя наконец убьют? - Я тоже рада тебя видеть, - быстро зашептала гетера. – Не волнуйся, уже скоро. Нам надо поговорить. - В семь утра? После Рождества? Позволь поинтересоваться - ты чокнулась? - У меня мало времени! Ты впустишь меня или нет? - Нет, - морт вспомнил об оставленной в спальне Джине. Конечно не факт, что она проснется, сон для нее всегда священен, но рисковать не хотелось. В том, что разговор пойдет не о рождественских подарках, он был уверен. – Подожди, я оденусь и выйду на площадку.
- И что, мы будет разговаривать здесь? – яростно прошипела Магда. Корнелий поразился – раньше она никогда так сильно не теряла контроль над эмоциями. Видимо, дело и впрямь дрянь. - Нет, конечно. Внизу есть кафе. Мне не помешает большая кружка латте. Вернувшись в спальню, облегченно вздохнул – Джина снова заснула. Быстро мазнув ручкой по клочку бумаги, сообщил о внезапном вызове на работу, об оставленном ключе и просьбе дождаться его. Все также наспех оделся и вынырнул обратно в коридор. Магда притоптывала ногой от нетерпения, казалось – вот-вот пустится в пляс. - Одеваешься как баба, - презрительно фыркнула гетера. – А еще в армии служил. Там разве не учили за минуту натягивать на себя амуницию? - Я уже давно не солдат, и никуда не тороплюсь, в отличие от тебя. - О, это ты так думаешь. Спорим, через десять минут твое мнение изменится? Корнелий счел за благо промолчать. И лишь когда они оккупировали столик его любимого кафе, и под нос морту сунули ароматную чашку с кофе, он соизволил посмотреть на Магду. - Ну и? - Все, теперь мне можно говорить? - Если хочешь, - равнодушно пожал плечами мужчина. – Хотя, рекомендую все же поведать, зачем ты разбудила меня в такую рань. В противном случае за себя не ручаюсь. - И что, убьешь свою верную боевую подругу? – Корнелий в ответ скривился, словно лимон проглотил, и Магда посерьезнела. – Времени у меня и вправду мало. И ты мне еще должен спасибо сказать. - Да неужели? - Я пожертвовала драгоценными минутами, чтобы предупредить тебя. Ты тоже на мушке, а она уже в городе. - Стоп-стоп-стоп. Притормози. Причем тут я и кто такая она? - Очень даже причем. Я ведь тебя еще почему навестила… Исповедаться хочу. - Магда, ты еще не протрезвела, что ли? - Я серьезно, черт бы тебя побрал! - Ну, черту такое не под силу. И я не понимаю, о чем ты толкуешь. Я же больше не служитель церкви, и не смогу…
- Да плевать я хотела на церковь и этих ряженых клоунов! Ты же знаешь, я последние дни ходила под дамокловым мечом. Теперь мое время на исходе. Она пришла за мной, она вычислила, где я живу, что делаю, кем являюсь. Я уже видела ее, и все поняла. Сбежала из квартиры, купила билеты и сразу к тебе. Через полчаса нужно быть в аэропорту. - Могла бы сэкономить лишние минуты. Мне твое общество ни к чему… - Не перебивай! Мы видимся в последний раз. Но будь у нас возможность жить после смерти, я бы сказала, что скоро встретимся, мой милый друг. - Ты на что намекаешь? Я же сказал, что не собираюсь нарушать закон из-за этой девушки. - А я не про нее. Ты тоже преступник. Так что смело можешь спасать свою Андромеду. - Ее зовут Вирджиния, - буркнул Корнелий, все еще подозревая гетеру в злоупотреблении чем-то очень сильным. - Перечитай мифы Древней Греции, все поймешь. Только убить эту Медузу ты не сможешь. - Да о ком ты все твердишь? - О ней. О самом настоящем Зле, которое бродит по земле из-за нас с тобой. - Магда… - морт уже начал свирепеть. Иногда в гетере просыпалась жажда к иносказанию, заложенная при воспитании, и даже несмотря на грозящую (вроде бы) опасность, ее понесло в область древних сказаний. – По-хорошему прошу – ближе к делу. - Морта. - И? Мы тоже морты, но не являемся исчадиями Ада. А о ней ты говоришь так, словно… - Она не просто морта, она – правая рука Азраила. Она – палач.
- Палач? – переспросил Корнелий, удивленный неожиданным названием. Что-то он не припоминал такой должности. - Я стара, почти как мир, мой милый, и не раз сталкивалась с ними. Слава Афродите, они приходили не по мою душу. - И чем они занимаются? - Убиением невинных, конечно. Косят наши ряды за провинности. За отказ от работы или за нарушение законов. - Значит, ты под прицелом? Долго продержалась. - Я умею прятаться. Но сил остается все меньше. Боюсь, долго заметать следы я не смогу. - И что ты хочешь от меня? Помощи, укрытия? - Ты верно шутишь? – Магда расхохоталась, заставив Корнелия заскрежетать зубами от злости. – Какой из тебя помощник? После моей смерти она примется за тебя. - Я законов не нарушал! - Это ты так думаешь, - гетера вновь стала серьезной, и в глазах промелькнуло что-то вроде чувства вины. Мужчина насторожился. – Я ведь обманула тебя. Помнишь, просила помочь с внучкой? А ты взял и так глупо дал жизнь той девчонке. Я солгала насчет нового закона. И ты мог бы сам догадаться, потрудившись пораскинуть мозгами. Но не удосужился. Понимаешь, это мироздание, а не прихоть Азраила. Мы не имеем права размениваться душами так легко. Каждый раз при обмене создаются колебания, которые участившись, могут полностью разрушить наш мир. Нас, мортов, много. Ты знаешь. На десять живых пока людей – один страж. Представь, если мы все начнем совершать обмены каждые сто лет, что случиться? Вселенная взорвется. Пять сотен – оптимальный вариант.
Корнелий слушал Магду и все больше мрачнея, размышлял: а не получится ли ему самому пристукнуть ее прямо здесь и сейчас? Эта тварь, боясь рискнуть тысячелетней жизнью, хотела подвести под удар его самого. А он так глупо повелся. Из желания уязвить морту побольнее, пошел и подарил несколько лет жизни совершенно чужой душе. И теперь сам ходит по лезвию. - Понимаешь, - продолжала Магда, не замечая взгляда мужчины, которым он пытался прожечь в ней дыру. – Меня замучили угрызения совести. Знаю, скоро умру, поэтому перед смертью хотелось совершить хороший поступок. - Что из вышеперечисленного ты сочла добром? – хриплым от еле сдерживаемой ярости голосом поинтересовался морт. - Предупреждение твоей напыщенной личности, естественно. - Почему за мной не пришли раньше? Уже пятьдесят лет прошло. - Никто не знал об этом. Азраил находился в те дни слишком далеко. - И кто же проговорился? - Я… - тихо произнесла гетера, опустив взгляд. – Я совершила очень много ошибок в своей жизни, но эта… самая страшная. Она приговорила меня к гибели. Я дура, Корнелий. И прости меня. - Какого черта ты распустила язык?! - Кто ж знал, что она предаст нас? - Она? Нас? Ты сейчас о палаче? - Да. - Так ты лично с ней знакома? Ты проболталась палачу о двух нарушениях закона?! Магда! Я тебя не узнаю, и ты меня пугаешь. Тебе промыли мозги или что-то еще? - Корнелий… Палач – наша внучка… Вздумай небо обрушиться прямо на голову морту в этот момент, он поразился бы гораздо меньше. Из-под ног медленно стала уходить земля, и казалось, что он вовсе не сидит на стуле, а парит в воздухе, не ощущая тела. Их потомок – морт, да еще и палач, который теперь гоняется за родной бабкой по всей планете. Не зря же он говорил ей… Не надо плодить монстров… - Ты оказался прав, - подтверждая его мысли, вновь подала голос Магда. – Лучше бы она умерла… - Я одного понять не могу, если она родилась уже мортом, то почему тебе пришлось ее спасать от неведомой болезни? - Ты тоже не шибко умный. Мортами не рождаются, ими становятся, я ведь уже говорила. Иначе она так и осталась бы беспомощным младенцем. Вечная молодость – вечная кара. - Тогда как же… - Некогда объяснять. Впрочем, при желании, сам догадаешься. Я чувствую, она где-то рядом. - И ты привела ее ко мне! Магда, она теперь в два счета и меня разыщет!
- Уходи из города, вот и все. Убегай, улетай, возьми билеты на теплоход, я не знаю, но не сиди на месте, если хочешь жить. Она все равно рано или поздно нашла бы тебя. А так ты хотя бы предупрежден. - И кем? – горько усмехнулся Корнелий. – Той, кто и заставила его увязнуть по уши в этой заварушке. Магда, почему ты так поступила? - Давай без этих душещипательных сцен и слез ручьем. Что сделано, того назад не вернешь. Не думала, что все так обернется. А жить я хочу не меньше твоего, дружок. В нашем деле доверять никому нельзя. - Жаль, я не знал об этом раньше. Думаю, ты уже достаточно нажилась, Магда. Пора и честь знать. Пусть я тоже умру, но зато с радостным осознанием того факта, что ты меня обогнала. - Твое право. - Спасибо, что не умаляешь его. - Ни в коей мере. Жаль, конечно, раз ты меня ненавидишь, но я заслужила, даже спорить не буду. Дальше Корнелий слушать не стал. Оставив на столе деньги за кофе с учетом чаевых, молча продефилировал к выходу. Внутри все кипело. Страха не было. А вот злость на Магду медленно перерастала в ненависть. Вот так, из-за какой-то лживой и болтливой сучки закончить свой путь. Глупее не придумаешь.
Возвращаясь домой, к спящей пока еще Джине, внезапно поймал мысль – а ведь все не так уж плохо. По крайней мере, кое-какую пользу из сложившейся ситуации он сумеет извлечь.
Глава 22. 2011 год от Р.Х. США, Сан-Диего. Двадцать восьмое декабря
Кто и зачем придумал чувства? Без них людям жилось бы куда проще. Джину уже который день раздирали сомнения в любимом человеке. Он начал ее пугать, причем ей стало бы легче, узнай она, с чем связаны эти перемены в настроении. То он ходил с миной оскорбленного императора, то раздраженно фыркал по поводу и без, а периодически его накрывало волной безудержного веселья, совершенно без причины. Мелькали даже мысли, что он сидит на кокаине. Но подозрения не оправдались. И нельзя сказать, что это ее успокоило. По крайней мере, такая развязка оказалась бы логичной.
В Рождественскую ночь все было чудесно: и ужин, и разговоры, и секс. А вот утро заставило Джину обойти всю квартиру в глубоком недоумении. Только после чашки крепкого, но растворимого кофе без сахара она смогла настолько открыть глаза, чтобы разглядеть записку и ключ. Вскоре вернулся и сам гостеприимный хозяин. На вопрос о своем отсутствии отмахнулся, заявив что-то вроде горячего желания выпить нормального латте в связи со сломанной кофеваркой. Про работу не слова. Джина не стала обиженно заикаться о возможности и ей принести стаканчик. А хотелось. К тому же, она ни на грош ему не поверила. Чушь собачья, а не кафе. Но докапываться до истины не хотелось. И не моглось. А сегодня и вовсе повздорили из-за пустяка. Джине не терпелось встретить прилетающую подругу прямо в аэропорту, но Корнелий уперся как единорог и не пустил за порог. И теперь он сидел с хмурым лицом на кровати и листал, не глядя на слова, какую-то книжку в яркой обложке, выуженную из ее шкафа. А она, обиженная и надувшая щеки, стояла у окна, застыв ледяным истуканом, и пыталась высмотреть в толпе пересекающих проезжую часть пешеходов свою драгоценную Айрин. Так по крайней мере выразился мужчина. Нет, ей не понять беспричинную агрессию, направленную на Айрин. Хотя, как ни странно, это было взаимно. Иногда у нее закрадывалось подозрение, что они уже давно знакомы, однако вывести на чистую воду никого из них не удалось. Вполне возможно, она заблуждалась, пытаясь объяснить хотя бы самой себе нить неприязни, протянувшейся между двумя самыми близкими для нее людьми.
Там, внизу, колыхалась волна из населения Сан-Диего, преклоняясь перед богом-светофором. Машины двигались слаженно и аккуратно, согласовывая свои маршруты с тем же дирижером. Только периодически Джина отвлекалась от созерцания оживленного перекрестка и сосредоточивалась на отражении Корнелия, которое хмуро маячило на стекле. Глаза так и не поднял ни разу от книги, делая вид, что погружен в чтение. Переворачивай он еще и страницы, иллюзия увлечения была бы идеальной. А так… Он зол. Джина чувствовала это в воздухе. Только не понимала, на кого он злиться. На нее, на Айрин, на ситуацию или на кого-то из своих не-друзей. Ведь есть же другие люди в его окружении, коллеги например. Сразу пришла на ум Магда. Может, все дело в ней? После встречи с женщиной Корнелий долго ходил как в воду опущенный. Вдруг снова видел ее? Почувствовала, как в душе шевельнулся крошечный комок антипатии. Нет, она не ревновала – не видела повода. Но ей не нравилось, что какие-то дамочки, пусть и весьма роскошные и ухоженные, так негативно влияют на любимого человека. В том, что он является именно тем самым, она больше не сомневалась. Хотя, пусть оно все катится к черту. Хочет кукситься – пожалуйста, она мешать не будет. Возьмет Айрин под руку и потащит в бар. А он пусть сидит тут с этой тупой книжкой. Откуда она вообще взялась в ее интеллектуальном шкафу?.. Хотя, может это он и приволок. Теперь они живут вместе, и шкафы у них тоже общие…
Снова занявшись перебегающими от тротуара к тротуару, заметила знакомую фигурку с пшеничными волосами. Забыв, что живет не на первом этаже, и вообще на приличном расстоянии от проезжей части, радостно помахала рукой. И тут же удивленно ойкнула, заметив точно такую же отмашку Айрин. - Не знала, что у нее такое отличное зрение, - буркнула себе под нос. - Что? – очнулся Корнелий, обрадованный, полагая, что бойкот кончился. - Айрин приехала. К ее удивлению, мужчина тут же отшвырнул книгу в сторону и очутился рядом с ней, впиваясь взглядом в людей. С минуту всматривался в толпу, потом складка на лбу разгладилась, и он удовлетворенно кивнул. - Отлично. Я очень рад, честно. Ты бы поставила чайник, на улице прохладно, а твоя подруга наверное замерзла. - Мы в Сан-Диего. Плюс десять по Цельсию. Ты издеваешься? - Я бы тоже не отказался. Джина с подозрением посмотрела на него, но все же покинула комнату. Пока расставляла на столике сервиз, заваривала чай так, чтобы понравился представительнице чайной церемонии, на секунду пожалела, что здесь Корнелий. Все же, первая встреча спустя несколько месяцев прошла бы гораздо удачней наедине. Но с другой стороны, Айрин придется смириться с его присутствием в жизни подруги. Джина не собиралась рвать с ним только потому, что англичанка подозревает его во всех смертных грехах. Вспомнив, что Корнелий тоже просил об услуге, взяла чашку и для него. И остолбенела, заходя в комнату. Ее молодой человек вел себя очень странно. У девушки тревожно екнуло сердце. Корнелий стоял у окна, и казалось, больше ничего его не занимало. Вроде, ничего подозрительного, если бы не яростный шепот, срывающийся с его губ. Причем язык… ничего подобного Джина в жизни не слышала. Нет, полиглотом она не была, но тем не менее. Ничего человеческого в этих словах не было. Да и в голосе тоже.
- Корнелий?.. – робко позвала она, надеясь, что сейчас он сможет все объяснить. Мужчина обернулся. Джина вскрикнула и уронила чашку на пол. Темная лужица степенно растеклась на полу, осколки брызнули во все стороны. Да и черт с ними. Корнелия здесь не было. То, что она видела, человеческим существом назвать язык не поворачивался. От ужаса язык прилип к нёбу, и позвать на помощь, да и просто тупо завизжать, как девчонка, она не могла. Сердце на несколько мгновений перестало стучать, по крайней мере Джина вообще не ощущала его присутствия. Сделав несколько шагов назад, наткнулась на стену, и волей-неволей опустила глаза. - Что случилось? Привидение увидела? – раздался голос Корнелия. Ее Корнелия. Вскинув на него взгляд, облегченно выдохнула. Показалось. Морок? Переутомление? Перед ней вновь стоял мужчина из плоти и крови, с нормальными глазами, в которых присутствовал и белок и радужная оболочка, и цвет кожи вполне человеческий. Может чуть бледнее, чем обычно. Но явно не тот ужас, который она только наблюдала. - Галлюцинации, - каркнула Джина и закашлялась, пытаясь привести в чувство легкие и заодно голосовые связки. - И что ты видела? - Да неважно. - Ты разлила чай, - заметил мужчина, кивнув на разбитую чашку. - Угу, я уже в курсе. Что ты делал у окна? Мне показалось, ты шептал что-то. - Разве? – Корнелий почесал в затылке. – Вроде бы молчал. - Да? – Джина уже ничего не понимала. В мистику она не верила. По крайней мере, во всяких там демонов и прочих существ из преисподней. Значит, показалось. Ведь сейчас с мужчиной все в полном порядке. Стоит и улыбается так ласково, так безмятежно. И искренне. Наверное, это ее переживания по поводу приезда Айрин вылились в полное затмение. Хорошо еще, в обморок не бухнулась. Вот была бы потеха! - Милая, с тобой точно все в порядке? Ты побледнела, и глаза как две монеты. Что происходит? – Корнелий подошел к ней и участливо заглянул в глаза, убрав прядь волос к виску. Джина еле подавила желание отшатнуться. Все-таки она не до конца приняла тот факт, что потихоньку сходит с ума. Вдруг виденное ею только что было правдой? - Стресс, наверное, – через силу улыбнулась она, и осторожно высвободившись из его объятий, подошла к окну. Айрин уже пропала из виду. Да оно и не удивительно. Наверное, поднимается в квартиру. А у нее тут разлитый чай в спальне. Но задуматься об уборке она не успела. Прямо на ее глазах мужчина, не успевший перейти дорогу, нетвердой походкой отправился на красный свет, не обращая внимания на возмущенные сигналы водителей. Джина даже ахнуть не успела. - Что случилось? – к девушке подошел Корнелий и присвистнул, оценив масштабы трагедии.
Раздался жуткий визг тормозов, затем грохот и звон разбитого стекла. Кто-то отчаянно завизжал. Теперь человек, так опрометчиво поспешивший по своим делам, лежал у самого тротуара с разбитой головой, заливая все вокруг кровью. И как-то слишком уж неестественно она была повернута в сторону. Вряд ли он после этого еще куда-нибудь отправится, если только на тот свет. В машину, не успевшую затормозить и сбившую пешехода, въехали еще два автомобиля, и вскоре за ними образовалась пробка. - Я больше никогда не буду перебегать через дорогу без зеленого сигнала… - А я постоянно тебе об этом твержу, - произнес мужчина. – Вот идиот! И ведь, похоже, не только он пострадал. Вон идет водитель одной из столкнувшихся машин. За голову держится. Возможно даже сотрясение. - Зато живой. А он… Уже никогда… - Сам виноват, - холодно отрезал Корнелий. – Его никто насильно не заставлял туда соваться. Это же самый оживленный участок шоссе! Только отъявленные психи так поступают. - Кажется, он выпил лишнего… - Посреди дня? Тогда ничего удивительного. - Какой ужас, - прошептала Джина дрожащими губами. – А ведь там только что шла Айрин. Что, если… - Успокойся. Айрин уже наверняка поднимается к нам. В любом случае она жива и здорова. - Но задержись она на минуту… - кажется, ее начинает колотить. Вообще она так резко на смерть никогда не реагировала, но слишком много впечатлений для одного дня. - Тише, малыш… - Корнелий наконец счел нужным обнять ее, и она больше не сопротивлялась, забыв, что всего несколько мгновений назад так напугал ее. – Ведь все обошлось. Твоя подруга в безопасности. И она не настолько глупа, чтобы повторять опыт этого мужчины.
Словно в подтверждение этих слов раздался звонок в дверь. И только тогда Джина заметила, что путь Айрин до ее квартиры от перекрестка занял немного-немало пятнадцать минут. Может, ее задержала авария?..
Глава 23. 2011 год от Р.Х. США, Сан-Диего. Откровение Жнеца
Как это, черт возьми, понимать?! Джина ведь была не на пороге, чтобы видеть его истинное лицо! Но судя по выражению ее глаз, она успела заметить более, чем достаточно. Еще и оказалась свидетелем аварии. Неужели Азраил готовил ей такую же участь? Морт явственно видел, как погибает Джина, тоже попадает под машину, но так?! Такой участи он бы и Магде не пожелал, хотя ее это не возьмет. Почему она его видела? Только умершим это под силу. И мортам. Но она не морт, видит Бог, не морт, и никогда им не станет, по крайней мере он очень на это надеялся. Она же теперь с ним ни за что ночью не останется наедине. Он знал, как сильно пугает его лицо непосвященных. Теперь и она. Или… Или у него не получилось? Вдруг он сделал обмен с другой душой? А если еще и не одной, на нервной-то почве? Будет очень смешно, если Айрин так и не дойдет до подруги… Но прозвучавший звонок развеял сомнения. Отправив вздрогнувшую Джину открывать дверь, сам занялся сбором осколков, отгоняя ощущение, будто сейчас он не остатки чашки поднимает, а собственную душу. Это она разлетелась на мелкие клочья, и уже ничем не склеишь обратно.
- Привет, - в комнату вошла Айрин и неожиданно для мужчины приветливо ему улыбнулась. Правда, глаза остались холодными. Колючими. Она не так проста, и не зря ее аура показалась ему тогда в Лондоне подозрительной. Но он и сейчас не мог сообразить, кто же она, человек или морт. Своих он чувствовал за несколько метров. Правда, эта способность стала спадать на нет. Два дня назад он Магду не ощутил до самого тет-а-тета у дверей. - Добрый день. Как добралась? – вежливо поинтересовался он в ответ. Джина удивленно моргая, переводила взгляд с одного на другую. - С задержками, но в целом неплохо. Устала, конечно. На перекрестке творится черт знает что. - Так ты это видела? – всполошилась Джина. – Я чуть с ума не сошла, когда случилась авария. Жаль мужчину. - Всех не пережалеешь. Правда, Корнелий? – вопрос застал его врасплох. Он даже вздрогнул. Она… знает?.. Выходит, она – морта? Но почему он не чувствует ее? - О чем ты? – вскинулся мужчина, глядя прямо в глаза собеседнице. - Мне казалось, ты тоже трезво смотришь на вещи, в отличие от мечтательницы Джины. - Я еще больше романтик, чем она, - пожал плечами морт. – Поэтому мы и вместе. - Вы очень похожи и удивительно подходите друг другу. Джина, я могу воспользоваться твоей ванной? - Конечно. А я тут… чай приготовила. Есть печенье. - Отлично! А пока прошу меня извинить, - она мило улыбнулась, на этот раз и глазами тоже, и вышла из комнаты. - Я пойду, наверное, - обратился Корнелий к Джине. – Не хочу вам мешать. Да и Айрин устала с дороги, а тут я буду путаться под ногами.
- Хорошо, - кивнула девушка, хотя он ожидал резких возражений. – Ночевать останешься на своей квартире? - Скорее всего. В конце концов, у тебя всего одна комната. - Айрин может пожить и в гостинице. - Не нужно жертв. Я ведь еще не выехал оттуда окончательно. Расторжение договора в январе, так что не дадим пропадать оплаченному добру. Вы же давно не виделись, есть, что рассказать друг другу. - Спасибо. Я ценю, правда, - вроде в ее глазах больше нет печального ужаса, который мелькал там до прихода Айрин. Скорей всего, он потихоньку перекочевал к нему в зрачки. Потому что страх заползал все глубже в сердце. Закрыв за собой дверь, судорожно вздохнул. Выдержал испытание. Выдержал ведь, черт возьми! Мысли ему не подвластны, но судя по ее взгляду, она уже не боится. Хорошо. Непростительная ошибка. Но ведь она не должна его видеть и слышать! Это неслыханное исключение из правил! Только морты могут… Он осекся, подавившись очередной мыслью. Что, если она… нет, не может быть. Чушь. Просто он теряет хватку. Расслабился. Или предчувствие близкой гибели так влияет. Впрочем, он никогда не находился близко с объектами обмена при этой процедуре. Вполне возможно, что мать тоже узрела бы его истинное лицо. Хотя, Магда говорила, что сквозь иллюзии людям не пробиться, только души способны на такой подвиг. Короче говоря, не важно, как она умудрилась узреть истину, главное, что это случилось. И вроде бы удалось ее провести.
Вернувшись к себе, хотел было отправиться в душ, чувствуя, как одежда прилипла к телу. Волнение и панику, которые он пережил, никогда не забудет. Хорошо еще, сумел ее убедить в собственной безопасности. Но если Айрин, как удалось ему совершенно случайно подсмотреть в переписке, по-прежнему очерняет его при любом удобном случае, она сможет вызвать в Джине сомнения. Но принять водные процедуры он не успел. В дверь заколотили, причем с такой силой, словно хотели ее выбить. Нехорошие предчувствия заполонили душу. Может, это Магда, спасающаяся от палача. А может, и сама морта собственной персоной. За дверью оказалась Айрин. И тогда Корнелий наконец-то прозрел. - Значит, это ты. - Я, - с серьезным лицом кивнула она, проходя в квартиру. - Вот мы и познакомились, Корнелий. Мой глубоко презираемый дедушка. - Меня никто не спрашивал, - отрезал морт, закрывая за палачом дверь. - Я знаю. Магда все рассказала. - Даже о том, что я ее пытался отговорить от этой безумной затеи? - Ей ужасно хотелось оставить след в истории. У нее получилось. - Какой ценой… - прошептал Корнелий, закрывая глаза. - Ты ведь знаешь, я пришла за тобой. - Знаю. Но я не виноват… - Хм… А кто же? Магда склоняла тебя к спасению меня, но ты предпочел подарить жизнь чужой девчонке. Но тебе оказалось этого мало. Ты еще и ее дочь спас. - Ты о чем? - Догадайся. Два преступления меньше чем за сто лет. Ты в неоплаченном долгу перед Азраилом и Вселенной. - Джина?.. - Именно. Она – дочь той девчонки. Она не должна ходить по этой планете, она не должна была рождаться. И когда Судьба решила убрать ее, ты снова вмешался. Большая наглость с твоей стороны, должна сказать. - Значит, Магда уже ушла, раз ты теперь за мной охотишься.
- Я не охочусь, - презрительно фыркнула Айрин. – Я выполняю свой гражданский долг – восстанавливаю справедливость. Джина мне не достанется, зато есть ты. - Сколько у меня времени? – произнес Корнелий, проходя на кухню. Морта бесшумно вплыла следом. - Что ж… Так как я прикипела к этой девчонке, дам тебе три дня. Умереть накануне Нового года – это так глобально, не находишь? И даже не вздумай сбегать. Я чувствую тебя не только потому, что уже нашла. У нас одна кровь, не забывай. - И ты так просто пошлешь на смерть своего родственника? – возмутился Корнелий. – И бабку убила? - Моя семья – Азраил и морты. А вас я не просила о своем появлении на свет. - Кто тебя надоумил стать одним из нас? Магда? - Нет, что ты! – Айрин рассмеялась, и Корнелий впервые увидел в ней сходство с бывшей коллегой. Да, у девушки отличные данные для этой работы. Она преуспеет на своем поприще. Пока сама не сделает ошибку. - Будешь кофе? – невозмутимо произнес морт, словно они тут на дружеских посиделках. - Правда, только растворимый. - Не откажусь. Я не успела воспользоваться любезным предложением Джины, выскользнула вслед за тобой. Бедняжка весьма удивилась. - Ты пришла за ней? Поэтому вы договорились о встрече зимой? – спросил Корнелий, доставая чашки. - Да. В августе я увидела смерть рядом с ней. Ты знаешь, я ведь люблю ее. Серьезно. Не меньше чем ты. Я почувствовала боль, когда поняла. Но в отличие от тебя, я не нарушаю законы. И в мыслях даже не было. - Джину я спас только потому, что выбора не было. Все равно погибну, - пожал плечами мужчина. – А ее мать… Я ведь не знал, что нарушаю правила. - Магда обманула тебя, я в курсе. Ну и что? Меня это не касается. Ошибка есть ошибка, и за нее платить тебе. Тем более что с бабки уже брать нечего. Она расплатилась сполна. - Значит, она во льду? - Да. Без всякой надежды на спасение. - Как ты можешь… Ведь она пошла на это ради тебя! - Меня это не касается, - отрезала женщина. – Закон не спрашивает, кого вы спасаете. Вы предали наше дело, и за это поплатитесь вечной жизнью. Вот чем тебя она не устраивала? - У тебя ведь тоже есть дочь. Ты что же, позволишь ей так просто умереть?
- Да, - ответила морта, не моргнув глазом. – Когда придет ее срок, позволю. Я родила ее уже после вступления в новую жизнь. Ведь он пришел ко мне уже очень много лет назад. - Азраил? - Именно он. И предложил работу. - Почему ты согласилась?! - Это интересно. И вечная жизнь, опять же. - Конечно. Пока ты не сделаешь ошибку. - Я – не сделаю. Я карьерист, и всегда им была. Всегда мечтала о чем-то большем. - Ты в курсе, что все равно когда-нибудь умрешь? И причем – навсегда. Потому что душа умрет вместе с телом. - Это у вас так. У палачей есть привилегии. Впрочем, сейчас это не важно. Мне предложили, я согласилась. Ты учти на будущее. Те, кто должны были погибнуть, и по каким-то причинам остались в живых, автоматически записываются в мортоклуб. У Джины есть все шансы стать твоей преемницей. - Нет! Ты не посмеешь предложить ей это! Не посмеешь рассказать! - Да не волнуйся ты так. У меня и полномочий на это нет. Этим Азраил будет заниматься. А ему ты не посмеешь ставить какие-либо условия. К тому же, тебя уже рядом не окажется.
- Ты знаешь, что будет потом?.. – хриплым от волнения голосом спросил Корнелий. – Как это будет? - Знаю. Забирая жизнь морта, я чувствую его боль. Издержки профессии. Тебе ведь тоже больно в процессе работы. Например, я раньше не задумывалась, что холод может жечь хуже раскаленного пламени. Понимаешь… Как объяснял мне Азраил, когда человек становится мортом, его сердце уже начинает замерзать. Во время смерти лед больше не сдерживается крохотным органом и распространяется везде, по всему телу. Ты вымерзнешь изнутри и просто исчезнешь. Перестанешь существовать. - А душа? - Так ведь она живет в сердце и вымерзает вместе с ним. Правда, у всех по-разному. У тебя, по моему, стагнация. Ни то, ни се. Не морт и не человек. Остался на распутье. Поэтому мне тяжело работать с тобой. Ты, по большому счету, и не виноват в том, что произошло между вами с Магдой. - Тогда, может отпустишь? – криво усмехнулся «ни морт, ни человек». - Не могу. Мне очень жаль, Корнелий. Магда довольно долго прикидывалась моей подругой, а потом, когда я уже стала мортом, решила все рассказать. И ведь ее не смутило, что я ничуть не удивилась, приняла все как должное. Не совсем понимаю, зачем ей понадобилось говорить о своей жертве и о твоей глупости. Хотя, конечно, она тебя вынудила пойти на это. Ты в любом случае совершил бы грех, спасая меня или мать Джины. А сейчас снова совершил обмен, зная, как это влияет на наш мир. Тебе после этого голову оторвать мало. Два преступления меньше чем за век! Корнелий… - Я понимаю. И даже не осуждаю тебя за это. - Возможно, я так и не смогла бы тебя найти. Но так получилось, что мы оба знакомы с Джиной. Я ведь сразу поняла, кто ты, при первой же встрече. Не подойди ты тогда к нам, я не обратила бы на тебя внимания. Но ты подошел. И сам себе подписал приговор. Хотя…знаешь… Спасибо тебе за Джину. Конечно, пришлось испачкать немножко руки, отправляя вниз душу этого алкоголика. А ты знал, что он был домашним тираном? Избивал жену и сына. Ты не представляешь, как он истерил во время перехода. Жаль, что души бессмертны, а то я снова убила бы его. Мерзкий тип. - Знал. Поэтому и выбрал.
- Меньшее из зол? Мне это нравилось в тебе. Я не советую тебе встречаться с Джиной. Не нужно растравливать ее рану. Пусть лучше думает, что ты ее бросил и сбежал. Если расскажешь о настоящей причине вашего расставания, я боюсь, она не переживет. - Я не хочу, чтобы она считала меня последним козлом. Она ведь знает – я люблю ее. - Я боялась этого. Подозревала, все зайдет слишком далеко. И ведь предупреждала ее, - Айрин вздохнула. – Жаль девочку. Больше всех в этой ситуации…
Глава 24. 2011 год от Р.Х. США, Сан-Диего. Двадцать девятое декабря
Джина пребывала в полнейшем недоумении. Вчера Айрин, не успев даже выпить чаю и распаковать вещи, подорвалась куда-то со словами о забытой встрече с каким-то там издательством. Пришла только вечером, выжатая как лимон, и добиться от нее чего-нибудь вразумительного девушка не смогла. И Корнелий тоже не звонил, что для него является редким исключением из правил.
Больше всего ее взбесило, как легко оба оставили ее одну в жутком стрессе. Аварии все-таки не каждый день перед ее глазами случаются. Корнелий вообще холодный как лед из морозилки, Айрин тоже вся в себе. А ее кто пожалеет? Про жуткое видение, явившееся ей перед аварией, Джина вспомнила один раз, решила – ей действительно померещилось на нервной почве и снова забыла. Тем более ее гораздо сильнее волновал погибший мужчина. Она никогда не думала, что сможет так близко к сердцу принять гибель абсолютно чужого ей человека, но сейчас ее это беспокоило. Очень сильно. Она сама не понимала, почему, но переживала. Вечером в новостях сообщили данные мужчины, и Джина, забыв, что в ее ванной плещется Айрин, подорвалась с места. Предварительно узнав адрес семьи из телефонной книги, поймала такси и отправилась к ним. Зачем? Она не знала. Но ей очень хотелось сказать им какие-то слова утешения, подбодрить, выразить соболезнования. Можно даже сказать, что она с ним работала, или знала его по одной забегаловке, куда он часто забегал за сэндвичами. Правда, вполне вероятно, он сторонник здоровой пищи и вообще питается исключительно дома. Вдова могла заподозрить неладное, еще и в связи их обвинить. Лучше уж сказать как есть. Мол, видела, слышала, хочу чем-то помочь, ибо чувствую потребность. Да, так будет лучше. Дама, жена погибшего, настроена была отнюдь не дружелюбно. Конечно, ее можно понять, такая трагедия, главу семьи потеряла, как никак. Узнав, что Джина притащилась к ней с соболезнованиями, рявкнула, мол они-де безумно счастливы избавиться от идиота, и дверь захлопнулась прямо перед носом несчастной свидетельницы аварии. По дороге домой Джина мучительно размышляла об услышанном, о поведении Корнелия и о странных выпадах Айрин. Вокруг нее что-то происходит, и ей вся эта ситуация с каждой минутой перестает нравиться все больше. Айрин вечером ничего не сказала. Ни об отсутствии подруги, ни о своих таинственных перемещениях днем. Спокойно поужинали, посмотрели ничего особенного из себя не представляющую мелодраму из группы «на один раз», поболтали о последних происшествиях в жизни каждой. И разошлись по спальным местам, пусть и в одной комнате.
А утром Джина, не успев разлепить глаза под воздействием будоражащего кофейного запаха, услышала дружеские советы о том, что следует делать, кого надо любить и о чем стоит задуматься уже сейчас. Отвязаться от подруги удалось только в душе, но после водных процедур увещевания начались по новой. И Джина с каждым сказанным словом все больше впадала в шок. - Знаешь, советую тебе все же подумать над моими словами, - продолжала разглагольствования Айрин, намазывая маслом свежий круассан. – Корнелий тебе не пара. И вообще, не уверена, что ты его увидишь в ближайшее время. - Это ты о чем? - Кажется, он собирается тебя бросить. - Глупости, - фыркнула Джина, хотя сердце предательски заныло. – Тебе-то откуда об этом известно? Он решил поплакаться? - Ну, я же не первый день общаюсь с мужчинами. - Я вообще-то тоже. - Но опыта, похоже, у тебя так и не появилось. - Айрин, что происходит? Я вижу, что ты его ненавидишь, только не понимаю за что. Он тебя обидел? Ты с ним близко знакома? Может, у вас был роман? - Глупости не говори, - фыркнула женщина. – Не в моем вкусе. - Да что ты! А кто тогда в Лондоне пел, какой он лапочка, и что я обязана с ним что-нибудь замутить? - Даже опытные женщины иногда заблуждаются. Прости. Но Корнелий – герой не твоего романа. Ты сама в этом скоро убедишься, но будет слишком поздно и больно. Лучше сейчас закончить. Неужели не видишь, будущего у вас нет?
- Айрин… К чему ты клонишь? Говори все, что знаешь! Но больше ничего внятного подруга не изрекла. Завтрак не удался. За обедом Джина хранила обиженное молчание, прерываемое лишь вопросами Айрин и собственными кивками или покачиваниями головы. Так не могло продолжаться долго. Если подруга собирается вести себя подобным образом на протяжение всего отпуска, Джина потихоньку начнет ее ненавидеть. Не потому, что Айрин не любит и всячески марает Корнелия перед ее глазами. Нет. Это ее чувства, и никто не вправе требовать от нее иного. Просто она не могла внятно объяснить, почему им не стоит встречаться. И это Джину бесило больше всего. Когда девушке что-то не нравилось в поведении других людей, она, как правило, предпочитала молчать. Мол, пусть лучше сами догадаются, что не так. Позиция не совсем правильная, ведь люди отнюдь не телепаты. Особенно когда обижающийся – человек сложный. Как и в данном конкретном случае. Но сейчас Джина пошла против своих же правил. Страх потерять подругу и острое желание докопаться все-таки до истины взяли верх над гордыней. Поэтому вечером, когда Айрин упорно сидела перед телевизором, каждые пять секунд щелкая пультом, девушка направилась к ней с явным намерением вызвать на серьезный разговор. И как ей показалось, Айрин с облегчением выключила «зомбоящик» и подняла на нее глаза. - Поговорим? – суровым тоном начала Джина. - Я не ожидала. Приятно видеть, что ты все еще готова идти на компромисс… - Оставь ты. Компромиссы… Кто о них говорит? Мне всего лишь нужно добиться от тебя объяснений. Ты говоришь гадости о моем молодом человеке, настаиваешь, что мы не пара, и почему-то совершенно не даешь подтверждения своим словам. Как думаешь, кому такое понравится?
Айрин в ответ лишь вздохнула и отвела глаза. - Айрин. Мы же друзья. Или уже нет? Ты сильно изменилась с тех пор, как я встретила Корнелия. Что происходит? Вы были знакомы и раньше? Откуда ты знаешь, что он мне не подходит? - Милая, правда тебе не понравится. Более того, мне самой страшно произносить ее вслух… - Значит, я права, - голос у Джины сразу сел, стал хриплым и очень-очень тихим. – У вас есть какое-то общее прошлое. - Очень общее. Гораздо большее, чем ты можешь себе представить, - Айрин уже не в состоянии была сидеть, и принялась мерять шагами комнату. Джину это еще больше нервировало. Она и так чувствовала себя канатоходцем, идущим по своим натянутым нервам, и отчаянно пыталась не сорваться в пропасть безумия. Начало разговора ей крайне не нравилось. - Если я хоть что-то для тебя значу… - Значишь! В том-то и дело. Не хочу делать тебе больно. А кроме того, ты ведь и от меня отвернешься. - Вы что, кого-то на пару убили? - Ну… Можно и так сказать. Точнее, про меня. Да, я убила немало… только не людей. А таких, как я и Корнелий. Джина такого поворота никак не ожидала. Думая, что подруга вот-вот засмеется или хотя бы улыбнется, невзирая на совсем не смешную шутку, выжидающе уставилась на нее. А еще отчего-то захотелось присесть… Айрин и не думала пускать на лицо улыбку. Глаза ее подавляли Джину абсолютной серьезностью. - Ты вроде не пила за обедом, - попыталась пошутить девушка. Но Айрин и бровью не повела. - Я серьезно, милая. Ты хотела правду? Хотела. А теперь не хочешь посмотреть ей в лицо. - Да ты чушь какую-то мелешь. Не люди… А кто? Инопланетяне? Йети? - Все гораздо хуже. Думаю, тебе стоит сесть. Ты вообще девочка стойкая, но потрясение может оказаться слишком сильным. Джина послушалась совета. И как оказалось, не зря. Потому что ноги в процессе рассказа подкосились бы не однажды. Особенно когда выяснилось, что ей не показалось. Она действительно видела тогда истинное лицо Корнелия…
- Мы, я и Корнелий, являемся мортами. В старину нас часто звали жнецами. Мы подчиняемся Азраилу, Ангелу Смерти. Именно он решает, кому и когда настал срок сменить земное существование на нечто другое, возвышенное или наоборот, это уж как повезет. - Хочешь сказать, что и Бог тоже существует? А разве не он должен распределять? – Джине очень хотелось свести все к шуточному разговору, но Айрин была непреклонна. - Бога не встречала, - отрезала женщина. – Не могу сказать. Насколько я знаю, смертью заведует Азраил. А мы всего лишь провожаем души в пункт их последнего назначения. Правда, я занимаюсь не только этим. Дальше последовала неправдоподобная сказка о том, как становятся мортами, что они делают, как и сколько живут, как относятся к подопечным и что им светит в случае нарушения законов. Джина лишь надеялась, что ее глаза не округлятся а ля «анимешная девица». - Думаю, больше всего тебя удивит другой факт. Я – правнучка Корнелия. А еще я слишком молодо выгляжу. На самом деле мне пятьдесят пять. Неплохо сохранилась. - Да ты бредишь! – Джина не выдержала и расхохоталась. Нет, это просто розыгрыш, не иначе. Такую ахинею на полном серьезе нести просто невозможно. Айрин похоже чем-то обкурилась. Какие-то ангелы, жнецы, живущие сотни лет, проводы душ. Девушка скорей бы поверила в существование вампиров или оборотней, которых так красочно любят изображать в фильмах. Но это уже ни в какие ворота… - Я знаю, что ты видела Корнелия, - Джина осеклась при этих словах. Тон, которым они были сказаны… Она сразу поняла, о чем речь. – Он ослаб, и не в состоянии держать иллюзию. Ты видела растрескавшееся лицо, черные глаза без белков. Верно? Можешь не отвечать, я уже поняла, что угадала. Теперь ты понимаешь – никто из нас двоих не бредит. Кое-что тебя огорчит… Даже не так, ты будешь в ужасе, почувствуешь, как разрывается от боли душа, но ничего изменить не сможешь. Корнелий скоро умрет.
- Почему? – вырвалось у Джины против воли. После того, как Айрин очень похоже описала лицо Корнелия, которое так ее напугало, она не хотела подавать голос. - Он нарушил закон. Спас тебя. Помнишь того мужика, который попал под машину? На его месте должна быть ты. - Врешь! - Зачем? Думаешь, хочу тебя напугать? Глупости. Это истина, пусть и неприятная тебе.
Далее Джина узнала весьма занимательную историю о том, как когда-то, в далеком 1783 году, в романтичной Франции, начала свой земной путь малышка Аврора, в тот далекий сентябрь пока еще пребывая в утробе древней как мир гетеры. О мальчике по имени Корнелий, обменявшем душу ненавистного отца на здоровье матери. О том, как он путешествовал по миру, очаровывал женщин и сам иногда влюблялся. Крайне редко. О странных взаимоотношениях с Магдой. О жене и сыне, погибшем во время Второй Мировой Войны. Джина слушала и не верила ушам. Скажем точнее – верила, но не хотела, отчаянно не хотела, чтобы эти слова оказались правдой. Слишком невероятно, слишком ужасно все, что говорила подруга. Но факты… Такое придумать… Надо быть полным психом для подобной фантазии. Особенно когда речь зашла о законах и последствиях их нарушения. И о том, чем это чревато для Корнелия. Девушка вдруг почувствовала, как в груди растет снежный ком из ужаса, непонимания и желания оказаться как можно дальше от этого места. От этих не-людей. Ведь если это правда… Она делилась любовью с каким-то монстром, убивающим людей. - Мы не убиваем, - словно читая ее мысли, произнесла Айрин. – Мы провожаем. Хотя, да… Лично я – убиваю. Только не людей. - Кого же? - Таких, как я или Корнелий. Мои жертвы – морты. И я уже говорила об этом. И она пришла за ним. За любовью всей ее жизни. А почему? Да потому, что он нарушил закон. И не единожды. И теперь он погибнет.
А ей-то что до всего этого? Пусть. Ей все равно. Если уж имела глупость и несчастье влюбиться в чудище заморское, пора закончить это. И ее подруга такая же? Получается, да. Даже еще хуже. Она – наемный убийца, киллер, охотящийся за преступившими черту. А как же ее дочь? Ее работа? Все это пустое? В чем для нее смысл? Снежный ком стремительно таял, обращая в ничто все, находящееся по соседству, и даже сердце. Там со скоростью света росла пустота. Когда мир, привычный, скучный, но твой, переворачивается и представляется глазам с другой стороны, жуткой и невероятной, - что может быть страшнее? Джина ответа на этот вопрос не видела. Больше всего хотелось лечь, закрыть глаза и уснуть. Можно и навсегда. Лишь бы не трогали, не рассказывали всякую чушь и просто оставили в покое. Чтобы не заметили, что она вообще когда-либо существовала. - Я знаю, тебе больно. Прости. Не так я представляла этот разговор. - Зря ты вообще его представляла. Зачем? Что я тебе сделала? Жила себе в неведении, и жила. Кому понадобилось… - Милая, я вообще с самого начала хотела просто сказать, что Корнелий тебя бросил и сбежал в другой город. Скажи, тебе было бы не так больно? - Не знаю, - равнодушно пожала плечами Джина. – Сейчас мне хочется, чтобы так и было. - Все же его исчезновение вызвало бы вопросы. Ты бы страдала. - А сейчас я, по-твоему, счастлива? – завопила она, подскакивая на диване. – И вообще, все это чушь! Не верю ни единому слову! Я тоже умею сказки рассказывать, ты не думай! - Зачем мне сочинять подобную историю? Не вижу смысла. А хочешь, докажу? - Докажи! – запальчиво выпалила Джина. – Докажи! Все равно у тебя ничего не получится… ой… Айрин не заставила себя долго упрашивать. С едва заметной ухмылкой повернулась к ней, смотря прямо в глаза. И Джина онемела. Язык намертво прилип к небу и деснам, и по всей видимости, отлипнет теперь не скоро. Потому что на девушку смотрела маска, жуткая маска, нечто среднее между украшением из Африки и человеком. Так вот как выглядят морты. Значит, ей не показалось. Значит, Корнелий такой же.
Боже… И она с этим существом делила постель… Подчинялась… Доверяла во всем… Любила… До сих пор любит… Боже… Говорят, когда страшно, сердце замирает, застывает в бесплодной попытке начать свой бег заново, возобновить работу кровеносных сосудов. Ничего подобного. Джина теперь знает правду. Ее сердце колотилось о ребра с бешенством океанского тайфуна. Казалось, его стук разносится по всему району, а может, все жители Сан-Диего слышат этот идиотский грохот, разрывающий ее грудь. А что, если морты могут причинить вред людям? Вроде Айрин сказала – нет. А вдруг врет? Может, они как зомби… Или вампиры… Да какая разница, какие, нечисть, в любом случае. Поганая нечисть, которой не место с ней рядом. Руки тряслись как у столетней старухи. Да и не только руки. Вообще все тело ходуном ходило. Айрин, снова нацепив личину добропорядочной женщины, села рядом. Джина очень хотела отшатнуться или вообще броситься вон из комнаты, подальше от нее, но не смогла сдвинуться с места. Все, что сумела, сжаться в комок и сцепить руки. Трясти стало меньше. Но теплее не стало. Все также бил озноб. И он лишь усилился, когда Айрин прикоснулась к ней. Ладони покрылись мерзким липким потом, от ее кожи повеяло мертвецким холодом. Дружбы больше не существовало. Как можно любить человека, которого боишься до стука зубов? Второе близкое существо, одно из самых родных на этой планете, оказалось чужим, пришельцем с далеких звезд. И если разум все еще отказывался принимать услышанное, сердце уже верило. И трепетало, и кричало, и обливалось кровью. Больно, страшно, холодно.
Будь проклят тот день, когда она познакомилась с Айрин. Хотя, не она причиняла сейчас самую дикую боль. Будем откровенны. Все дело сейчас – в Корнелии. Но и подругу, бывшую, она терпеть рядом не может. - Милая, прости за этот рассказ. Я не хотела делать тебе больно… - тихо шептала Айрин, склоняясь к ее уху. От голоса мурашки проскакали взад-перед еще больше. Ледяной озноб становился невыносимым. Еще минута, и она умрет от переохлаждения. С трудом выкарабкавшись из оцепенения, Джина вырвала ладони из рук подруги и резко поднялась. Айрин выжидающе смотрела. - Уходи, - выдавила сквозь зубы. Казалось, вместе с этим коротким словом с губ сорвалось облачко пара. Комната определенно покрывалась инеем. Еще чуть-чуть, и с потолка начнут свисать сосульки. - Джина, позволь остаться… - Уходи! Уходи и никогда больше не возвращайся! Я не хочу тебя видеть. Никогда! – голос звенел тонкой сталью, и она боялась сорваться на слезы. Только не при ней. Иначе она не сможет прогнать ее из своей жизни. А сделать это нужно, пока она так настойчива в своем желании. Но Айрин спорить больше не стала. Видимо поняла - девушка и так на взводе, и держится на тонких-тонких ниточках нервов, которые вот-вот порвутся. Молча, боясь, что каждое слово может стать последней каплей перед бурей, собрала вещи и тихо закрыла дверь за собой. Джина еще минут десять сидела в тишине, не шевелясь и казалось, не дыша. По крайней мере она с трудом могла потом вспомнить, как проделывала нехитрые манипуляции под названием «вдох-выдох». Потом кое-как доползла до прихожей, повернула замок, и обнялась с вешалкой для верхней одежды. Перед глазами все плыло, словно после сотрясения. Еще и затошнило. Собрав силы в кулак, чтобы не рухнуть тут же, снова вжалась в стену. Обморок? Только этого не хватало.
Напиться бы сейчас. Когда тошнота пройдет, конечно. Нажраться как свинья, забыть всех и вся, а потом проснуться с головной болью и радоваться отсутствию других ощущений. Забыть… Разлюбить… Забыть… Возненавидеть… Забыть… Отпустить… Забыть… Невозможно… Слишком поздно…
Глава 25. 2011 год от Р.Х.США Сан-Диего. Тридцатое-тридцать первое декабря
Солнечный луч разворошил тяжелые облака и прокрался к занавеске, разбудив девушку. Сон ее был не из легких, судя по вздрагивающим векам, скорбно опущенным уголкам губ и нахмуренным бровям. Может, солнце решило освободить ее от этого нерадостного плена, но пробуждение ее не осчастливило.
Джина недоуменно посмотрела в окно. Солнце. Сколько же она спала? На полу все еще валялась опустошенная бутылка виски. Для нее это лошадиная доза, которая, удивительное дело, так ее и не убила. Голова тоже не трещит по швам. Видимо, пойло было из качественных. В комнате стояло великое амбре, собранное из аромата виски, ее собственного дыхания и запаха миллиона окурков в переполненной пепельнице. Девушка поморщилась, и вот тогда в мозг и вонзилась тупая и толстая игла. Воспоминания. Ей не приснилось, она действительно слышала и видела Айрин. А значит, Корнелия в ее жизни больше нет. Конечно, он еще жив. Только ее это не должно касаться. Сказать-то легче, чем сделать. Или думать. Мысли лицемерить не умеют, и запретить их визиты никто не в состоянии. Вчера Джине на несколько часов это удалось. После виски думать не моглось совершенно. И она сумела уснуть. Только здоровым и освежающим сном тревожное полузабытье назвать сложно. Огромным усилием подняла безвольное тело с постели и втолкнула в ванную. Контрастный душ разбудил окончательно и смягчил боль, пульсирующую в висках. Стало легче. И даже проснулся легкий голод, который через полчаса перерос в потребность съесть по меньшей мере хорошего кабанчика. После завтрака, смело могущего зваться обедом, Джине полегчало. Физически. А вот горестные думы вернулись и завладели черепной коробкой еще сильнее. Пить больше не хотелось. А как еще забыться?
Перебрав доступные и не очень способы для забвения, Джина хотела позвонить подругам, человеческим подругам, и позвать куда-нибудь в клуб. Но не успела. Мобильник издал тревожную трель, и на дисплее высветилась фотография Корнелия. Сердце сразу сделало сальто-мортале, а обед ворчливо заворочался в желудке, грозясь вырваться наружу. Только не это. Зачем ему понадобилось звонить именно сейчас, когда ей так плохо? Чувствует? Телефон надрывался до последнего, а Джина безучастно смотрела куда-то мимо него. Взять трубку – такой вариант она даже не рассматривала. Потому что ни слова выдавить не сможет. Будет тупо молчать, сопеть и пыхтеть. А его голос… Не сейчас. Пока она слаба, слишком. Услышит его и побежит к нему сломя голову. Нельзя допустить, ни в коем случае. Корнелий угомонился только после пяти не отвеченных вызовов. Упрямый черт. Вернее, морт, ведь так их обозвала Айрин? К ресницам осторожно подкрались слезы. Да, давайте еще и порыдаем для полного счастья. Да и отчего плакать? Руки в ноги и бежать надо без оглядки из этого города. По-хорошему. В нее же влюбился монстр. А влюбился ли? Вот в чем вопрос. Может, отношения с Джиной – всего лишь маскировка, чтобы спрятать истинную сущность. Чтобы казаться нормальным человеческим существом. На месте не сиделось. Хотелось куда-то бежать, что-то делать, лишь бы не думать о Корнелии. Да и о Айрин тоже. Решила попробовать лучшее лекарство от депрессии – шоппинг. Позвонила Луизе – она никогда не откажется побродить по бутикам. Но, увы и ах – у подруги нарисовался бойфренд, и ей сегодня не до шмоток. Джо тоже оказалась занята. Зато Джина договорилась насчет праздника. В Новый год она будет не одна. И не дома. Корнелий ее найти не сможет. Если будет искать, конечно.
Улица встретила разноцветными огнями и запахом праздника. Он незримо витал в воздухе, и непонятно, из чего складывался: из елей, пунша или теплых улыбок. Джине всегда казалось, что такие улыбки пахнут корицей. Вклинившись в толпу, на несколько минут ощутила себя частью одного целого. Частью города, жизни, планеты. Народ был настроен на редкость дружелюбно, видимо, большинство хорошо отметило Рождество и успело купить подарки к Новому году. Хм. А вот она этим даже не озаботилась. Девчонки завтра останутся без подношений. Слишком поздно бросаться в сувенирные лавки, все равно ничего хорошего там уже не осталось, а покупать «лишь бы было» Джина никогда бы не додумалась. Но вот ее толкнули локтями на перекрестке один раз, второй, третий. Джина в раздражении свернула в переулок, оказавшись практически наедине с домами. Далеко впереди маячила парочка, держащаяся за руки. Девушка вздохнула и посмотрела на свою ладонь. Когда-то, совсем-совсем недавно, и ее кожа ощущала тепло близкого че… существа… До нее наконец дошло, как сильно она будет скучать по нему. По его рукам, улыбкам, глазам. По сексуальному тембру голоса, всегда волновавшего ее до подгибания коленей. Почувствовав, как силы испаряются и она вот-вот свалится на землю, прислонилась к стене дома. Закрыла глаза. И позволила двум соленым дорожкам проложить путь от ресниц до подбородка. И почему она такая невезучая?
***
Тридцатое декабря, вечер. Город одевается в сумрак, и его душа – тоже. Праздничные фонари и гирлянды не могут разогнать томящуюся тоску. В его сердце света все равно нет. И вовсе не потому, что скоро умрет. Джина – вот главный его мучитель в течение целого дня. Она не берет трубку. Не хочет разговаривать. В том, что она жива, Корнелий ни минуты не сомневался. И здорова. Просто теперь знает всю правду о нем. Только одно облегчало его страдания – Айрин, поведав страшную правду, не смогла умолчать и о себе, он уверен. А значит, и ее удалили от трона.
Он не хотел вот так… Бедная девочка. Как ей сейчас должно быть страшно, холодно, больно и одиноко. Ну почему эта сучка не позволила ему самому рассказать? Он сделал бы мягче. Он смог бы. Она ни за что не отвернулся бы. Может, первые секунды рассказа ввергли бы ее в шок. Но он сумел бы лаской, тихим голосом вернуть покой, рассудок, облегчить истину. А теперь… Остается лишь махнуть рукой. Он не увидит ее уже. Да и времени остается… Завтра в полночь, а может и раньше. Айрин просто обозначила дату. Тридцать первое. Осталось чуть больше суток. Ну и ладно. Единственное, о чем он может сейчас жалеть – Джина. Больше ничего не волнует. Он хорошо пожил. Увидел мир. Познал любовь. Да, переплетенную порой с предательством и болью, но жизнь никогда бывает однобокой, одноцветной. Серебро и антрацит. И множество, миллиарды полутонов, оттенков, нюансов. Пора и честь знать. Уходить надо достойно, без сожалений, без нытья и страха. Но он не мог не оглядываться на ту, которая затмила весь мир собой, даже его работу, смысл его существования. Он не раскаивался в своих поступках. От вселенной не убудет. Зато такой чудесный человечек, светлый, добрый, останется жить.
Сигарета за сигаретой. Комната плывет в дыму, качается, кружится, словно яхта в шторм. Он так и не успел сходить под парусом; провести Рождество в славном городе Праге; поохотиться с фотоаппаратом за подводным миром; покорить лыжный мир Альп. Да, все это останется нереализованным. А самое обидное – больше не сможет беречь свою любимую женщину. Увидеть бы ее в последний раз. Но нельзя. Она боится, и вряд ли продолжает преданно любить его. К тому же, с мортовскими навыками и умениями творились странные вещи. Лицо его, если верить льстивому зеркалу, облекалось в истинный облик с завидной регулярностью. Человек, морт, человек, морт. Каждые несколько минут. А в пачке десять сигарет, и пачка последняя. Пугать народ, радостно предвкушающий праздник на улицах города, и особенно загнанных продавцов, ему не очень хотелось. В баре есть джин, какое-то полусладкое вино и почти приконченная бутылка виски. Только алкоголем травить душу – не то. А вот набивать легкие пахучей смолой и едким дымом – самое оно. Только сигареты имели неприятную привычку заканчиваться со скоростью света, особенно когда на сердце так погано. Разве морт должен так переживать? Нет, вопрос поставлен неправильно. Умеет ли? По идее, нет. Магда бы точно так не убивалась. Про Айрин вообще заикаться даже в мыслях не стоит. Вот где закаляется сталь. Женщины… А он? Тряпка, а не морт. Растекается по полу никотиновой лужицей, не может ни есть, ни спать. Где сила? Где власть?
Самое поганое – он даже работать не мог. Последний месяц сигналы о терпящих жизненное бедствие душах поступали через раз, а за прошедшую неделю – ни одного. Он больше не слышит голоса умирающих. Не видит ауры. Не может сохранять иллюзии. Какое счастье, что квартира, работа – это все настоящее. Впрочем, теперь какая к черту разница… Стрелка часов медленно переползла за одиннадцать. Смерть придвинулась ближе. И за ним пришли. В дверь постучали. Правда, не в стиле Айрин. Робко, осторожно. Может, опять жаждущая любви соседка? Что ж… Стоит открыть и отвадить ее раз и навсегда подходить к этой двери ближе чем на метр. Но, о чудо, за дверью оказалась вовсе не стареющая нимфоманка. Джина. Взглянув в ее испуганные глаза, остановил взгляд на дрожащих губах и поймал себя на мысли, как ему хочется поцеловать их. Девушка робко улыбнулась, и тут же в ужасе отшатнулась к стене. Морт вздохнул. - Ты же уже видела эту образину, хватит пугаться. Да, теперь я не в силах ее контролировать. У тебя сигареты есть?
Джина недоуменно уставилась на него… - Эээ, есть… - Отлично, у меня кончаются. Проходи, что ли… И тут он заметил, как страх потихоньку испаряется из ее взгляда…
- А я говорю, надо бежать отсюда! Корнелий, неужели тебе охота сидеть и покорно, словно овца на заклание, ждать Айрин? В том, что она скоро объявится тут, я не сомневаюсь.
- Я тоже. Только никуда я не пойду. Уходи сама. Нечего тебе на это смотреть. - Не глупи! Ну пожалуйста… Этот спор продолжался уже ни один час. И заканчиваться не собирался. А начало разговора упорно не хотело завязываться. Сначала Джина не знала, куда себя деть. То ли от смущения, то ли от нервного истощения последних суток. Странно, но с ее появлением лицо Корнелия обретало мертвецкий вид гораздо реже. Хотя он заявил, что скоро, возможно, оболочка, приятная глазу, исчезнет вовсе. Но ее это перестало пугать спустя два часа. Она ведь не собиралась сюда приходить. Наоборот, мелькали мысли о покупке билета до Детройта. Но представив, что в огромном аэропорту наверняка тусуется не один морт (конечно, такая большая и удобная территория работы), резко затормозила, подходя к стоянке такси. Она теперь всех подозревает в сговоре с этими бесчувственными тварями. Вернее, бездушными. Или душа у них все-таки есть? Она пока еще в этом не разобралась. Но разберется, будьте уверены. Возможно, еще докторскую диссертацию на эту тему напишет и защитит… А потом… Потом появилась робкая мыслишка, которую долго и упорно пытались задавить в зародыше, но не вышло. Уж очень она хотела жить. Джина вспомнила, о чем ей сказала Айрин. Тридцать первое – день икс. День смерти Корнелия. Да, она не совсем понимает, какие чувства к нему испытывает. Да, она его боится. Но ведь любовь не прошла так быстро. Она спряталась за спиной страха и только сейчас впервые за сутки застенчиво показала свою мордашку. Она ведь больше не увидит его. Так может, стоит попрощаться лично? Убегать, не отвечать на телефонные звонки – это глупо, по-детски. Она ведь давно уже не ребенок. И на поводу боязни сверхъестественного не пойдет. Уже подъезжая к его квартире, понимала, на что идет. Ведь это логово чудовища, а она сама, по собственной воле хочет туда войти. Ужас боролся с нежностью, и последняя все-таки победила, заставив дрогнувшую было руку постучать в дверь.
Корнелий, казалось, не удивился. Зато когда его лицо опять подурнело, она чуть было не кинулась прочь, но он, заметив ее испуг, так спокойно отреагировал, и она сама успокоилась. Особенно после фразы про сигареты… Вместе с возвращением нежности пришла уверенность – он никогда ее не обидит, не причинит боль, не заставит пройти через страдания. Пока сам не уйдет навсегда… Да, он не человек, ну и что? Ведь любила же ненормальная Белла своего полудохлого Эдварда. А ей нельзя? Еще как можно. И она попробует его спасти. Только сначала вытащит из болота депрессии, где ему похоже очень уютно. Но сдаваться без борьбы она ему не позволит. Она же не сдалась. Поборола страх, брезгливость и непонимание. И его заставит. Как бы он ни сопротивлялся. А пока надо поддерживать в нем желание жить разговорами. Порой – серьезными. - Почему Айрин так стремится тебя уничтожить? - Это ее работа. - Но ведь вы – одна семья! Она твой потомок. Разве можно так запросто рубить свои корни? - Джина… Ты многого не понимаешь. Айрин – морт. Это я недоделанный какой-то получился. На первом месте – работа, а потом уже все остальное. - Я думала, ее нелюбовь к тебе – что-то уж очень личное.
- Вовсе нет. Мы и не пересекались раньше. Я впервые встретил ее в Лондоне, когда вы мило болтали в баре. И я не понял, кто она на самом деле. Чувствовал странную ауру, но не догадался. Да я вообще с палачами особо не сталкивался. В ее отношении ко мне нет ненависти, ты не думай. Ей безразлично, умру я или нет. Да, благодаря мне она появилась на свет. Ну и что? Разве это повод чтить меня всю жизнь? Тем более, по ее понятиям, я достоин презрения. Предатель, слабак, трус. - И в чем эти чудные эпитеты выражаются? Уж поверь, мне с ними соглашаться совсем не хочется. - Хочется или нет – дело десятое. Я констатирую факты. Предал всех мортов и Азраила своими нарушениями. Мы ведь знаем, чем чреваты эти обмены. А я еще и дважды… А что, хочешь сказать, я сильный человек? Тогда не повелся бы на обман Магды, на ее провокацию. - И я не родилась бы. Айрин коротко поведала мне, разбавляя рассказ о твоих похождениях. - Да. Ты так и не появилась бы на свет. Хотя, рождение новых душ – загадка. Мы сами до сих пор не знаем, что происходит с ними после наших проводов. Может, они возвращаются снова на землю. И как знать, возможно, твоя душа все равно нашла бы выход в этот мир, просто в другое время. И тогда ты не встретила бы меня. - Печальная версия, - слабо улыбнулась Джина. - Прости меня, Джин. - За что? - За вторжение в твою жизнь. За страдания… - Мне нечего тебе прощать, - дрогнувшим голосом возразила девушка. – Ты ведь дважды спас меня. Сейчас я должна лежать в морге со свернутой шеей. - Как знать, что лучше… Зато теперь твоя жизнь перевернулась из-за меня. Ты знаешь о нашем существовании. Знаешь, что отдала сердце странному существу, живущему уже триста лет. Ведь отдала?.. - А как ты думаешь? Сидела бы я тут с тобой, старым нытиком, готовым уже добровольно залезть в гроб и ждать там Айрин… У меня теперь, заново рожденной, есть дела и поважнее. - Ах, простите, - засмеялся Корнелий, впервые за несколько часов, проведенных вместе. – Знаешь… спасибо тебе. За то, что пришла. С тобой мне спокойней. И легче.
- И вообще, я намерена тебя спасти. Есть у меня один план… - Не глупи. От Айрин не скроешься. И тебе нельзя находиться рядом, когда она придет. Ты тоже можешь пострадать. - Она сказала, людям морты не страшны. - Она - палач. У нее какие-то там привилегии, о которых я ни черта не знаю. Как знать, вдруг она может отменить обмен… - Ага… Достать из морга сбитого мужика, вернуть на место его шею и вытащить из ада его грешную душонку – это так просто? - Я не знаю… И не хочу знать, если честно.
Время давно перевалило за полночь, а они все также сидели на постели и болтали. У Джины сна – ни в одном глазу. Ей страшно было пропустить хоть одну секунду рядом, хоть один взгляд или слово. Потому что больше никогда не повторится. Даже если получится ее безумный план, они не смогут уже быть вместе. Она никогда не смирится с его сущностью, его работой. Хоть он и заявил, что больше не чувствует умирающих.
До утра она слушала его рассказы о прошлой жизни и поражалась. Лондонская чума, индейцы, Вторая Мировая… Что же тогда могла поведать Магда с ее-то опытом и датой рождения? Историй Корнелия с лихвой хватило бы до самой ее смерти, вздумай даже она прожить до ста двадцати лет. Голос лился, словно горный ручей, пробивший себе новую дорогу сред скал и тихо журчащий между шершавых пока еще камней. А она, закрыв глаза и прислонившись головой к спинке кровати, впитывала его, словно он мог напоить ее, умирающую от жажды. Сейчас она задавалась вопросом – почему он не рассказал это раньше. У нее появилось бы время привыкнуть, принять его сущность. И время, чтобы найти решение. - Я боялся, - ответил Корнелий, когда один из вопросов все-таки прозвучал вслух. – Ты могла уйти. А я не хотел тебя потерять, зная, как мало времени нам отведено. - Ты ведь сначала не хотел меня спасать. - Не хотел. Я боялся, - снова повторил мужчина. – Теперь ты видишь, какой я трус. Всего боюсь. Я с самого начала не подходил на роль хладнокровного собирателя душ. Прости. Тебе это больно сейчас слышать. Но мы были мало знакомы. Я просто хотел… - Не надо оправданий. Я тебя ни в чем не виню и не осуждаю. Жертвовать собой ради других – это конечно прекрасно, но совершенно не оправдано. Представь этот наивный герой, как дальше будет жить спасенный без него, наверняка бы передумал. Это тоже одна из разновидностей эгоизма. И конечно, все мы люди. Даже морты. Ведь вы родились людьми. И страхи – это правильно. Это разумно. - Я вообще в большей степени человек, чем морт. Тем более сейчас. Только внешность мертвяка осталась. - Ты больше не меняешься, - заметила Джина. – И уже довольно давно. Кульминация прошла? Так может, Айрин не убьет тебя? Ведь морты не трогают людей…
- Человеком мне уже не стать. Я даже не знаю, кто я сейчас. Да и не важно это… На рассвете Корнелий заснул, убаюканный ее голосом. На этот раз она выступала в роли рассказчика, вспоминая забавные истории из детства. И он успокоился, расслабился, погрузился в страну снов. Джина лишь надеялась, что сны эти приятны. Что в них нет палачей, мортов и рыдающих душ. А сама она боялась закрыть глаза. Если заснет, потеряет столь ценные часы, минуты, секунды; не сможет смотреть на него. Слушать его дыхание, видеть, как поднимается и опускается грудь, спокойно, медленно, размеренно. Она и забыла, какой он трогательный, попадая во власть Морфея. Со лба убегают морщинки вечной хмурости, уголки губ разглаживаются, намекая на возможную улыбку. И совсем не страшный. Не монстр, которым можно пугать детей. Он, по сути, несчастное существо, вынужденное жить вечно среди холода своих собратьев. Если остальные похожи на Айрин… Лучше уж умереть в расцвете сил и лет, чем плавать в ледяной вежливости окружающих. Магда, наверное, тоже была иной. Поэтому и погибла. Джина помнила красивое изящное лицо с широкими скулами и чуть раскосыми глазами. Наверное, в Греции мужчины так и падали к ее ногам. И ей захотелось, чтобы этот дождь из мужского обожания продолжался всегда. Но никто же не предупредил о последствиях. О желании иметь нормальную семью, детей, внуков, с возможностью всегда быть рядом, а не наблюдать издалека, исподтишка, маскируюсь под чужого человека, на худой конец – подругу.
Джина вдруг поймала себя на острой жалости к Айрин. Ведь она еще не понимает, куда влезла. Она может строить из себя деловую профессионалку сколько ей угодно, но правда остается правдой. Дочь – это не дальние прабабки, от нее трудно так просто откреститься. Но ведь настанет момент, когда ей придется уйти, потому что она будет выглядеть младше собственного ребенка. И она не увидит ни ее достижений, ни внуков. И неужели не почувствует боли, разочарования в своем выборе? В это трудно поверить. Ведь есть же у нее чувства. Ну вот хотя бы к ней, Джине. По крайней мере, девушке казалось, что есть… Так может, есть еще шанс? Если Айрин не робот, бездумно выполняющий приказы руководства, она согласится помочь. Хотя бы ради нее, не ради Корнелия. На него-то ей, похоже, плевать. Тогда она останется, не уйдет, что бы ни говорил Корнелий. Она попробует уговорить подругу, пусть и бывшую. Не хочется ей бросать все и укладываться на землю лапками вверх. Хотя раньше она при любых неблагоприятных обстоятельствах именно так и делала. Но времена меняются, как и люди. Изменилась и она. Когда солнечные лучи брызнули в окно, Корнелий проснулся. Недоуменно оглянулся и печально улыбнулся девушке. - Мне приснилось, ты ушла. - Зря надеешься. Никуда я больше не денусь. Только если вместе с тобой. Собирайся. У меня есть план. - Джина… - Ну хоть раз в жизни позволь мне помочь. Я же не говорю, что у нас все получится. Но мы хотя бы попытаемся. Я не уверена, что готова прожить остаток жизни, зная – тебя больше нет в этом мире.
- И тебе плевать на мою истинную сущность? – с интересом спросил морт. - Нет, - мгновение подумав, ответила девушка. – Но об этом мы подумаем завтра. Когда спрячемся от Айрин. - Ты говоришь глупости. Она чувствует меня. - Пусть попробует учуять свою жертву через весь континент. Не позволив мужчине даже выпить кофе и загнав поглубже свое чувство голода, Джина заставила его собраться. - Квартиру можно не закрывать, - поразмыслив, заметил Корнелий. – Пусть люди пользуются, берут что хотят. - Вот еще. Ты еще вернешься сюда. Или я. За вещами. Не надо хоронить себя раньше времени. Для зимы в Сан-Диего стояла на удивление теплая и солнечная погода. Вокруг цвела и пела если не лето, то точно ранняя осень. А Джину снова зазнобило. То ли от плохих предчувствий, то ли из-за предстоящего побега. В каждой светловолосой женщине она видела Айрин, и постоянно вздрагивала. Корнелий молчал, спокойно шагая рядом. Ни слова против, когда она вытащила его из квартиры. То ли смирился с ее планом, пока еще не озвученным вслух, либо ему уже все равно. Джина сейчас направлялась в аэропорт. План простой – отвезти Корнелия под бок к маме, в Детройт. Ей как раз не будет лишним помощник в саду. А зимой – собиратель снега. Он ей понравится, она уверена. Вот только какую историю придумать, она пока не знала. Ну, им не один час лететь, так что умные мысли еще придут. А если и нет – не важно. Главное, что он будет далеко от Айрин. Девушка даже не задумалась о том, чем займется после возвращения от родителей. И ведь наверняка не один раз столкнется с бывшей подругой. Как удержаться и не выдать секрет? Тем более Айрин скорее всего тот еще мастер раскалывать людей. Об этом, как и Скарлетт, она начнет думать завтра. Когда Корнелий будет в безопасности, а у нее развяжутся наконец руки.
Зачем ей это? Вопрос на засыпку. Сутки назад она и представить не могла, что начнет метаться по Сан-Диего в поисках средства спасения для своего любимого монстра. А ей еще предстоит подготовить его к мысли, что они больше не увидятся. А сама готова к такому повороту? Косясь в сторону Корнелия, с болью в сердце отмечала – все еще любит его, и жизнь, в которой его не будет, уже перестанет радовать так же сильно, как эти несколько месяцев. Он создал ее заново из ничего, из пустого серого человека, каким она себя всегда считала. Но ей и в пустоте неплохо жилось, так что она спокойно вернется в прошлое. Выбора все равно нет. Зато она по крайней мере будет знать – он жив, он все еще бродит по земле, пусть и снова в поисках счастья. Она забудет. Забудет, как была счастлива с ним. Забудет его красивое лицо, сильное тело, нежные руки и теплый голос. Она научится строить свою жизнь без него. Снова станет самостоятельной. И все же, начнет скучать… - Может, уже расскажешь, куда мы идем? – подал голос Корнелий, и она уловила озабоченность. - А какая разница? Идем и идем. - Ты уже два раза пыталась поймать такси до аэропорта. Мы сбегаем из страны? - Вовсе нет. Хочу познакомить тебя с мамой. - Зачем?! – оторопел Корнелий, останавливаясь как вкопанный. - Успокойся. Так нужно. Ты ведь можешь довериться мне? - А я думаю, что не может, - раздалось рядом вкрадчивое напоминание о нависшей над ними угрозе. - Айрин, - вежливо кивнул морт, но она смотрела только на Джину.
- И ты решила – сможешь обмануть меня? Наивная девчонка. Я с самого начала догадалась о твоих планах, еще когда твоя светлая головушка до них не додумалась. - Разве ты умеешь читать мысли? - Нет, но я хорошо тебя знаю. - Айрин, она не при чем, не трогай ее. - На что она мне сдалась? Она всего лишь человек, - презрительно ухмыльнулась палач. Джине ужасно захотелось наступить ей на ногу, или ударить по голени. Сделать хоть что-нибудь, пусть маленькое, но пакостное чудо. Не получилось. Она не спасла его и уже не сможет спасти. Потому что медлила! Колебалась! Взвешивала на чашах своей совести последствия поступков. Молодец. Теперь подруга заберет его. Финита ля комедия.
В тот миг, когда она увидела бывшую подругу, столь ценимую в относительно недавние времена, ей показалось, что пошел снег. И это в Калифорнии. На границе с Мексикой. Но холод ее пронзил не шуточный. - Айрин, дай нам уйти, - просьба прозвучала как приказ, и Джина поморщилась. Нет, не так следует разговаривать с палачом. - Уходи, - пожала плечами морта. – Я же не держу тебя. Только Корнелий останется здесь. Не так ли, мой дорогой прадедушка? Или ты решил сбежать? Видимо, плохо меня знаешь.
- Я и не собирался. - Но в аэропорт поехал. Трус. - Ну, хватит, - разозлилась Джина. – Моя идея насчет аэропорта. Да, я собиралась спасти его. Это плохо? - У вас круговая порука, похоже. Сначала он тебя спасает, потом – ты его. Глупо, дети. Очень глупо. - Давно ко мне так не обращались, - усмехнулся Корнелий. - Дети… - А как еще вас обозвать? Совершенно детский поступок. Мне стыдно за тебя. Впрочем, мне давно стыдно. Знаешь, морт, я из принципа полетела бы за тобой хоть на край света, лишь бы больше земля тебя не носила. Ты предал наше дело, наш род. Предал Азраила, отца своего. - Азраил мне не отец! - О, простите. Не биологический. Но именно он создал тебя, морт. Подарил вечную жизнь и здоровье. Интересную работу… - Это для тебя она интересная. - Раньше ведь ты не жаловался! - Откуда ты знаешь? Ты ни черта не знаешь обо мне! Я ненавижу то, чем занимаюсь! Лучше бы сдох на каком-нибудь корабле, вздумай папаша продать меня капитану. Айрин с усмешкой смотрела на него и молчала. Сегодня она выглядела примерной библиотекаршей: строгий скучный костюм, волосы, убранные в скромный узел на затылке. И перчатки. Видимо, боялась замарать руки предателем-мортом. Только очков не хватает. Куда делась стильная элегантная женщина? Сейчас Айрин смотрелась на свой истинный возраст. За пятьдесят. Она – палач. Бескомпромиссный, безжалостный. И Джине стало страшно. Она поняла – это конец. Такая не отступит, не отпустит. А как же недавние мысли о том, что сдаваться нельзя? Сейчас у девушки подкашивались ноги от ужаса, от осознания будущего. Корнелия скоро не станет, и ничего она не сможет с этим поделать.
- Айрин, пожалуйста… - Джина не умела умалять. И ненавидела просить. Но сейчас, когда другого выбора нет, она отнюдь не стеснялась делать это. Слова непроизвольно слетали с застывших губ, возможно уже посиневших от холода. Она даже не замечала, что говорила. И пришла в себя, опомнилась, только когда поняла – держит Айрин за руку, вцепившись мертвой хваткой. - О чем ты хочешь меня попросить? Чтобы не убивала его? – Джина подавлено кивнула, и лицо Айрин перекосилось от презрения. – Ты омерзительна. Ведешь себя, как мартовская кошка! В Сан-Диего больше нет мужчин, достойных согреть твою постель? Или он какой-то особенный? Может, зря я столько лет не спала с коллегами? Джина после этих слов ошеломленно отшатнулась от морты, как от прокаженной. - Ты никого и никогда не любила. Ни мужа, ни меня, ни дочь… - Не смей! – Айрин вдруг схватила ее за руку и рванула на себя так, что их лица оказались близко-близко. – Не смей говорить о моей дочери! Это никого не касается, а особенно тебя! Маленькая наглая дрянь! Да тебя и на свете быть не должно! - Как и тебя, - парировала девушка. Айрин неожиданно успокоилась, отпустила Джину и усмехнулась. - Точно. Но на этом наше сходство заканчивается. - Неужели? Как ты можешь так говорить? А тогда как мы с тобой могли подружиться? Разве у нас больше нет ничего общего? - Даже не думай давить на жалость. Бесполезно. Когда-то давно я тебя уважала за твое отношение к мужчинам. А теперь выясняется, что и ты слаба на передок… Корнелий все это время молчал, безучастно смотря в одну точку. Словно его все происходящее вокруг никак не касалось. Айрин наконец не преминула заметить его состояние. - А что же наш герой-любовник? Размышляешь о том, что тебя ждет? Скоро сам все узнаешь. - Джина, не унижайся перед ней, - тихо произнес он, не глядя на морту. - Я не унижаюсь, я пытаюсь тебя спасти!
- Она понимает это. И ненавидит тебя, потому что ты хотя бы пытаешься. Верно, Айрин? Скоро ведь вы окажетесь по одну сторону баррикад, разве я не прав? Глаза морты сузились от бешеной ярости, казалось, сейчас она бросится на Корнелия с кулаками, крича от ненависти. - Откуда ты… Блефуешь! - Значит, прав. Угадал, - лицо Корнелия исказилось, словно от боли, и он судорожно вздохнул. - Началось! – завопила Джина, кинулась к нему, бросив на ходу бывшей подруге, - стерва! - Не надо голословных обвинений. Я тут совершенно не причем, - растерянно произнесла Айрин. – Может, сам Азраил взялся за предателя… - Очень сомневаюсь, - прохрипел морт. – Не его подчерк. Да и не станет он утруждаться подобным ничтожеством… Джина в панике обернулась к Айрин, и в глазах была такая отчаянная мольба, что бывшая подруга вздрогнула и опустила взгляд. - Простите. Но я должна сделать это. Взыскивать с меня будут. Я дам вам время попрощаться… - Времени нет, - прошептал Корнелий. – Я уже умираю. - Нет, нет, нет! Айрин, ну сделай же что-нибудь! Прошу тебя… …Джине никогда не было так страшно. Даже в детстве, когда поход к дантисту превращался в хождение по мукам; даже лицо Корнелия; и черт возьми, даже рассказ Айрин, - все это теперь казалось сущей безделицей, ерундой. Она смотрела на любимого мужчину и понимала, как отчаянно мало осталось времени. Уже не часы, и скорее всего, даже не минуты. Секунды… А хуже всего безысходность. Когда ничего уже нельзя сделать, чтобы помочь, спасти, исправить. И дело не в том, что слишком поздно. Она слишком слаба – вот главная причина. Ничтожество, с которым никто не собирается считаться, особенно госпожа Смерть. В сердце впиваются ледяные иглы, они же ранят тело, кожу, руки, покрывая всю тебя противными мурашками. Хочется кричать, выть, надрывно, задыхаясь. Да, Джина, ты проиграла…
- Уходи, - тихо произнес Корнелий, нежно сжимая ее лицо в ладонях. – Не стоит тебе видеть все это. - Я никуда не уйду. Не могу. Просто не могу сдвинуться с места. Не хочу так… Не хочу терять тебя, - всхлипнула девушка. - Выбора у нас нет. Ты не беспокойся за меня. Все будет хорошо. - Нет, не будет! Я знаю, как вы умираете! Не стоит меня обманывать… - Джина, послушай, - мужчина настойчиво заглянул в ее глаза, пытаясь поймать взгляд. И когда удалось, когда она перестала прятать лицо в его ладонях, улыбнулся. – Я никогда не врал тебе. Да, недоговаривал часто, но на то были свои причины, и теперь ты их знаешь. Я и сейчас не лгу. Все действительно будет хорошо, я чувствую это. Ты просто отпусти меня. - Как?.. – голос предательски сорвался, и она замолчала, глотая невыплаканные слезы. - Прости меня за все, и помни, что я тебя люблю. - Любил… - еле слышно прошелестела Джина. – Любил… - Нет, люблю. И буду любить. И ты это почувствуешь. Прости, что не смогу проводить тебя… Куда он не сможет ее проводить, до квартиры, до смерти или в последний путь, до врат в преисподнюю или эдем, Корнелий сказать не успел. Айрин, которая давно слушала их излияния и похоже, устала бездействовать, резко выкинула вперед руку, затянутую в перчатку. С непроницаемым лицом произнесла слова на незнакомом языке. Девушка успела лишь вскрикнуть и попыталась закрыть мужчину руками, но бесполезно. Молча, и на этот раз без каких-либо конвульсий, бывший морт упал к ногам Джины. Недалеко от нее завизжала средних лет женщина в цветастой блузке. Молодая девушка принялась копаться в сумочке в поисках телефона, но ее опередил мужчина. Звонили в скорую. Джина все это видела сквозь серый туман, коконом опутавший ее сознание. Ступор накатил неожиданно, и отпускать в ближайшее время не собирался. Она просто стояла и смотрела на тело человека, которого так любит. Любила. Будет любить? Может быть. А он обманул ее все-таки. Ведь не так он должен был уйти в лед. Совсем не так. И почему люди, чужие, далекие от них люди, все это видят, пытаются помочь, пристают с расспросами? Так странно. Боли не было. Ей вдруг стало все равно. Полнейшее равнодушие к происходящему. Корнелия нет. Ничего нет. Ее тоже больше нет.
- Что случилось? – находчивый мужчина подошел к девушке. – Что с вашим другом? Мисс, очнитесь! - А? – Джина подняла на него глаза. – Думаю, он умер. Мужчина недоверчиво глянул на нее и опустившись на колени, приложил пальцы к сонной артерии упавшего. - Оу… Мисс, пульса нет… Мне жаль. Но может быть, врачи скорой смогут реанимировать… - Нет. Не смогут. Мне тоже жаль, - безучастно ответила девушка и пошла прочь. Далеко уйти, правда, не удалось. Сознание проснулось благодаря ошеломленному лицу Айрин. Ей вдруг очень захотелось впиться ногтями в эту безукоризненную кожу, прическу, тело. Ударить с такой силой, чтобы упала, и бить, бить, бить, пока не придет облегчение. Но подойдя ближе, не смогла осуществить желаемое. Растерянность морты убрала на нет всю ненависть, проснувшуюся на краткий миг в ее душе. Может быть, потом, если они встретятся… Но вряд ли… - Ты – дрянь, - вместо боевых действий спокойно констатировала она. - Возможно, – легко согласилась Айрин. – Только он не умер. - Что?.. - Ну, не как морт. Он погиб человеком. Я вижу его душу. Душу! У мортов не бывает души!!! – палач сорвалась на крик и схватила бывшую подругу за руку. – Ты понимаешь? Ему дали второй шанс, Джина! - Что?.. – снова повторила девушка и тупо уставила на Айрин. - Иди к нему. Проводи его. Он не сможет уже, а ты – да. Будь с ним в последний раз. - Но… - Душа колеблется, пытаясь вырваться из тела. Но в карете скорой его попытаются реанимировать, и она еще пару часов задержится там. Корнелий будет видеть все и всех в эти мгновения. Он хотел бы видеть тебя рядом. Без лишних слов девушка бросилась обратно, склонилась над телом любимого и обняла его, пытаясь согреть до приезда врачей. Знала, что бесполезно, знала, что не спасти, но это было уже неважно. Пока еще они вместе, и даже Айрин не в силах разлучить их.
Приехавшие врачи все же сумели обнаружить пульс, хоть и слабый. Но у девушки в сердце места для надежды уже не осталось. Больница находилась совсем недалеко, и вскоре Корнелия на каталке везли в реанимацию. Джина дрожащим голосом продиктовала подбежавшей медсестре фамилии и имена. Вслед за врачами потянулась в кабинет, и как ни странно, ей позволили зайти. Правила на то и существуют, чтобы их нарушать. Видимо, на ее лице читалось такое отчаяние, что главный врач-реаниматолог, молодая женщина с пышной шапкой каштановых волос, по имени Карен Лоуренс, махнула рукой. К тому же, им нужны были данные о человеке, которого она должна попытаться спасти. - Давление падает! Готовьте дефибриллятор! - Мисс Армстронг, мы не нашли страховку мистера Джонсона. И карты тоже нет. Вы его подруга? У него есть аллергия на какие-либо лекарства? – спросила медсестра, пока врач готовилась к реанимации. - Нет, - покачала головой девушка. – Он совершенно здоров. - И тем не менее падает замертво посреди улицы, - с сомнением посмотрела на нее реаниматолог. – Всем отойти! И вы, мисс, тоже не путайтесь под ногами. Отойдите! Джина послушно отодвинулась к стене, не мешая людям выполнять свою работу. - Разряд! – крикнула доктор Лоуренс. Тело Корнелия вздрогнуло от электрошока, и тогда Джина заплакала. Впервые после всех утренних событий. Тонкая ниточка пульса, бегущая по монитору, так и осталась прямой. – Всем отойти! Разряд! Прямая. Прямая. Прямая. И острый, пронзающий мозг насквозь сигнал аппарата. Доктор Лоуренс говорила что-то еще о давлении, пульсе. Джина запомнила только одну фразу: - Время смерти - одиннадцать пятнадцать. Практически сразу же по громкой связи объявили о поступлении в больницу двух жертв автомобильной аварии, и видимо, серьезной, раз врачей как ветром сдуло. Они даже не заметили Джину, сидящую на корточках в углу, уткнувшуюся в колени. Никто не попросил ее выйти, никто не оставил распоряжения насчет Корнелия. Да и сама Джина не знала, что теперь делать дальше.
Все-таки нашла в себе силы встать и подойти к нему. Взяла за руку. У него снова безмятежное лицо, как у младенца. Словно просто спит, упал в объятия глубокого сна, настолько глубокого, что даже дыхание очень слабое. По крайней мере, Джине хотелось так думать. Она смотрела на это юное не по годам лицо и чувствовала, как по щекам проложили тонкую дорожку слезы. Скоро за ним придет Айрин. Только на этот раз не в качестве палача, а как проводник. А может уже приходила, и души здесь нет. Ведь скорей всего теперь она не сможет увидеть морту. Но ей больше нравилась мысль – Корнелий еще рядом с ней. - Знаешь… прости меня… Дернул черт пойти тогда в этот дурацкий ночной клуб. И зачем ты ко мне так привязался? Если бы не я, никогда бы вы не пересеклись с Айрин. Она бы так и жила в этой своей Англии. И вообще… Всю нашу семью прости за то, что когда-то попались на глаза. Лучше бы нам никогда не встречаться… Мне жаль… И опять я эгоистка… В первую очередь мне жаль себя, ведь я теперь осталась одна… Без тебя… Что мне теперь делать?! У тебя все будет хорошо, наверное… Ты больше не морт… А я – дура! Столько часов потеряла, боясь снова увидеть тебя. А сколько дней?! Если бы сразу начали общаться… в клубе… Прости меня, Корнелий… За все мои глупые выходки… За свою жертву… А я… я по-прежнему тебя люблю… Не помню, говорила или нет…
Внезапно ощутила чье-то теплое прикосновение к щеке. Растерянно оглянулась – никого. Галлюцинации. Конечно, всю ночь не спать… Но нет, это не обман осязания. Вот что-то мягкое и нежное взъерошило ей волосы. Нет… Не может быть… Не может она чувствовать его… Из коридора потянуло холодом. Словно зимний ветер решил заглянуть в больницу и прогуляться по ее коридорам. Айрин… И через мгновение все странные ощущения пропали. Все закончилось. Она забрала его… Забрала… Его… Нет… Ты такая красивая… Даже когда плачешь. Пожалуйста, не плачь. Ведь все закончилось хорошо. Я спасен. Тобой спасен. Ты должна гордиться. Впрочем, нет, не должна. Я же не горжусь… Видишь, как все получилось. Мы спасли друг друга. Позволь поцеловать тебя в последний раз. Нет, не в губы. На это у меня уже нет прав. Всего лишь в щеку. Зарыться в твои волосы, в последний раз почувствовать их аромат. Ты всегда пахнешь весной, знаешь?.. Айрин? Привет. Вот теперь я рад тебя видеть. Что? Да, готов. Пойдем. Впрочем, ты иди, я тебя догоню. Серьезно. Мне нужно попрощаться. Спасибо…
Прощай, Джина. Я тоже тебя люблю, солнышко… Вот видишь, я не сбежал. Пойдем. Так странно. Я столько лет провожал, а теперь сам в этой роли. Айрин, позаботься о ней, пожалуйста. Ей будет очень больно и плохо. Она простит тебя. Разве ты еще не изучила ее? Она простит. И будет благодарна за любое теплое слово. Не бросай ее, как я… Не бросай…
Весна. Природа восстает после зимней спячки, обновленная, свежая. Сан-Диего утопает в зелени, воздух напоен ароматом распускающихся цветов. Солнце щедро делится теплом, улыбается и любит всех. И среди людей кислые недовольные лица встречаются гораздо реже. Весна. Вокруг витает нечто эфемерное, невесомое, прозрачное, но чутко ощутимое. Готовность влюбляться, желание быть любимым. Многие довольствуются малым: посиделками с друзьями в кафе за чашечкой горячего шоколада, пикниками в парке или танцами до упаду в ночных клубах. Жизнь возвращается на круги своя, и она трепещет в венах каждого человека, заставляя его потягиваться после трех месяцев зимы.
Джина тоже улыбается, мягко и еле заметно, но улыбка эта – священна. Она означает слишком многое. Джина снова живет. Это второй апрель без Корнелия. И только теперь краски стали ярче. Человек ко всему привыкает, даже к боли, но ее боль ушла, растаяла без следа. Во многом благодаря Айрин. Джина снова впустила ее в свою жизнь, пусть и не навсегда. По крайней мере Айрин рассказала о проводах Корнелия, о всех его словах, что он просил ей передать, и Джине стало легче. Он умер человеком. И не винит ее ни в чем. Ради этих слов девушка многое бы отдала. А кроме того, время, как ни странно, действительно умеет лечить. Пусть медленно, но кто сказал, что процесс лечения будет простым? По началу видеть палача вновь было тяжело. Джина не знала, что говорить, как вести себя с бывшей, теперь уже точно, подругой. Но, вспоминая все произошедшее, понимала – вины морты тут нет. Джине хотелось причинить ей боль, много боли, заставить ее корчиться в страданиях, но лишь потому, что Айрин хотела забрать самое дорогое. Но ведь она сама подневольная, ее служба стоит выше человеческих ценностей и интересов. К тому же, в конечном итоге не она убила Корнелия. Он сам все эти годы медленно, но верно шел к гибели. Как объяснила Айрин, по-прежнему ошарашенная всем произошедшим, сущность морта отделилась от человека. Казалось бы, надо радоваться, ведь тогда Корнелий мог прожить долгую и счастливую жизнь рядом с ней, Джиной. Девушка так и заявила палачу. Айрин лишь печально покачала головой. Все должно быть наоборот, если Азраил выбирает будущего слугу грамотно. Личность жнеца убивает, вернее, поглощает человеческую душу в каждом новобранце. Медленный процесс, но как правило, работает без перебоев. А с Корнелием изначально все пошло не так. Душа в нем и не думала умирать. А под воздействием предательства Магды, преследования Айрин и, самого важного - появления Джины, душа и вовсе взбунтовалась и принялась изводить морта, пока окончательно не уничтожила его. Саморазрушение. Сущность жнеца сильнее человеческой, и подавляя ее, позволяет морту существовать. Но душа, когда слияние уже состоялось, не сможет жить без мортовской энергии. Корнелий сжирал себя изнутри все эти годы, будучи жнецом. И вот наконец кульминация состоялась.
Сейчас Айрин снова в Лондоне. Они редко общаются. Да морте и не до нее. Оказывается, ее дочь страдает от той же болезни, от которой должна была умереть мать Джины. Порок сердца. Неизвестно, доживет ли девочка до совершеннолетия. Зато Джине теперь многое понятно. Айрин злилась на них с Корнелием, потому что он рискнул и спас дорогого человека. А она… У палачей вообще такой привилегии нет. Не могут они совершать обмен. Да, живут вечно. Да, способны умереть, когда надоест, просто попросив Азраила о бессрочном отпуске. Да, их души не умирают вместе с телами. Сплошные плюсы. Но зато спасти любимого человека они не смогут никогда. И бесятся, когда отлавливают мортов-правонарушителей. Джина тем временем уволилась из ненавистной ей фирмы. Этот смелый шаг имел важные последствия. Айрин помогла ей устроиться секретарем в одно крупное издательство города, а в свободное время девушка волонтерствовала в хосписе для больных раком. Этим людям она улыбалась свободно. Ей нравилось чувствовать, как в ней нуждаются. Нравилось ощущать причастность к чему-то важному, и конечно, бескорыстно помогать. Кроме того, вдруг, совершенно неожиданно для нее, Майлз понял, что жить без нее не может. Случилось это через месяц после ее увольнения. Он позвонил, пригласил выпить в баре. Как оказалось, вне рабочих стен он ее совершенно не раздражал. А к ней он всегда цеплялся именно потому, что нравилась. Мальчишество, конечно. Но Джина не осуждала. Она надеялась, он поможет вылечить ее сердце, и как ни странно, у него это действительно получалось. Медленно, поступательно, но получалось. А она никуда и не торопилась. И Майлз тоже не спешил, за что и был оценен в первую очередь. Вздумай он давить или гнать лошадей вперед, она послала бы его без особых раздумий. Пока же ей нравилось чувствовать рядом заботливого, веселого и никогда не скучного человека. Конечно, до Корнелия ему как до звезд, но это вообще категории не сравнимые…
Сегодня – тридцатое апреля. Последний день месяца всегда значимое для нее число, знаменующееся поездкой к Корнелию. Да, его похоронили как обычного человека, на общественном кладбище Сан-Диего. Айрин и тут помогла. Организовала все, что нужно, вела все переговоры с врачами и похоронным бюро. Джине осталось только прийти на церемонию. И она пришла. И выдержала. И разрыдалась только в самом конце. Можно собой гордиться. Сегодня с ней Луиза, правда, ждет ее у ворот кладбища, чтобы не мешать подруге. Джина не спорит, ей действительно так комфортней. Можно без помех поболтать с ним. Рассказать обо всем, что случилось в ее жизни за прошедший месяц. Она опять улыбается. Да, она скучает. Но жизнь продолжается. И он сам так хотел. Она делает все, чтобы снова вспомнить о счастье. - Знаешь, - снова улыбка, на этот раз ироничная. – Две недели назад ко мне пожаловал гость. Важный гость. Как гусь. Или даже индюк. А я послала и его, и предложение, которое он осмелился мне сделать… Ты ведь понимаешь, о ком я? …Да, две недели назад к ней пришел Азраил. Джина была предупреждена подругой о возможность его появления, но все равно не ждала так рано. Посреди спальни, спасибо что безо всяких спецэффектов вроде черного дыма, появилась мрачная фигура в плаще. И спасибо, что не ночью, кстати, а всего лишь поздним вечером… Джина в первые секунды перепугалась не на шутку, размышляя судорожно, не сигануть ли в подъезд от греха подальше. Но фигура проникновенным голосом попросила не бояться. Представилась. И Джина едва удержалась от истеричного смешка.
- Предложение мое выслушай, прошу. - А я думала, теперь для тебя как заноза в заднице… Хах. Из-за меня потерял своего слугу. И даже наказать по-настоящему не получилось. Ай-яй-яй. - Нет. Ценна для меня каждая душа человеческая. Искренне рад я, что Корнелий человеком стал после смерти. Заслужил он это. - Даже так? Но теперь ты явился по мою душу. Мортов не хватает? - Ты спасена была от смерти неминуемой. Таковы вселенной правила. Тот, кто смерти избежал счастливо, должен стать слугой ее. - Мне нужна свобода. Я не собираюсь становиться ничьей прислугой. - Ты свободна от смерти станешь. - Я хочу быть свободной умереть, когда придет мой срок. А не когда захочешь ты. - Но по моей воле умрешь ты в случае любом. - Пусть так. Но Корнелий дал понять одну важную вещь. Как ценна жизнь, и как мало от нее остается у морта. Он был несвободен. Несвободен жить, как хочет, любить кого хочет, умереть, когда придет срок, а не когда его найдет безумная палачиха, все это время притворяющаяся подругой его любимой женщины. - Ты сама не понимаешь, от чего отказываешься. Предлагаю я немыслимые блага. - Нет. Не хочу забирать души своих друзей. Увольте. Я знаю, заставить меня ты не сможешь, а моего согласия не добьешься никогда. - Тебе дана будет жизнь вечная!
- Корнелий жил со льдом в сердце и душе, пока не встретил меня. И я не хочу превратиться в кусок льда. Так что катись отсюда подальше вместе со своим предложением. - Девочка, со Смертью вежливее должно тебе быть. Я ведь жизнь твою забрать в любой момент могу. - Да ради Бога! Хоть сейчас. Зато я умру человеком. Так что не надо меня пугать. Он исчез, не сказав ни слова. Джина облегченно вздохнула и поежилась. Напустил мороза ей в комнату. Но теплота вновь постепенно возвращалась, и холод из ее рук тоже грозился скоро исчезнуть… - Вот так он и ушел. И больше не появлялся. Надеюсь, больше никогда его не увижу. Знаешь, я верю, что ты встретился там, наверху, с близкими. Ты заслужил это. А я тоже заслужила счастье, как ты думаешь?.. А я правда научилась любить жизнь благодаря тебе. Я больше не одна. Не прячусь за ширмами книг и пленками кинофильмов. Я свободна. Свободна… Да, именно это она сейчас ощущает. Может, за спиной и не вырастают банальные крылья, и не хочется танцевать джигу с абсентом в руке. Но ей хорошо. Скованность, которую она всегда испытывала везде, кроме своей квартиры, растворилась в небытие. Она по прежнему любит одиночество, но не стремится к нему, не предпочитает его обществу близких людей, как делала раньше. Даже традиционная скучная поездка к родным перестала казаться воплощением уныния. Джина вдруг задумалась, как мало отведено времени людям и как мало мы ценим родных. Ведь может так случится, что завтра кого-то собьет машина, а кто-то обнаружит на рентгене странную опухоль, или вовсе на город нападет заблудившийся ураган и разнесет дома и автомобили на атомы. А вчера ты нагрубила матери, обидела отца, посмеялась над старомодными рассуждениями бабушки, отлупила за разодранные обои кошку. Завтрашний день властен взять и слизнуть их с горизонта твоей жизни, и ничего не успеешь сделать. Ни крикнуть, ни помолиться Богу о спасении их душ. Останется только корить себя за сказанные в гневе слова, и за те слова, которые произнести не успела…
Вот бы узнать мнение Корнелия на сей счет. Интересно, слышит ли он ее? Джина никогда раньше не верила в жизнь после смерти. А теперь, ради Корнелия, надеется, что все именно так, как пишут в Библии. Иначе напрасная суета. Не хочется так думать. Страшные мысли. Пусть идут своей дорогой. Ей хотелось верить – он идет сейчас рука об руку с Еленой, за ними вприпрыжку бежит Майкл, еще совсем малыш, и заливается радостным смехом. С теплым беспокойством в голосе его пытается поймать бабушка, боясь как бы ребенок не упал. Елена улыбается мужу и что-то тихо шепчет на ухо, Корнелий с серьезным видом кивает, а потом хохочет, похожий в этот момент на своего пятилетнего сына. А вокруг… дайте подумать… что он больше любил, Англию или Америку? Пусть будет величественная Великобритания, а в частности – какой-нибудь Йоркшир восемнадцатого столетия, с обширными пастбищами, холодными ручьями и пронзительной зеленью. И вечная весна, и жмурящееся от удовольствия солнце… Встав и отряхнув колени от налипших к ним травинкам, девушка отправляется к выходу. Оглядывается с улыбкой последний раз и едва не машет рукой, вовремя спохватываясь. Это всего лишь могила, и Корнелия там давно нет. Но попробуй объяснить это глупому сердцу. Ей так хочется, чтобы он наблюдал за ней сейчас. Впрочем… Как знать, а вдруг он видит ее лицо в глади прохладной звонкой реки, узкой лентой опоясывающей блестящие изумрудом холмы. Любуется ее лицом, улыбкой, кивает в ответ и шлет воздушный поцелуй. - Ты только не забывай меня, пожалуйста… - шепчет Джина, подняв голову к неспешно плывущим облакам. Ей кажется, новая родина Корнелия сейчас где-то там. – Вспоминай иногда, в часы досуга, когда Елены не будет рядом. Я ведь тоже твоя женщина. И еще долго буду только твоей… У калитки ее ждет взволнованная Луиза. Подруга в последнее время все свободные часы посвящала Джине. Как только узнала о смерти Корнелия, тут же примчалась и не отходила ни на секунду, словно верный пес. Джину сначала безмерно раздражала такая заботливость, потом она смирилась, а чуть позже – стала принимать как должное. И сейчас девушки по-настоящему близки, как Джине и хотелось всегда. Лу стала для нее той, кем и должна быть, и Айрин окончательно ушла на второй план. Но и ее Вирджиния не забывала. Она ведь тоже частичка ее судьбы, ее сердца.
- Ну как ты, солнышко? Все хорошо? – Луиза участливо заглядывает в глаза подруги, порываясь обнять. Наверное, в глазах трепещутся слезы, пытаясь вырваться за ограду ресниц. - Да, конечно, - Джина мягко улыбается. Сегодня она только и делает, что дарит окружающим улыбки. Пусть иногда и грустные. Но ей не жалко. Больше не жалко. Девушки направляются в сторону автобусной остановки, каждая молчит о чем-то своем. Луиза боится потревожить мысли подруги, полагая, что ей сейчас не до нее. Она и представить не может, насколько сильны ее чувства к этому парню, погибшему так рано. Сердце обливается кровью от жалости, но утешать она не рискует, зная, как Джина не любит подобных слов. Но вот подруга поворачивается к ней, с округленными вопросительно глазами. - Лу… Корнелий тоже называл меня так… Я похожа на солнце?.. - Естественно. Просто ты никогда этого не замечала. Ты действительно настоящее солнышко. Света и тепла в тебе хватит, чтобы согреть всю планету. Может, раньше я этого не говорила, но я тебя люблю, и всегда любила. - Спасибо. - За что? - Ты была рядом все это время. Похороны, и все такое… - За такое не благодарят, милая. Я очень надеюсь, твоя жизнь наладится. Забывать нельзя, просто оставляй все тоскливое в прошлом. Не зацикливайся на черных полосах, их рано или поздно заменят белые. - Я знаю. - Знать – это одно. Живи этим принципом. Я очень хочу видеть тебя счастливой. Обещай мне, что когда-нибудь ты впустишь синюю птицу в свою жизнь.
- Обещаю. У меня похожее желание. Упускать счастье я не собираюсь. Ведь я достойна, правда?.. В конце концов, ей удалось невозможное – растопить Лед в сердце ее Кая, вырвать его из лап Снежной Королевы и подарить вечную Жизнь. Счастливую жизнь. А значит, в ее ладонях действительно живет солнце. И если Корнелий заслужил рай в заоблачной дали, она, как никто другой, может рассчитывать на воплощение эдема в земном мире…
Вход
