Корабль мчался на всех парусах в прекрасные дали, окрашенные нежным утренним румянцем. На носу корабля в тревожном ожидании замер миловидный юный священник. Ветер игриво проводил по его волосам, цеплял полы мантии и уходил раздувать паруса корабля, приближая желанную землю.

Секст Маний был самым прилежным учеником Валенской семинарии и замечательным сыном своих родителей. Пять дней назад он поднялся на борт Принцессы Камеи с ответственной и весьма секретной миссией, о которой ему было запрещено распространяться. Секст был немного взволнован этим ответственным поручением, которое так неожиданно легло на него. Он был даже немного горд, но одновременно и слегка смущен тем, что именно его судьба избрала для столь знакового мероприятия. При всей своей выдержке, которая обыкновенно присуща священнослужителям, Маний не мог противиться внутреннему волнению и сомненьям, которые словно бы волнами подступали к самому его нутру. Тогда он начинал прохаживаться взад-вперед либо по своей каюте, либо по палубе, дабы восстановить равновесие своего сознания.

"Секст, ты отличаешься великолепным, живым умом, который поможет тебе разобраться в этой нелегкой задаче. Я не знаю другого послушника, который мог бы справиться с подобной миссией лучше тебя, мой мальчик" - эти слова, сказанные в тот знаменательный день его наставником, Отцом Годфридом, снова и снова звучали в голове Мания. Он кивал самому себе, в знак согласия со своим Учителем и со своей ответственной долей. "Да" - говорил он. "Я справлюсь, я смогу. Я достоин, я чрезвычайно достоин". По странному стечению обстоятельств, Маний занял каюту, смежную с комнатой где разместились танцовщицы странствующего кабаре. Вот уж совершенно неподобающее соседство для особы, приближенной к Господу. Маний, однако, по некоторой своей рассеянности, вероятно так и не заметил бы этого соседства, если бы не один случай, который имел место в первый же вечер плавания. Итак, Маний по обыкновению хаживал туда-сюда, в этот раз по коридору, ведущему к его каюте. Мимо него протиснулось несколько миловидных молодых барышень в пестрых нарядах - это и были его соседки. Маний, однако, был настолько увлечен своими думами, что совершенно этого не заметил, хотя девушки бойко переговаривались и звонко хохотали. В своем отрешенном состоянии Маний двинулся к своей каюте, намереваясь хорошенько умыться перед ужином. Он открыл дверь, удивившись тому, что она не заперта.

Когда маний наконец спустился на землю, перед его глазами явилось необычное зрелище, от которого он пришел в полный ступор. Перед ним предстала прекрасная белокурая девушка, неземной красоты, которая, однако была престранно одета. "Мирра, подай, пожалуйста, мой чулок...ой" - девушка смутилась, увидев Мания, а сам он смутился настолько, что не мог двинуться с места и лепетал что-то невнятное. Неизвестно как он пришел в себя и добрался до каюты, а на ужине он и вовсе не появился, решив, что чревоугодие перевесит его чашу грехов на сегодня. Пол ночи Маний пребывал в смятении. Он пробовал молиться - не помогало. Девушка не желала исчезать из его головы. Когда занялся рассвет измученный Секст вышел на палубу подышать свежим воздухом. Вдруг кто-то тронул его за плечо: "Чётки нннада?" Обернувшись, он увидел ту, которая напрочь лишила его покоя не всю ночь. В руках она держала его четки.
- Благодарю Вас - смущенно проговорил он.
- А вы тоже любите рано вставать? - похоже, прелестное создание не собиралось переставать смущать молодого служителя церкви.
- О, да, этого требует мой сан. Ежедневные утренние молитвы - непременная часть моего дневного распорядка.
- О, у вас есть дневной распорядок? Это так интересно. Вот у меня с ним всегда проблемы - у нас бывают выступления до самого утра. Иногда я очень устаю. Но когда мы плывем куда-нибудь я обязательно по утрам выхожу на палубу. Мне нравится смотреть на океан, он такой спокойный, такой красивый - Секст слушал незатейливые речи белокурого ангела с таким неподдельным вниманием, с каким наверное не слушал ни одной лекции за все время учебы в своей семинарии.

- А может вы придете на мое выступление? Ой, наверное вам ведь не положено, да?
- П-почему же, я м-могу, я бы с-с уд-довольствием... В эту секунду раздался крик: "Вэнди, а ну живо сюда, будем репетировать".
- Кажется, мне пора. Увидимся! И она упорхнула так же внезапно, как и появилась. Своею головой Маний отчетливо понимал, что не надо бы ему водить знакомство с этой девицей, однако на следующее утро он ожидал ее на том же самом месте. И она появилась. Таким образом они проводили утро за утром, пока незаметно не подкрался день их разлуки. Перед их последним рассветом Маний был сам не свой от тревоги. Он в спешке собрал свои вещи, помолился. Умылся и еще раз помолился. Вышел на палубу. Прошелся к носу, постоял там, затем вернулся на корму. Венди все не было. Секст был взволнован до крайности. Ему очень хотелось увидеть ее в последний раз. Она была такой милой, доброй, что, признаться, он бы и не хотел расставаться с ней вовсе. Но куда там! Его ведь ждали великие дела, отвлекаться было невозможно. Пока он так размышлял, кто-то дотронулся до его плеча. Это была Венди. "У меня нет времени, нам надо собираться, следующая остановка будет наша. Это тебе, Маний." Она звонко поцеловала его в щеку и убежала.

И вот уже Секст сидел в шлюпке и приближался к берегу, а вместе с ним - к моменту истины. Сможет ли он справиться в возложенной на него миссией? И все же, несмотря на приближающийся ответственный момент, мысленно Маний все еще был с прелестной Венди.
Поскольку дело, по которому Секст Маний прибыл в королевство Сильва, отличалось особой важностью, было уговорено, что у пристани его будет ожидать королевский кортеж. Но в означенный час никакого кортежа Секст найти не смог. Изрядно взволнованный, он стал обращаться ко всем подряд с просьбой рассказать путь до королевского дворца. Все, к кому он обращался, гордо бросали, что над ними нет короля. Какое-то скопище сумасшедших! По прошествии некоторого времени ему повстречался лишь один здравый человек.

Рыбак, сказавший, что "к королевскому дворцу надобно добираться по воде, не через порт, а спустив шлюп на противоположный берег." Тут Маний понял наконец, что, поглощённый мыслями о танцовщице, он высадился раньше чем оно было нужно. Голова еще не совсем прояснилась ото всей этой истории, он осознавал лишь, что перед ним встала серьёзная задача благополучно добраться до дворца через воду, изыскав где-то лодку.

Британка, СимкаСимка, АлисаOff, спасибо за визит, дамы=)
Британка
"как-то не очень" потому что не выявил мужественности характера?! ну, на корабле не с кем рубаться
а у меня с маниями и шизой...не знаю уж где откопала Флёур это зашибенное имя)
СимкаСимка
не совсем так. в этой главе как раз о ней будет)
выходит, вышло то, к чему я и стремился) рад Вашей внимательности и чувствительности)
АлисаOff
видно матёрую читательницу - сразу разгадываешь сюжеты...
означенная тобой загадка с рамками вышла случайно:) и в ближайших главах прояснится...не, это не тот рыцарь.
ну, Матильда не основной перс, а один из основных:) наравне с той же Талеей, которая ни за что бы ни увильнула от дуэли...
покажется, куда денется:)
всенепременно!

Одиннадцать человек в рваных разноцветных рубищах плелись на север. Двенадцатая, высокая пламенноволосая женщина, выделялась среди них - на ней рубища не было. Люди аббатисы не пожелали тратить лишние силы, упелёнывая эту сумасшедшую. Все двенадцать позабыли пыл, с которым вторгались во владения аббатисы, и изнемогали от жары. В такую погоду чувствовать себя комфортно могли лишь их надсмотрщики, смуглые аборигены. Когда двенадцать неудачников и их сопроводители добрались до порта, старший охранник пошёл переговариваться с портовским начальством. Прочие охранники расслабились с его уходом, сгрудились в конце "шествия", обсуждая предстоящее плавание. Первой шла женщина, которую не сумели укутать в рубище, и шла так гордо, что никто не подумал бы, будто она арестована.

Окованные запястья её не бросались в глаза посторонним, не приметил их и молодой человек, подошедший к женщине.
- Вы здесь служите? Можно у Вас лодку одолжить? У меня с собой нет средств, но мои родители непременно возместят...
Женщина перекривилась от речей этого мямли, но тут вгляделась в его одежду и стрижку. Несомненно, перед ней был яковитский монах. Какая удача - встретить на чужом берегу своего! Женщина извернулась в кандалах, передёрнула плечами, и на грудь её вывалился яковитский крест. Священнослужитель мгновенно увидел его и пристально всмотрелся в лицо женщины. Она двигала губами, языком, но уста оставались безмолвными. Монах извлёк из сумки на поясе кожаную флягу и оросил водой из неё губы женщины.
- Спасибо...Отец? - прошептала она.
- Моё имя Секст. Кто посмел наложить заклятие немоты на смиренную яковитскую дочь?! - вознегодовал юноша.
- Говорите тише, отец Секст, - попросила женщина, оглядываясь. Внимания охраны они не привлекли, благо голос Секста негромок, а в порту было шумно. - Я несвободна, - с тем она сунула ему под нос свои окованные руки. Он принял её руки в свои, безуспешно стараясь смотреть только на эти окованные кисти, избегать взглядом видную над доспехами часть груди женщины.
- Бесчестные люди...Делать рабой смиренную дочь...яковитскую, то есть, дочь...- монах с трудом отнял взгляд от её груди и устремил его в лицо женщине. Руки её вдруг ожгло, тряхнуло, и цепь начала рассыпаться в пепел, а после кандалы бесшумно спали.

Секст изумился случившемуся более, чем женщина. Она коротко поблагодарила его, дёрнула за руку и побежала влево, не выпуская руки Секста. Её бывшие соратники поспешили за ними, и только тут охрана взволновалась.
Яковитка успела увидеть, как они достали мечи, последовали за измученными заключёнными, изрыгая брань. Завернув за угол ближайшего трактира, она с помощью смущённого Секста быстро, насколько это было возможно, сняла доспехи и жёсткое кожаное платье, оставшись в рубахе и брюках.
- Уф. Хотела сунуться в трактир к Узету, но теперь не получится. Идиотничают мои дружки, всех их перебьют...Спасибо Вам, отец Секст. Истинна яковитская вера и творит чудеса, - женщина говорила без напряжения, хотя по лицу и шее её струился пот, а волосы вымокли.
- Чуду были свидетелем не Вы, а мы оба - я сам не ожидал его и не надеялся на него, но оно пришло, как и подобает чуду, - отвечал Секст. - Вы, верно, честная прихожанка и добрая женщина. Я не знаю, к стыду своему, что это за земли...Какое верование здесь преобладает?
- Я не из этих земель, отец. Я - Талея, подданная Сегизмунда CXIII. Там сплошь петренианцы.
- Несомненно, провидение послало мне Вас! Мне надо как раз на Вашу родину, к оному правителю. Ко дворцу.

День единожды умер и возродился, когда Талея и Секст Маний дошли до южных границ.

- Так узки владения этого графа Богатонского?! - кричал на ветру Секст, просвещённый Талеей в географии за время их похода.
- Да! Обойти за одни сутки, смех! Поэтому он и претендует на земли Сильвы! И король сдастся, если не мы! Сегизмунд обезумел... - Талея говорила горько, это слышалось даже через завывания ветра, и лицо её впервые при Сексте тронула грусть: раньше на нём выражалась только ярость или что-то благоприятное. Отсюда дворец правителя Сильвы был отчётливо виден, только казался меньше ладони Талеи. Если бы он и впрямь был так мал, и его можно было бы спрятать в ладони, отвести от короля все беды...Штормящее море манило бросится через него тот час в Сильву, обнажить меч и порубить весь люд аббатисы, покончив и с ней самой.

Талея мало рассказывала Сексту о положении в Сильве, а он не расспрашивал, занятый какими-то мыслями и теребящий свои бумаги. Маний выдержал суточный марафон, хоть и заметно осунулся. На том его выносливость и исчерпалась. Когда Талея вернулась со скал в жидкий подлесок, Секст храпел под тенью негустой кроны.

Это было ей на руку: предстояло стащить какую-нибудь лодку, а моральный священнослужитель в этом деле был бы помехой. Талея оглядывала с холма окрестности в поисках лодки и увидела два прогнивших кривых столба, обозначавших пристань. Там же виднелась и лодка, выброшенная на берег, и бочки рядом с ней.

При ближайшем рассмотрении оказалось, что лодка привязана к ближайшему столбу единственным неловким полуштыком. У женщины не было при себе меча, изъятого при атаке на аббатису, зато был нож, спрятанный в голенище сапога. Такую верёвку по силу было распилить и ему.

Склонившись к лодке, Талея почувствовала запах снеди из валявшихся радом с лодкой бочек, аромат, от которого кружилась голова. За время похода по владениям графа Богатонского они с монахом перекусывали только ягодами и плодами, и есть хотелось неимоверно. Она закинула одну из бочек в лодку и принялась распиливать канат. Он поддался быстро, минут двадцать - и лодка свободна.

Разбудила Талея Секста поздним вечером, радостно известив о том, что нашёлся рыбак, одолживший им лодку, а ветер утих. Манию совсем ни к чему было знать, что лодка украдена, как и вёсла, которые женщина "одолжила" у рыбацкой хижины, отправив к праотцам её хозяина. А после долго и муторно подгоняла уключины под широкие вёсла...Усевшись в лодку, Маний осчастливился удачей и добротой здешних людей. Он был полон сил и намеревался предаться рассуждениям о религии вместе с верной яковиткой. Вместо этого ему достались вёсла и указания - в какую сторону править. А Талея наконец позволила себе забыться сном.

Лодка ударилась о берег раньше, чем наступил рассвет. Секст растолкал спутницу, которой довелось проспать не более четырёх часов. Обозрев родные места, Талея взбодрилась, как будто и не было утомительного перехода. Она не позволила задержаться монаху на больший срок, чем тот, что требовался им для перекуса снедью из прихваченной бочки. Потом, оставив лодку под каменным мостом, яковитка и влекомый ею священнослужитель направились в замок. Секст недоумевал - почему бы не нанести визит с рассветом? И изумился ещё больше, когда Талея, исчезнувшая на минуту с тропинки, возвратилась с мечом в руках.
- Наконец-то мой меч снова со мной! Как хорошо, что я не взяла его с собой в поход на аббатису...

- Отец Секст, днём нас засекут шпионы аббатисы. Если бы Ваши сопроводители, про коих Вы обмолвились, были с Вами, они бы повели тем же путём. Уверяю, - Талее тяжело давалась столь цивильная, обходительная речь, но со священником по-другому нельзя. Это же её, родной монах, а не недоумок-петренианец. В Сильве яковитство не было представлено церковью, да и вряд ли имелись яковиты кроме неё самой. Возможно, длань провидения свела их, и у короля есть шанс.
Может быть, Маний внял доводам Талеи, может быть счёл, что лучше не связываться с вооружённой девицей, но во дворец они пробирались по указаниям яковитки. Она превосходно ориентировалась в улицах Сильвы, темнота не была преградой их движению. Когда они оказались у дворца, Талея попросила монаха поплотнее запахнуть балахон, чтобы монаха в нём по зелёной рясе не признали. Они спокойно прошли мимо стражников у входа, перебрасывающихся в карты - несомненно знакомых Талеи. Второй пункт охраны на их пути был уже подле палат короля. Единственному охраннику не представилось возможности рассмотреть ни Секста, ни Талею. Только завидев его, женщина крикнула:
- Джеспер! Защищайся!, - мужчина встрепенулся, выхватил меч, и они скрестили клинки.

Талея нанесла удар от плеча, Джеспер уклонился от её клинка и ударил по лицу, сильно отшвырнув. Оскалившись, женщина произвела серию молниеносных атак. Улучив момент, её противник отскочил в центр залы. Там, среди аляповатых статуй, короткий бой и кончился. Удар, ещё один, ложный выпад - и Джеспер прикрыл колено, а меч Талеи распарывает его левый бок.

Он поднял руки с мечом и бессильно упал на пол. Кишки, кровь, мерзкая слизь - всё это вывалилось наружу. Открыл рот молчавший весь бой, изрядно побледневший монах:
- Дочь моя...Зачем ты лишила жизни верного слугу государя? Это тяжкий грех, и ты...
- Отец, не осеняйте его молитвой за упокой души и не кляните меня. Эта мерзость предала нас, это слуга аббатисы, а вовсе не короля. Петренианский фанатик, не стоящий доброго слова. И душа его отправится прямиком в ад. Я узнала его, он был среди тех, кто повязал нас. Он и другие аббатиссины служки засекли нас и победили только потому, что их было вдесятеро больше. Именно он бесчестно ударил меня сзади тогда, побоявшись боя.
Сказав это, Талея легко распахнула двери королевской спальни и возникла на её пороге, потрясая мечом.

- Благороднейший Сегизмунд! Не откажите в аудиенции священнику, прибывшему из далёких краёв, - Секст прошёл вперёд, оглянулся на Талею, но она не ушла, не поняв намёка. Припав на колени, монах обратился к королю, назвав титулы своих родителей, дяди, наставника и упомянул о том, что закончил Валенскую семинарию с отличием. Едва проснувшийся правитель бессмысленно уставился на него, не прогоняя и не принимая.
- Я прибыл затем, чтобы помочь Вам, Ваше величество, избавить от терзающего духа супруги, да примет Яков её душу. Я смогу сделать так, что хворь оставит Вас, заставлю позабыть горести, упокою душу Вашей супруги...
- Чтооо?! - сонность мгновенно оставила короля, - Да как ты смеешь, смеешь являться сюда за тем, чтобы убить Элеонору?!
- Ваше величество, я помогу и Вам, и ей. Вы воссоединитесь на небесах, сейчас же она страдает и причиняет страдание Вам...
В ответ на это король потянулся за своим кинжалом:
- Вон отсюда, дьявольское отродье!
Секст Маний начал чертить в воздухе знаки и читать молитву, когда король приставил к его горлу кинжал.

Талея вырвала из рук монарха оружие и развернула его лицом к себе. Он наотмашь ударил женщину по лицу и легко, словно куклу, выбросил её из комнаты.
- Вон! Секст Маний, если ты появишься в Сильве ещё раз, тебя вздёрнут! Убирайся первым же кораблём, и никогда, никогда не возвращайся! Талея...Талея, - король, кажется, только узнал свою лучшую шпионку. Гнев внезапно оставил его, он уже не замечал Секста, так и не вышедшего из королевских покоев. - Смотри, с кем связываешься, Талея, - выдавил из себя монарх. Секст проскользнул в двери, и Сегизмунд закрыл свои покои.

После бесплодной аудиенции у короля Секст вновь оказался во власти Талеи, которая вела его по тёмным улицам, непрестанно кляня аббатису словами, какими не пристало выражаться яковитке. Она ничуть не устала, наоборот, взбодрилась ото всех этих дрязг. Едва поспевающий за ней священник зароптал, когда на Сильву спустился рассвет.
- Не бойтесь, отец Секст! Я с Вами, и никакая петренианская морда Вас не тронет, - Талея в голос говорила под самыми окнами петренианского монастыря, почти напротив кельи аббатисы.

Никто не высунулся из окошка, как она надеялась, никто не принял бой, и женщина продолжила уже значительно тише, склонившись к монаху:
-Мы идём в заколоченную яковитскую церковь. Самое место для Вас. На её порог давно уже не ступал человек веры.

Все двери, все окна огромной мрачной яковитской церкви были заколочены, стены и шпили её явно не получали должного ухода долгие года, а площадь перед ней заросла кустарником. Талея вырубила минимум досок - лишь бы суметь пробраться - и нырнула в недра церкви, в проделанный ход. На удивление ловкий для своей профессии Секст проследовал за ней. Он быстрее женщины сориентировался в здании и обнаружил библиотеку, совершенно пустую, к его разочарованию. В письменном столе тоже не было ничего, зато Маний наскоро упрятал в него свои бумаги.

- Наверняка сожгли всё, - ответила Талея на заданный монахом вопрос, - все книги. Не знаю, по приказу аббатисы или какие-то недоумки постарались.
- Всё это замечательно и тут очень интересно, но дома лучше. Я сожалею о Вашем короле, но вряд ли могу чем-то помочь. Более того, мне запрещено находиться в Сильве, - осторожно сказал Маний.
- Неужели Вы никогда не хотели приключений, отец Секст?! Не мечтали совершить подвиг не по родительскому велению, а по своему? Подвиг во славу нашей религии, - быстро добавила Талея, - Вы так складно умеете говорить! Почему бы нам не привлечь людей в нашу веру, не освободить королевство против воли короля? Чёрт, это совсем не по-яковитски: оставлять несправедливость и возвращаться в свой уютный дом!
Священнослужитель поспешил успокоить её, опасаясь истерики, и согласился побродить по королевству, посмотреть на жителей, принять решение.

Сама она с ним не отправилась, отговорившись тем, что её на любом перекрёстке могут увидеть и схватить("попробовать схватить!") люди аббатисы. Политических интриг стороннему человеку не видно, но то, что здесь что-то было не в порядке, бросалось в глаза. Бессмысленные люди, давящая тишина, унылые разговоры...Самые нудные из преподавателей Валенской семинарии казались в сравнении с этими людьми шутами и балагурами. Работали здесь лениво и быстро уставали; кузнец за час наблюдений Мания сделал два перерыва на обед.

Молились часто, но не глубоко, не входя в транс, не достигая молитвой Око. Это были не верные рабы Смотрящего, а люди с замутнёнными сознаниями, не приученные ни молиться как надо, ни честно жить. Святая обязанность Секста помочь им, как только он способен.

Мэри! До жути рада тебя видеть здесь)) Очень-очень приятно
это почему?

мерси-мерси!

как же я рада что ты его оценила) только это не имя с фамилией, а просто двойное имя.

большое спасибо, очень приятно слышать)))

о, это было бы презабавно, да))))

OrnellaUps, [spoiler]привет, рада тебя видеть! Благодарю за внимание к миру, очень приятно читать твои приятные слова в его адрес.
о, рада слышать)

ты имеешь ввиду что надо делать главы объемнее или обновляться почаще? насчет лени это точно про нас, да. и еще времени маловато к сожалению(

почти так. начинала рисовать образ я, а продолжил дражайший соавтор. А вот его воинственных женщин я не трогала вовсе. Пока.

да, все верно. Матильда там есть на самом деле...дальше будет ясно где именно:)

с превеликим удовольствием:)

благодарю!

ой-ой, точно. я проглядела, прошу прощения. Ты знаешь, я их тоже совершенно не люблю, но так уж вышло что в нашем мире они как раз мне и достались)) уж не знаю, удалось ли передать мое к ним отношение через их образы, читателям это виднее.

и не говори

и не говори, сущий милаха.

благодарю

ой, большое спасибо)) приятно так

ну конечно же! вы уже там)

да ладно тебе)) в Келью можно забредать в любое время дня и года, мы всегда рады.
больше ничего писать не буду, на все реплики пусть ответит Милейший.
о...это такая желанная похвала) а может оно дествительно существовало ну или существует где-то в параллельном мире, кто ж его знает...