ВНИМАНИЕ! ФОРУМ ПЕРЕЕХАЛ! Все сообщения, написанные на форуме c 13 июля, при переезде не сохранятся! Пользователи, зарегистрировавшиеся с 13 июля по 9 августа 2014г., ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ ЗАНОВО на www.thesims.club! Добро пожаловать на новый форум!
Такси не спеша двигалось по узенькой улице, монотонный гул двигателя и чистый воздух нагонял сон. За пятнадцать лет жизни в большом городе я отвыкла от тишины и спокойствия, ясного синего неба, наполненного ароматом цветов, воздуха. Я откинулась на сиденье и направила взгляд на проплывающий за окном пейзаж: маленькие домики и роскошные особняки, детские площадки, наполненные весёлым гомоном ребятишек, молчаливые парки и оживлённые торговые площади, - всё это пролетало перед моим взором, возвращая давно затерянные воспоминания. Странно, но за эти годы Бухта почти не изменилась. Вон в том парке состоялся мой первый заезд на велосипеде, весьма неудачный, ибо во время падения я умудрилась разбить себе верхнюю губу, которая на следующий день опухла и нестерпимо болела, вон в том уютном скверике соседский мальчишка признался мне в любви, а в том небольшом белом ларьке родители всегда покупали мне мороженое, как мне казалось, самое вкусное на свете. Чувство ностальгии накрыло меня с головой, прикрыв глаза, я пустилась в воспоминания. Насколько помню, по выходным меня водили в парк развлечений, кататься на каруселях, а зимой на каток и снежные горки. Пожалуй, это было лучшее время в моей жизни, я получала всё, что мечтает получать ребёнок в этом возрасте: безграничную любовь и ласку родителей, килограммы мороженного, полную комнату игрушек. Моё счастливое детство закончилось в семь лет, когда родители развелись. До этого два года нескончаемых скандалов и истерик, сопровождаемых битьём посуды, криками по ночам и уходами из дома. Я не знаю, по какой причине отношения мамы и папы дали трещину, однако она стремительно расползалась по всему стеклу с названием «семейное счастье» и очень скоро разлетелось вдребезги. Перекошенное от гнева лицо матери, с силой запихивающей семилетнюю, ревущую в голос меня, в машину, до сих пор мне иногда снится. Мы с матерью уехали в другой, большой и шумный город, где по её словам нам «сулили большие перспективы». Вскоре она устроилась на работу в крупную фирму, где смогла охмурить богатого её владельца, выскочила за него же замуж, и пристроила меня в элитную школу. Не могу сказать, что там я была несчастна, меня не обижали, отчим оказался хорошим человеком, но я всё равно чувствовала в его отношении ко мне некий холодок, мать по-прежнему старалась уделять мне много времени. Единственное, что отравляло мою жизнь – безграничная тоска по второму родителю, настоящему отцу, оставшемуся за тысячи километров от меня, в тихом неприглядном городке. На свои дни рождения я первым делом бежала к почтовому ящику, надеясь найти от него хотя бы открытку, хотя бы клочок бумажки, в которой он бы написал о том, что любит меня, задувая свечи на именинном торте, я загадывала, чтобы он приехал ко мне. Но, к сожалению, ни того, ни другого не случалось. Время шло, я взрослела, стирались из памяти родные черты лица, забывалось всё хорошее, все эмоции, чувства, связанные с ним, и если бы не красочные сны, в которых я могла лицезреть картинки из детства, где мы вдвоём гуляли по осенним паркам, то я бы его вовсе забыла. Просыпаясь утром, после очередной «прогулки в прошлое», я долго лежала на кровати, глядя в потолок, раздираемая тоской и болью. Мать сожгла все фотографии, все вещи, напоминающие о нём, вспыхивая гневом на мои «почему». К шестнадцати годам навязчивые сны стали мне сниться лишь изредка, как напоминание о том, что где-то есть родной мне человек, но я уже не реагировала на них так остро. Ожидания матери от большого города оправдались, наша жизнь шла более чем успешно, у нас было огромное состояние, процветающая фирма, дорогие апартаменты. Через пять лет после второго замужества мамы, у меня появился братишка Чарли. В школе я училась отлично, однако с каждым годом чувствовала, как второй родной мне человек от меня отдаляется. Мать интересовалась мной всё меньше и меньше, отдавая предпочтение второму своему ребёнку. Я прекрасно владела математикой, физикой и химией, постоянно участвуя в различных олимпиадах и нередко занимая призовые места, учителя меня любили и постоянно хвалили. Любой родитель гордился бы таким способным чадом, но только не моя мать. Даже наоборот мои успехи вызывали у неё недовольство. Прошло ещё немало лет, прежде чем я узнала его причину, но она поразила меня до глубины души. Зелёные глаза, огненные волосы, бледноватый оттенок кожи, спокойный характер и способности к точным наукам, - всё это досталось мне отца, и мать ненавидела это во мне, как и всё, что было с ним связано. После нашего откровенного разговора, я старалась как можно меньше попадаться ей на глаза, всё наше общение стало на уровне «привет-пока». Я продолжала всё также успешно учиться, собиралась поступить в престижный университет, однако один случай перевернул все мои планы и жизнь в частности. Пытаясь отыскать шкатулку с драгоценностями матери в её с отчимом комнате, дабы подобрать какую-нибудь безделушку к платью на выпускной бал, я выдвинула нижний ящик её тумбочки и обнаружила в нём целую стопку перевязанных писем, адресованных мне. Отправителем являлся Дэрил Каспер, мой отец. Я начала вскрывать письма одно за другим, в каждом натыкаясь на открытку с поздравлением на день рождения, Рождество и прочие значимые праздники. Письма приходили исправно в течение четырнадцати лет, за последний же год не было ни одного. Я ещё раз перерыла кучу из писем и на кое-что наткнулась – на извещение о смерти. Такого скандала, какой я устроила в тот вечер матери, наша семья ещё никогда не знала. Я была в не себя от ярости из-за того, что она перехватывала все его письма и подарки, предназначенные мне, и за то, что скрыла от меня его смерть. Всего за каких-то пары недель я окончательно и бесповоротно разругалась с матерью, похоронила своё блестящее будущее, вернула фамилию Каспер, и едва вернувшись с выпускного бала собрала вещи и заказала билет до Бухты Белладонна. Затем, провожаемая проклятиями матери, погрузилась в машину такси и рванула до аэропорта. Отец завещал мне дом и участок в Бухте, поэтому хоть я ехала и без гроша в кармане, зато была уверенна, что крыша над головой мне обеспеченна. Уже проезжая по родным и знакомым улочкам, от разговорчивого таксиста я узнала ещё кое-что о своём отце, а именно, что десять лет назад, после того, как его уволили с работы, он замкнулся в себе, а потом и вовсе сошёл с ума, не высовывал носа из своего жилища и вообще не известно, как он эти десять лет смог прожить. Узнала я и ещё кое-что неутешительное: дом, в котором он жил, домом можно назвать с большой натяжкой, так как он десять лет не получал должного ухода. Как бы то ни было, назад дороги нет, мосты сожжены, впереди только хрупкие деревянные доски, из которых мне предстоит построить новые. Главное, что есть крыша над головой, какое-никакое, а убежище. Не оставил бы мне его папа, мне бы не хватило денег даже на сарайчик, разве что на голый клочок земли. Единственным подарком, который мать не выбросила и посчитала нужным отдать мне перед отъездом, являлась толстая тетрадь с красивой расписной обложкой, в коей я сейчас и пишу. Она сообщила мне, что отец в подобной вёл дневник, ещё когда они только познакомились, и на протяжении всей их семейной жизни регулярно пополнял его записями, и этим подарком, вероятно, хотел сказать, чтобы я тоже вела свою историю. Меня зовут Делия, это имя дала мне мать, всегда имевшая страсть к необычным длинным именам. Не могу сказать, что оно мне не нравится, многие считают его красивым, но думаю, мне бы подошло что-то более простое. По характеру и внешности я полная копия своего отца, где-то выше они уже описывались. Я всегда была сильной духом, однако сейчас меня одолевают сомнения: смогу ли я подняться сама, без помощи и поддержки родственников, имея при себе только надежду на лучшее? Время покажет.
*Превью, жми на картинку, чтобы посмотреть в большом размере*
Дорогие друзья! Ну вот наконец-то и я решилась пополнить ряды династийцев, вдохновлённая другими замечательными династиями нашего сайта. Из-за неопытности автора начало получилось, быть может, банально и сухо, но надеюсь, благодаря вашим отзывам и критике я буду совершенствоваться. Буду очень рада вашим комментариям в обсуждениях дневников или у себя в ЛС.
Мдэ, говоря про "небольшой отпуск" я не имела ввиду месячное молчание, но так получилось, за что мои искренние извинения перед теми, кто ждал. В качестве компенсации публикую сегодня сразу два отчёта, а то первый вообще ни о чём практически, эдакая опись окружения Крис. Что касается самого четвёртого поколения, то изначально я планировала сделать его обычным, без накрученного сюжета, интриг и прочего, но в процессе написания... понесло Наташу, как того Остапа *о* Получилось так, что с самых первых отчётов у нас уже кой-что нарисовывается там, но дальше будет ещё круче, готовьтесь :З Очень рекомендую послушать песенку, прилагающуюся к первому отчёту, ибо она является атмосферной для всего поколения, и будет добавлена в шапку, которая обновится позже. Кстати, о шапке: делалась она кривыми, бездарными ручонками, а потому, заходя в тему, лучше быстренько её пролистывать. Совсем не то получилось, что хотелось, и возможно однажды мне станет совсем-совсем стыдно, и я сменю её, но пока пусть висит такая. Древо семейное делалось теми же передними конечностями, потому имеющимся косякам не удивляться, а автора понять и простить. И да: скрины у нас теперь без панели управления, на что есть разрешение модератора :З Ну вот и всё вроде, приятного знакомства с Кристиной и Ко. )
Placebo - Ion
Глазами Кристины
- И чего это все на меня так пялятся? - Хэйл, ты проспала весь английский, а твоё сладкое сопение было слышно даже мне на первой парте. Ричардсон погрозился поставить тебе пару, если ты не принесёшь ему все решённые нами на уроке упражнения. - Да? Жаль, что я это пропустила, он такой хорошенький, когда злится. - Зато я налюбовалась им вполне. И вообще, почему каждый раз, как ты напортачишь, выслушивать о том, какая ты безалаберная, приходится мне? Это порядком надоедает, знаешь ли. - Может, потому что ты – моя лучшая подруга, и я люблю тебя? - Вот только не надо подлизываться. Ты опять всю ночь проторчала на складе со своими дружками? И когда ты уже научишься спать по ночам, а не шататься неизвестно где… - Прошу тебя, Крис, не злись. Мне и так влетит сегодня дома от отца: Ричи хоть и милашка, но настучать лишний раз шанса не упустит. А вчерашнюю сходку я не могла пропустить: там был Рик, а ты ведь знаешь, что это значит для меня. - Рик, Рик… Ещё немного и меня начнёт тошнить от этого имени. - Да брось, хватит тебе ворчать, сегодня ведь твой день рождения! Лучше расскажи мне, что тебе подарили предки. Я молча вытащила из сумки тяжёлую тетрадь и протянула подруге. Она взяла её с озабоченным видом и хорошенько пролистала, видимо, думая, что внутри спрятано нечто ценное. Но, не обнаружив ничего подобного, Хэйли подняла на меня вопросительный взгляд. - Тетрадь? Что, серьёзно? - Судя по маминым словам, не тетрадь, а целая семейная реликвия. Джек-потом идёт ещё несколько таких: мамина, бабушкина и даже прабабушкина, той самой, о которой я так много слышала от родни. Всё это – дневники, которые они вели на протяжении всей своей жизни. Хэйл присвистнула. - Нечто вроде традиции? И что, ты тоже будешь вести дневник? Ты ведь даже школьный с трудом заполняешь. - Опять же, судя по маминым словам, выбора у меня нет: я одна у неё, а значит автоматически становлюсь наследницей, хочу я того или нет. - Ну и ну! Я, конечно, всегда знала, что семейка твоя с причудами, но о таком и подумать не могла! Но на самом деле вести дневник не так уж плохо, как тебе кажется (а я по твоему лицу вижу, что ты не особо впечатлилась этой затеей). Я вот свой веду с седьмого класса, и, знаешь, это увлекает. - О да, и я даже догадываюсь, что представляют из себя твои записи. Хорошо если хотя бы парочка страничек обойдётся без Рика. - Да ну тебя! Лучше давай обсудим, во сколько мы сегодня собираемся. Я уже обо всём договорилась со своими, от вечеринки не отвертишься.
***
Для меня всегда было трудно что-либо начать. Даже когда в школе задавали писать сочинение, то я первые минут двадцать только сидела, задумчиво накручивая прядь волос на ручку, немигающим взглядом смотрела куда-то в одну точку и умоляла музу подкинуть мне первую фразу, после которой обычно дело шло на лад. Хэйли говорит, что в такие моменты я похожа на зомби-дауна, поэтому прежде чем начать первую запись в дневнике, я заперла дверь на ключ, отключила телефон и вообще избавилась ото всех предметов, что могли меня отвлечь и сбить с мысли. Но, конечно же, это не помогло, и я добрых полчаса просидела, тупо уставившись в чистый лист, пытаясь сконцентрироваться, но только сделала себе мигрень и едва основательно не сгрызла колпачок от ручки. Вот уж действительно, зомби-даун. Но зато, промаявшись тридцать минут в одной позе, я пришла к одному простому умозаключению: мне не о чем писать. И почему эту чёртову реликвию нельзя было передать племянникам? Уж у Катарины с Майком жизнь куда интереснее моей. Нет, серьёзно, на их фоне я веду самую серую и неинтересную жизнь обычного среднестатистического подростка. Однако отныне ведение дневника - моя обязанность, и я выполню её, как и любую другую мне порученную. Иной раз моя жуткая ответственность и исполнительность мешают жить, но от сильнейших сторон своего характера не так-то просто избавиться. Итак, как там начинаются эти пресловутые дневниковые записи?.. Привет, я Кристина, и я наследница. Уже четвёртая наследница этой тетрадки, четвёртая женщина семьи, вынужденная вести летопись нашего рода. И прежде чем преступить к своему произведению под названием «Житие Кристины Каспер», введу всех читающих это в курс своих дел, дам подробную характеристику своего окружения. О себе же я сделаю вывод в конце, собрав все мнения этого самого окружения. Начну, пожалуй, с самой главной своей головной боли – кузенов. О Катарине и Майкле достаточно было сказано в записях мамы, однако она совсем не умеет объективно оценивать людей, которых любит. Для неё они – малыши, которых она лелеяла ещё в пелёнках, а потому у них могут быть только хорошие и достойные качества, остальные она либо не видит, либо старается не видеть. Но я привыкла рассматривать человека со всех сторон, отмечать каждое его хорошее качество так же, как и изъян. Итак, Майкл. Самый безбашенный, безалаберный, вспыльчивый и упёртый баран, которого я когда-либо видела в своей жизни. Ему плевать, что о нём думают другие, он будет делать то, что хочет, и пойдёт ради достижения своей цели на всё. В принципе, как таковых жизненных целей у него не имеется, разве что одна: жить в своё удовольствие и ничего не делать. Больше всего он любит зависать вечерами со своими дружками, о которых будет написано ниже, веселиться (причём «веселиться» здесь представляется в самых разнообразных значениях), ну и, конечно же, стучать в свои обожаемые барабаны. Майк с самого детства полюбил тяжёлую музыку, увешал свою комнату постерами со знаменитыми рок-звёздами и ежедневно развлекается тем, что тревожит нежные уши своих родителей безумными ритмами тяжёлого рока. А поиграть у кого-нибудь на нервах он любит до осточертения, чаще всего достаётся его старикам, мне и стеснительным бедолагам, встречающимся ему в школе. Катарина. Кузина - практически полнейшее зеркальное отражение своего старшего брата, за исключением присутствия в ней особой стервозности, присущей исключительно женскому полу. Она холодная, расчётливая, ветреная и циничная, привыкшая всегда получать то, что желает. От проявления чужих чувств и эмоций она кривится, словно изнеженная блондинка при виде насекомого, иной раз мне кажется, что она совсем не умеет чувствовать. Кэти знает, что красива, и пользуется этим направо и налево: сколько домашних и лабораторных работ было сделано за неё робкими влюблёнными пареньками, сколько практикантов и молодых учителей мужского пола выставляют ей положительные оценки за привлекательную обёртку, которую она умеет правильно подавать!.. Они совсем не задумываются о том, что у неё внутри, а я искренне сомневаюсь, что там есть что-то такое же привлекательное, как и её внешность. Эти двое здорово портят мне нервы с самого детства, но, как утверждает одно мудрое изречение, родню не выбирают. Я знаю этих людей с пелёнок и люблю, как умею, стараюсь заботиться и ограждать от разного рода неприятностей, в которые они так мастерски умеют вляпываться, но кто когда меня слушал?.. Они всё равно будут делать так, как считают нужным, даже безжалостно сольют всю свою жизнь в унитаз, если очень уж приспичит. Помимо всех перечисленных недостатков у них есть ещё два… три недоразумения в лице придурковатых дружков. С двумя из них Майк завёл дружбу ещё в начальной школе, а третья прилипла к нему, словно банный лист к одному месту, в седьмом классе. Имя им Джонни Рэнделл, Сайрус Уильямс и Кейси Вольфган. Все они – дети знаменитых в городе личностей: бизнесменов, политиков, спортсменов. Одним словом – балованные детишки богатых родителей, не отягощённые умом и моральными принципами. Отец Джонни – компаньон тёти Айрин, поэтому дружба детей очень выгодна обеим сторонам, да и сами родители поддерживают дружеское общение. По мне так в Джоне нет ничего такого, что могло бы вызвать хоть малейшую долю симпатии, но девчонки почему-то постоянно на него вешаются, а парни уважительно кивают и пожимают руку при приветствии. Помимо прочего он взял привычку отпускать в мою сторону пошлые шуточки, от которых меня обычно ограждает Хэйли, и мерить такими взглядами при встрече, что мне хочется поскорее унести от него ноги. До жути неприятная личность. Сайрус – сын великого баскетболиста города, известного на всю страну. В отличие от Джонни, он хороший малый, и с ним даже есть о чём поговорить. Он вполне неплохо ко мне относится, и я отвечаю ему тем же, однако всё же не могу назвать нас друзьями. Уже то, что он ведёт дружбу с подобным Джонни, свидетельствует о том, что у этого человека есть обратная сторона. И не так давно я в этом убедилась, поняв, что ни с кем из шайки брата мне никогда не стать близкой. Ну и Кейси. Смазливая нагламуренная брюнетка, считающая юбку ниже колена монашеским одеянием. В её жизни нет ничего кроме косметики, одежды, сплетен и оскорбления тех, что считаются ниже Её Королевского Высочества. Самое удивительное то, что мозги у сей барышни присутствуют, но работают отнюдь не в том направлении. Кейси, находясь рядом с Майком, уже несколько лет считающимся её официальным бойфрендом, может в радиусе десяти метров заметить потенциальную угрозу её нахождения рядом с лучшим парнем школы, одетую в короткую юбку, а мозг за доли секунды успевает продумать план об истреблении конкурентки, и тут же незаметно для всех приводит его в действие. Всякий раз я удивляюсь её изобретательности и оригинальности, и, может быть, даже назвала бы её гением, но не могу: не те заслуги. Думаю, всем и так уже понятно, что вся наша частная школа держится на подобных моим кузенам и их друзьям. Школа, в которой тот, кто не оснащён определёнными связями, влиянием, кто не обладает толстой суммой в кошельке и высокой степенью крутости, вынужден выживать. Несомненно, одной из таких была бы и я, если бы не опека Майка и Кэти. С самого первого дня обучения в этой школе Майк дал понять, что каждый, кто осмелится бросить в мою сторону неосторожное слово или вздумает подшутить – будет наказан, а Кэти держит в узде все едкие язычки великих сплетниц школы, поэтому все её подружки приветливо мне улыбаются при встрече, а не сыпят ядом, как при виде других тихих и робких девочек. Мегеры. Единственным человеком, которым я поистине здесь восхищаюсь, это – Хэйли. Переняв бойкий характер матери, она сразу же показала всем любителям поиздеваться, что способна сама за себя постоять. Единственный, пожалуй, человек, который заработал уважение не влиянием, связями или ещё чем-либо подобным, а личностными качествами. Помимо прочего Хэйл ещё может вступиться и за других, она смелая, остроумная и боевая, никого не боится. Полная противоположность мне, в общем, и именно это, наверное, и помогло нам сдружиться. Конечно, иной раз она ведёт себя как полнейшая идиотка, но я не могу долго на неё злиться или обижаться, всегда всё прощаю. Может, именно в этом и заключается настоящая дружба? Думаю, да. Вообще, в отношениях с подругой у нас всё было превосходно, пока год назад она не встретила этого недоумка Рика, и втрескалась в него по уши. Думаете, вызывающе рядиться и красить волосы во все цвета радуги она стала от нечего делать? Ха, как бы ни так! Всё дело в том, что Рик принадлежит к субкультуре рейверов, тех самых чокнутых, что предпочитают обкалываться пирсингом, носить всё яркое, и вообще превращать себя в ходячую неоновую вывеску. А главным их развлечением являются безумные вечеринки с грохочущей музыкой и запрещёнными веществами. Насчёт последнего я особо волнуюсь, но, сколько бы ни старалась вправить подруге мозги, – всё без толку. «Всё под контролем, Крис, не волнуйся, он почти уже мой!» Мне кажется, что она и сама уже не замечает, как вязнет в этой пучине день за днём… В тот жуткий вечер, когда мама заявилась домой в нетрезвом, мягко говоря, состоянии под утро, отец Хэйли и не подозревал, что дочь не сладко спит в своей постели наверху, а шатается где-то на тёмных улицах города, возможно, ещё в более худшем состоянии, чем её мать. Она научилась по-тихому выскальзывать в окно со второго этажа, ловко пробираться по растущему напротив её комнаты массивному дереву, и поспешно скрываться в тени ночного города. До самого утра она зависает где-то вместе со своими друзьями, а домой возвращается по той же самой схеме. Удивительно, но её ещё ни разу не застукали! - Ты не представляешь, как меня пронесло, - рассказывала Хэйли на следующий день после весёлой ночки наших матерей. Да и не только матерей. – Мы как раз около трёх ночи проходили мимо бара, в котором они были. Если бы маме приспичило вернуться домой раньше, то получала бы вместо неё я! А наивная тётя Либби ещё и удивляется, что дочь так спокойно отреагировала на неё позднее возвращение. Как можно заметить из всего написанного – компания, окружающая меня, весьма разношёрстна, и отношения наши также своеобразны. С Хэйли я могу поговорить серьёзно, поделиться какими-либо мыслями, не боясь оказаться осмеянной, она меня понимает, и потому я предпочитаю проводить время именно с ней. Что касается моих брата и сестры, то иногда мне кажется, что все их действия направлены на то, чтобы подействовать мне на нервы. Занять ванную на несколько часов, когда я опаздываю на факультатив? О, Катарина в этом мастер! Включить тяжёлый металл на всю катушку, когда я валяюсь без сил на кровати с жуткой мигренью и очень хочу поспать? Да лучшего времени же и подобрать нельзя! Привести в дом противную девицу, что может забраковать меня, половину моего гардероба и мои увлечения? Отличная идея! Иной раз мне хочется, чтобы наша родственная связь оказалась недоразумением, ошибкой, мечтаю, что однажды мы с родителями переедем в отдельный дом, и я больше никогда не увижу этих нагло ухмыляющихся физиономий с утра. Но всё это нереально, и мне приходится терпеть, стиснув покрепче зубы. Но, с другой стороны, я всё же понимаю, что отчего-то продолжаю любить этих кретинов несмотря ни на что, и что всякий раз трясусь от тревоги, когда они долго задерживаются на своих гулянках. В конце концов, без них моя жизнь была бы до ужаса скучной, скучнее, чем есть сейчас. Что касается нашего с родственниками совместного времяпровождения, то такое было, пока уровень идиотизма в их крови не начал зашкаливать. А всё дело в том, что развлекаются мои кузены несколько… своеобразно. Я как-то однажды сходила вместе с ними на прогулку (уболтала Катарина), и одного раза мне вполне хватило, чтобы понять, что лучше мне оставаться по вечерам дома, чем гулять вместе с ними. Выходя на улицы ночного города, они первым делом созывают всю свою шайку: Джонни, Сайрус, другие такие же полоумные придурки, ну и куда же без Кейси! После того, как все собрались, начинается главное веселье: кражи в супермаркетах, разбивание уличных фонарей пустыми бутылками из-под пива, обкидывание сырыми яйцами окон полицейского участка, испещрение нецензурными выражениями полицейских машин – всё это лишь безобидные их «шалости». Мне довелось побывать именно тогда, когда кому-то пришло в голову залезть во двор местных богачей, уехавших на неделю в отпуск. У них, видите ли, джакузи, можно устроить крутую вечеринку… Только никто не знал, что помимо джакузи хозяева особняка держат во дворе несколько злющих ротвейлеров, тут же среагировавших на посторонних, вторгнувшихся на их территорию. По словам Катарины, бежала я лучше любого призового скакуна, хотя никогда не блистала достижениями в спорте. Я же не помню ничего, кроме охватившей меня паники, вынуждавшей бежать быстрее, хриплого лая разъярённых церберов где-то за спиной, что, казалось, вот-вот вцепятся в меня своими клыками и вырвут добрый кусок филейной части. Когда же бежать уже не было сил, а грозный рык перестал раздаваться, я рухнула без сил прямо на асфальт, слыша, как ко мне приближаются с диким хохотом остальные беглецы. Они называли это весёлым приключением, считали, что вечер удался на славу, а я, задыхаясь от долгого бега и трясясь всем телом от пережитого ужаса, раз и навсегда уяснила, что мне с этими сумасшедшими не по пути. После этого случая на прогулки с Кэти и Майком я ходить перестала. О людях, что меня окружают, я могу говорить часами, однако навряд ли смогу подобрать и пару предложений, характеризующих меня. Какая я? Обычная. Ничем не выделяющаяся на фоне других девочек-подростков, тихая и незаметная. Я даже не могу определить, к какому из четырёх типов темперамента отношусь. Нечто среднее между флегматиком и меланхоликом, может быть? Пожалуй, да. Сама себя описать не могу, зато часто слышу свою характеристику из уст других. Так вот, по мнению большинства я: серая, занудная, скучная, неинтересная… Самое любопытное то, что все эти нелицеприятные определения, высказываемые обычно Катариной, меня ничуть не задевают. Мои главные черты – спокойствие и невозмутимость, благоразумие и всегда ясный ум, холодный рассудок. Я сначала хорошо всё обдумаю, просчитаю возможные варианты развития событий, прежде чем предпринять какой-либо серьёзный шаг, рассмотрю ситуацию со всех сторон. Хэйли считает, что у меня совсем нет сердца из-за того, что я ещё ни разу ни в кого не влюблялась, остаюсь абсолютно равнодушна к школьным парням-спортсменам, не фанатею от красавчиков-актёров из молодёжных сериалов. И как мне объяснить ей, что сердце – всего лишь непроизвольно сокращающаяся мышца, призванная качать кровь по телу, и не имеет никакого отношения к чувствам, а любовь – не более чем химическая реакция в крови, игра гормонов? Она лишь в очередной раз покачает головой и скажет, что во мне чувственности, как в ветке бамбука. Я ещё не знаю, чего хочу от жизни, просто плыву по течению. Все мои друзья уже понастроили планов на жизнь, а я всё ещё чешу макушку, не имея понятия, чем буду заниматься в будущем. Может, выучусь на астронома, и всю жизнь буду созерцать звёздное небо? Вполне неплохая идея – я люблю звёзды. И это намного лучше любой работы с людьми: не придётся видеть ложь, лицемерие, фальшу, притворство… Звёзды – они такие, какие есть: яркие, недосягаемые, с холодом и презрением смотрящие на наш мир, но в то же время не оставляющие его, продолжающие светить тем, кто их любит. Наверное, я немного звезда. Многие считают меня странной, но это лишь из-за того, что я не такая, как они. Я не строю себе идеалов, не поклоняюсь постерам знаменитостей, не подражаю им, ни под кого не подстраиваюсь. Все вокруг нацепили на себя маски, боясь показать истинное своё лицо, будто кто-то может их осудить или обсмеять, зато с удовольствием обсмеивают тех людей, которые отказываются быть кем-то ещё, кроме себя. Люди вообще удивительные создания, не находите? Итак, думаю, несколько скрупулёзно испещрённых мною страниц хватит для знакомства и введения всех желающих в ход моих мыслей. Для первой записи достаточно.
Сообщение отредактировал Darlen - Пятница, 11.04.2014, 12:32
В свой день рождения я не ожидала ничего особенного. Да, было немного волнительно и радостно ощущать себя повзрослевшей на ещё один год, чувствовать себя на шаг ближе к взрослой и самостоятельной жизни, но отмечать свой праздник я перестала уже давно. Для меня это был просто один день в году, в который мне предоставлялось внимания больше, чем в какой-либо другой. В школе со всех сторон сыпались поздравления, родственники и Хэйли ходили со счастливыми улыбками и всюду старались мне угодить, порадовать, поднять настроение, а кузены… впрочем, в их отношении ничего не менялось. Я думала, что это будет очередной, ничем не отличающийся от других день, но ошиблась, и в кое-чём он стал для меня поворотным. Утром я встала на удивление рано, когда все остальные домашние ещё спали. До прибытия школьного автобуса оставалось два с половиной часа, но сон мне в тот день словно отбили. Я спустилась вниз, взяла пару печенюшек, приготовленных прошлым вечером мамой, с наслаждением рухнула на диван и включила развлекательный канал, показывающий рано утром забавные мультики. День явно начинался неплохо, и настроение моё росло с каждой минутой, я полностью погрузилась в водный мир Спанч Боба, и не услышала тихих шагов на лестнице. - С днём рождения, сестрёнка! – раздался внезапный вопль у меня за спиной, от испуга я поперхнулась печеньем и выронила пульт из рук. Естественно, это был Майк. Я уже готовила гневную тираду в ответ и собиралась в очередной раз окрестить его идиотом, но тут он с самой издевательской усмешкой прыгнул на диван, едва не превратив меня в лепёшку, и принялся щекотать. Боже, я ненавижу щекотку! - Майк, - вопила я во всё горло, пытаясь защитить свои многострадальные рёбра от его тонких пальцев, - прекрати! Ну всё, отстань! Отстань от меня, кретин! Но брат был непреклонен и продолжал свою пытку. Вообще, только заведя дневник, я заметила, что редко обращаюсь к брату по имени, чаще всего он для меня: дурак, идиот, кретин, баран, имбицил, дебил, осёл, а если рядом нет никого из взрослых, то я иной раз применяю и более хлёсткое словечко. Однако он никогда не обижался и не обзывался в ответ, а лишь продолжал с особым усердием подтверждать все эти свои прозвища. Я уже скатилась с дивана на пол и лишь слабо отбивалась от его рук, потеряв силы из-за беспрестанного смеха, из-за него же глаза были полны слёз. Наконец, Майк отстал от меня, откатился и разлёгся рядом со мной на полу, со смехом произнеся: «Подожди, я ещё и уши тебе дёргать буду!» Напуганная угрозой, я резко подскочила и с ногами залезла обратно на диван, пытаясь прийти в себя от жуткой пытки. Рёбра нещадно ныли. - Идиот, - выдохнула я. – Взрослеешь, а ума не прибавляется! Ничего, я тебе ещё отомщу на твой день рождения. - Это уж навряд ли, - беспечно вещал брат с пола. – Следующий свой день рождения я буду праздновать уже в самом престижном кампусе Теха. - Это кто же тебя туда возьмёт, умник? – саркастично усмехнулась я, зная о «тяге» Майка к учёбе. - Твоя вера в умственные способности собственного брата просто умилительна, сестрёнка, - ухмыльнулся в ответ парень. – А ты, между прочим, знаешь, кто признан лучшим учеником моего класса в этом году? Даю подсказку: это чертовски привлекательный, также чертовски обаятельный и во всех смыслах непревзойдённый парень нашей школы. У меня от удивления пропал дар речи. - Этого не может быть. Ты не мог так быстро подняться от стабильного троечника к круглому отличнику. - Между прочим, не от троечника, а от хорошиста, - как-то обиженно протянул Майк. – Но я знал, что ты мне не поверишь, а потому захватил с собой табель текущих свой оценок. Он достал из кармана сложенный вчетверо листок и с довольным видом протянул мне. Без сомнения, тётя Айрин сойдёт с ума радости, увидев его. - Ну и как ты это сделал? – брат загадочно улыбнулся, и уже хотел было открыть свою тайну, но тут за спиной раздался голос Катарины. В это утро, что, совсем никому не спится?! - Салют, серая унылая зануда, - пропела сестра, модельной походкой дефилируя к нам с бутылкой йогурта в руке. О, королева Катарина соизволила сегодня пораньше поднять своё божественное тело с постели… Неужели тоже решила меня поздравить подонимать одной из первых? Безусловно, её обращение относилось ко мне. - И тебе доброе утро, безмозглая размалёванная курица, - ответила я, а кузина довольно усмехнулась. Как можно заметить, с Майком у нас более тёплые отношения, чем с Кэти. Может, потому, что он не строит из себя непревзойдённого короля, в подчинении у которого находится весь мир? Пожалуй. Старшая сестрица не упустит ни единого шанса, чтобы позадирать меня, но явно делает это… как-то любя, что ли. По крайней мере, не думаю, что она кому-либо другому позволяла безнаказанно величать себя курицей, а не Катариной Всевеликолепнейшей. Ещё один её бзик: кузине до одурения нравится её полное имя, звучащее как-то горделиво и величаво, а называть себя Кэти она позволяет лишь близким людям: родственникам и друзьям. Для остальных она Катарина, и никто другой не умеет права называть её сокращённо. - Я тут от кого-то слышала, что у тебя сегодня юбилей, - тем временем продолжала сестра. – Отпразднуешь его нормально или опять со своей хиппушкой и прочими убогими и ущербными? Ты с такими вроде любишь водиться, насколько я помню. Под «хиппушкой» подразумевалась, безусловно, Хэйли, а вот «убогие и ущербные» ввели меня в замешательство, пока я не вспомнила Сида. Сид Фарелл, как я могла его забыть! Всё началось с того вечера, когда давний мамин друг встретился нам в парке, я тогда была ещё совсем маленькой. Сейчас, пролистав кое-какие её записи, я знаю, что Кевин был ей далеко не другом, и понимаю, отчего он так ко мне относился. Тот вечер отлично отпечатался в моей памяти, пожалуй, даже лучше любых других воспоминаний из детства. Добродушный весёлый человек, он тепло мне улыбался и разговаривал совсем как со взрослой, и оттого очень мне нравился. Я замучила маму вопросами в день нашей первой встречи, но она отвечала как-то рассеянно и нехотя, словно отмахивалась, и вскоре я забросила попытки выведать о нём побольше, и практически забыла. Одним весенним днём в младшей школе (а я тогда ещё училась в обычной общеобразовательной школе) к нам в класс пришёл новенький мальчик. Молчаливый и скромный, он с каким-то излишним равнодушием разглядывал кабинет, пока учительница представляла его классу. На перемене все наперебой спешили познакомиться с ним, поговорить, похвастать новокупленной игрушкой, но он оставался всё так же равнодушен, и совсем не был предрасположен к болтовне. Вскоре одноклассники забросили свои попытки завязать с ним разговор, и перестали замечать, а ему, казалось, не было до этого никакого дела. Лучший ученик в классе, умнее и сообразительнее меня, а у него совсем не было друзей! Мне было жаль Сида (а именно так его звали), он казался мне таким одиноким и никому не нужным… Именно поэтому вскоре я начала подсаживаться к нему, заводить разговоры, задавать вопросы, и только мне он на них отвечал. С ним было непросто общаться. Он не понимал шуток, метафор, переносного значения слов, ему обо всём нужно было говорить прямо. От Сида нельзя было спрятаться за улыбкой, отшутиться, а его проницающий прямой взгляд наводил иной раз жуть даже на детей, поэтому в классе его несколько побаивались и не решались обижать. Кэти при встрече с ним презрительно морщилась, а Хэйли терялась, - она всегда была чересчур болтливой, подвижной и заводной, а потому ровесник, способный часами сидеть неподвижно на одном месте и что-то старательно выводить в тетради, для неё был чем-то вроде загадки природы. И только я научилась находить с Сидом общий язык. Одним учебным днём наша учительница приболела, и распустила класс домой пораньше. Так как родители об этом не знали, то Кэти тут же сбежала вместе со своими подружками за мороженым, Хэйли помчалась со скоростью света домой к своей любимой приставке, а я только собиралась, не торопясь, отправиться в сторону дома. На выходе из школы я увидела недавнего своего знакомого, заботливо кутающего Сида в тёплую куртку. Кевин, естественно, тоже меня узнал и предложил подвезти до дома. С тех пор мы часто пересекались с ним после школы, он всегда спрашивал меня о моих делах, о делах мамы, папы. Мне было интересно с ним разговаривать, и я всегда выкладывала всё, как на духу. Вскоре он заметил нашу дружбу с Сидом, и стал приглашать меня к ним домой. Взрослые пришли бы в ужас, узнав, что я частенько бываю в доме одинокого мужчины, но будучи ребёнком ты совсем не понимаешь таких вещей. Однако Кевин относился ко мне только по-отечески и никогда не делал ничего такого плохого, о чём могли бы подумать взрослые, но я всё равно ничего не говорила домашним о своих визитах в дом Фереллов, где-то на интуитивном уровне осознавая, что это вызовет у всех бурю негодования и паники. Я рассказывала маме только о Сиде, с которым спокойно играла в кубики в доме его отца. Как ни странно, но именно Кевин пробудил во мне интерес к науке. У них в доме было полно научных книжек, приборов и всего прочего непонятного для любопытного детского сознания, и он мне с удовольствием всё объяснял. Он же помог мне сконструировать собственную мини-модель летающей тарелки, с которой я выступала на школьном конкурсе юных изобретателей. К сожалению, наше совместное творение не заняло призового места, победителем стал мальчик из параллельного класса, сотворивший собственную небольшую ракету, и мне было до ужаса обидно. - Не расстраивайся, Крис, - утешала меня тогда Хэйли. – Ты всё равно самая лучшая. Я всегда была для неё самой лучшей, и это всегда придавало мне сил, так что вскоре я действительно забыла о своём поражении. Мама также поддерживала с Кевином дружеское общение, и иногда мы даже вместе ходили к ним с Сидом в гости. Но всё разрушилось, когда однажды мой странный друг не пришёл в школу. День, два, три, неделю, а потом учительница сказала мне, что отец забрал документы Сида из школы, и больше он учиться здесь не будет. Я пошла к ним домой, но там уже жили другие люди. Куда они исчезли – никто внятного ответа мне не давал, мама обычно опускала глаза и уклончиво говорила, что сама не знает. Я понимала, что она обманывает, но вскоре всё же перестала лезть с вопросами. Сейчас я пролистала весь её дневник в поисках ответов, но так ничего и не нашла. Зато обнаружила кое-что интересное: обрывки вырванной бумаги практически в самом его конце, свидетельствующие о том, что кто-то небрежно вырвал пару страниц. Скорее всего, это была сама мама, но я не стала задавать вопросы. Что бы там ни было написано, она не хотела, чтобы я об этом знала. Что касается замечания Катарины об «убогих и ущербных», то она знала, чем был болен Сид, но я, кажется, упоминала об её бесчувственности? И это у кого ещё нет сердца… Сама же я планов на сей день не строила, в отличие от Хэйли, и ничего не успела ответить сестре, - все домашние уже встали и по одному направлялись ко мне, чтобы поздравить. Под натиском любвеобильных родственников Кэти пришлось отступить со своими подколками. За завтраком царит непринуждённая атмосфера, впрочем, как и всегда. - Эй, спайдермен, можно мне добавки? – обращается к маме Майк. С тех пор как она вернулась домой никакая, он постоянно зовёт её то человеком-пауком, то горе-алкоголиком. - Ещё раз назовёшь меня так, и я либо оттаскаю тебя за уши, либо подберу кличку пообиднее, - мягко отвечает она, но, конечно же, не приведёт свою угрозу в действие. Мама слишком любит своих племянников, и многое спускает им с рук, в отличие от их родителей, а они умело этим пользуются. Она всегда встаёт на их защиту, прикрывает их проделки, приходит на помощь, когда она нужна. Я же её совсем не понимаю, и считаю, что любая взбучка, преподнесённая этим двум кретинам, никогда не будет лишней. - Кристи, - неожиданно обращается ко мне тётя Айри, - ты уже решила, как будешь справлять свой день рождения? - Как-как, - тут же ехидно вставляет сестра, прежде чем я успеваю открыть рот. – Напьётся с подружкой за углом, пообжимается с мальчиком в туалете, да и вот всё празднование! Тётя укоризненно смотрит на дочь, а я вижу, как папа застывает с поднесённой ко рту ложкой и весь напрягается. Он, пожалуй, единственный, кто никак не может не привыкнуть к дурацким шуткам Катарины, и всякий раз на них реагирует, особенно если они касаются меня. - Что ты, Кэти, - спокойно отвечаю я. – Мне совсем не хочется тебя плагиатить. Я думаю просто сходить куда-нибудь с друзьями, вот и всё. Кузина довольно усмехается, а я пытаюсь незаметно для всех запустить в неё маленькой косточкой, выловленной из супа. Не хватало ещё, чтобы она мне весь день испортила. После завтрака мама, собственно, и преподнесла мне эту тетрадь вместе со всеми объяснениями и наставлениями. Я едва только начала возмущаться и предпринимать попытки отказаться, как приехал школьный автобус. Делать было нечего, пришлось запихать подарок в сумку и поплестись к транспорту, - наш водитель очень не любит ждать. На первых уроках не было ничего особенного, если не считать того, что Хэйли сладко проспала литературу, английский, физику и географию на последней парте, и все учителя перечисленных выше предметов очень на неё за это взъелись, ибо каждый из них считал свой предмет необходимым для жизни и развития молодого поколения. Но подруге, как всегда, было на это плевать. А вот последним уроком была химия. Когда-то мне нравился этот предмет, до прихода нового учителя, 27-летнего мистера Паркера, на которого Катарина, как и половина представительниц женского пола нашего класса, всерьёз запала. Теперь ни один его урок не проходил без томных взглядов, вздохов, «случайно» расстегнувшихся пуговиц на блузке и открытого кокетничества, вдобавок сестра, постоянно пихающая меня в бок с просьбой подсказать ей правильный ответ, окончательно убила мой интерес к этой науке. Пусть предыдущего нашего учителя, миссис Уолтман, и называли старой грымзой, зато никто не обсуждал её пятую точку у меня под ухом и не пускал слюней на парту, тем самым мешая мне сосредоточиться на решении задачи. К моему сожалению и всеобщей радости, миссис Уолтман находилась уже в достаточно преклонном возрасте, и, проработав в этой школе больше 30 лет, решила уйти на заслуженный отдых. Её место занял он - высокий, стройный, темноволосый и вообще «просто душка», как называли его мои смазливые одноклассницы. Сам мистер Дэниел Паркер тоже был не в восторге от такого внимания малолетних глупых девчонок, и всякий раз таким усталым взглядом одаривал очередную поклонницу, строящую ему глазки у доски, что мне становилось его жаль. Он был вообще замкнутым и нелюдимым человеком, жил в одиночестве на окраине города и взаимодействовал с очень малым количеством людей. О нём практически никто ничего не знал. Он чувствовал, что равнодушно к нему относятся только парни, я, Хэйли, которой по душе был больше неврастеничный англичанин Ричардсон, и ещё парочка умных девчонок нашего класса, а потому вызывал к доске и спрашивал обычно нас, – от греха подальше. Меня он особенно хвалил за познания в его предмете, и нередко говорил о том, что мне стоило подумать о карьере учёного, но я пропускала его слова мимо ушей, ещё не особо задумываясь о своём будущем. К тому же не очень хотелось ловить завистливые взгляды одноклассниц, которые чувствовали его ко мне внимание. Сам урок прошёл без особых происшествий, а вот по звонку учитель очень удивил меня, когда попросил задержаться ненадолго. Он подождал, пока зевающая Хэйли последней выйдет из кабинета, бросив мне: «Я тебя во дворе подожду», и жестом попросил сесть рядом с ним. - Я хотел поговорить с тобой по поводу контрольной, которую вы писали в четверг… - А что с ней? – не дослушав, испуганно спросила я. – Вы хотите сказать, что я плохо её написала? - Нет-нет, как раз наоборот, ты написала её на «отлично», как, впрочем, и другие мои контрольные, а ведь она была не из лёгких… Ты уже определилась, кем станешь в будущем? Ну вот, опять этот вопрос. Чем старше я становлюсь, тем чаще его слышу. Это начинает потихоньку надоедать, надо бы уже действительно определяться с выбором профессии. - Я ещё думаю над этим. - Я бы посоветовал тебе подумать о карьере учёного, с твоими-то способностями к точным наукам!.. Только ни в коем случае не становись учительницей, иначе намучаешься не хуже моего. Он добродушно улыбнулся, а я даже позволила себе рассмеяться. - Хорошо, мистер Паркер, я подумаю над вашими словами. Я могу идти? - Конечно. Всё ещё улыбаясь, я прошла к двери и на самом выходе оглянулась, поймав на себе какой-то странный взгляд учителя, но подумать об этом решила уже вне кабинета. Но, закрыв дверь, я напоролась на ухмыляющуюся физиономию Катарины, подкарауливающей меня в коридоре. Сразу же поняла, что это не к добру. - Надо же, оказывается, наш душка-химик падок на скромниц… Знала бы раньше – выбрала совсем другую тактику. - О чём ты, Кэт? Мы говорили о моей профориентации… - Ну, конечно, а о чём же ещё? «Кристина – вы моя лучшая ученица», «Кристина, покажи классу, как нужно решать такие задачи», «Молодец, Кристина, отлично. Классу стоит брать с тебя пример», и бла-бла-бла… Да он твоё имя на уроке произносит чаще, чем химические формулы! - Это неудивительно, ведь я действительно лучшая в классе по его предмету, не будем лукавить. - Ну да, ну да. Тоже мне, серая мышь, - хмыкнула кузина и, отлипнув от стены, направилась к выходу. Что касается её намёков, то, естественно, всё это бред сивой кобылы. Мистер Паркер видит во мне лишь ум, и ничего более. Я стараюсь вообще не думать о словах кузины, ибо начну воображать своего учителя гадким извращенцем, коллекционирующим мои фотографии… Боже, зачем я об этом подумала?.. И как мне теперь смотреть ему в глаза? Чёрт бы побрал эту Катарину! Но если от сестры я ещё могла отделаться простым «отстань», то от Хэйли никогда. Вечером того же дня, когда я развалилась на кровати с плеером, только что доделав уроки, она позвонила мне и приказала собираться в быстром темпе. - Куда? – задала я вполне логичный вопрос. - Как это «куда»? У тебя сегодня день рождения или я ошиблась? Веселиться в клуб, конечно же! - А может, не поедем?.. - Так, Кристина Каспер, тебе пятнадцать или шестьдесят два? Да чёрт возьми, даже моя бабуля в шестьдесят два года празднует юбилеи веселее! Всё, собирайся, я буду через десять минут. Разве похоже, что я могла возразить?.. Бар «У Хакки» - место, в котором Хэйли со своей компанией бывает очень часто. Наверное, это потому, что там ради прибыли готовы закрывать глаза на юный возраст посетителей, естественно, в рамках разумного. Алкоголь, однако, продают лишь совершеннолетним, но так как в цветной компании подруги водились и такие, то это никогда не было для неё проблемой. Поэтому в тот вечер мы с ней заказали столик в местечке подальше, она уболтала своего знакомого бармена пойти на нарушение закона, и с довольным видом протянула мне отвоёванный коктейль. Да, я иногда выпиваю. Нет, родители об этом даже не догадываются. И вообще, не во всём же мне быть правильной?.. К тому же пью я всегда в меру, и не возвращаюсь домой на четвереньках, как некоторые. И повод был, так что я оправдана. - Ну, за тебя, что ли! – произнесла Хэйли короткий тост и сделала довольно большой глоток. Я последовала её примеру. Одной порции вполне хватило для того, чтобы расслабиться, почувствовать себя увереннее и развеселиться. Подруга не переставала трепаться обо всём на свете, начиная с выходки нашего одноклассника на предпоследнем уроке, и заканчивая новой юбкой Кейси, что походила больше на ремень, чем непосредственно на саму юбку. Меня очень смешили её комментарии в сторону человека, что был до ужаса мне неприятен, и вскоре настроение взлетело вверх. Всё было просто отлично, пока мы не пошли играть в бильярд, за которым вновь всплыла тема о мистере Паркере. - Чего это, кстати, наш милашка Дэнни оставлял тебя после урока? Я едва не заснула на скамейке, пока ждала тебя. Вся женская часть учащихся за глаза называла нашего учителя химии Дэнни, исключая немногих. - А на уроках ты всё-таки не выспалась, значит? Ричардсон с тебя завтра с три шкуры сдерёт. А Паркер… всё треплется о том, что во мне живёт величайший химик. И чего он так ко мне с этим привязался? - Вау, подружка, да ты у нас везучая, оказывается… - О чём это ты? - Да о тех взглядах, что красавчик Дэнни на тебя бросает при встрече. Я ведь не всегда сплю на уроках, и многое замечаю. - Перестань, не бери пример с Катарины. Она мне сегодня этим весь мозг проела, между прочим. Но я скажу тебе то, что сказала и ей: ерунда это всё. - Ох, не знаю, не знаю… Может, это и так, но если нет, то я посоветовала бы тебе хорошенько подумать, прежде чем отбрыкиваться. - Хэйли, он старше меня на… двенадцать лет! Двенадцать! Так и вижу папино лицо, когда я его привожу его домой за ручку со словами: «Мам, пап, знакомьтесь, это мой парень»! Брр, и думать забудь. - Ну, дело твоё, - разводит руками подруга, но улыбается. Чёрт возьми, ну вот и надо же было ей всё мне испортить!.. Остаток вечера я провела, раздумывая, что ещё за взгляды бросает на меня школьный учитель, а домой вернулась едва ли не уверенной в том, что он маньяк. Теперь в школе я стараюсь не смотреть ему в глаза, словно на убой плетусь на урок, а если вижу, что он идёт по коридору, то прячусь за углом или очень быстро иду, чтобы не столкнуться с ним. И как мне доучиваться вообще? Он сам теперь, наверно, невесть что думает обо мне. Эх, поскорее бы выбросить из головы этот бред!..
0,25 за друга (Дэниел Паркер) Всего друзей: 33 0,5 за призрака от старости (до сегодняшнего дня забывала начислить этот балл) Итого: 22 балла
Ну и чтобы вы не забыли, как выглядит моя дурацкая панель в полскриншота : ) Пруф к "Баллам":
Немного о тех, кто хомячит по ночам
Недавно у нас объявился ещё один призрак - усопший пёс Бинго собственной прозрачной персоной :З Я уж думала, что придётся теперь за ним по всему участку призрачные ямки закапывать, ан-нет, исчезают они. )
Пропадать на несколько месяцев для меня уже норма, да. Но я всегда возвращаюсь! Хочу сказать спасибо всем, благодаря кому мы заняли второе место в "Династии сезона" *О* *участие в конкурсе для меня вообще стало сюрпризом, чего уж там говорить про удивление от занятого почётного призового места* В общем, спасибище за то, что читаете, ждёте и отдаёте голоса, мы вас любим :ЗЗ Что касается отчёта: букв в нём много, посему разбиваю на два поста, продолжение будет либо вечером, либо завтра, как получится. И да, за время моего отсутствия на привычных для меня хостингах произошли изменения, и теперь добавить через них изображения на сайт стало невозможно (ну, или мне просто не хватает ума, чтоб додуматься, как это сделать). Так что, пока не найду другой нормальный хостинг, придётся вернуться к старому доброму радикалу. %)
Лев, гиена и парочка предателей. Часть первая
- Ну, Кристи, миленькая, ну пожалуйста!.. - Нет, нет, и ещё раз нет! Которое из всех этих отрицательных слов тебе не понятно, Хэйли? Подруга супится, демонстративно резко разворачивается, на выходе одаривает меня взглядом а-ля «Ты мне больше не подруга» и так сильно хлопает дверью, что Ньютон, висящий в кабинете физики, едва вновь не познаёт на себе силу притяжения, свалившись на пол. Я тяжело вздыхаю. Ну вот, теперь снова начнётся игнорирование, холодные взгляды вскользь, бойкот, деланно обиженные гримасы… Она знает, что мне тяжело переносить ссоры с ней, даже такие пустяковые, а потому несколько раз на дню старается специально попасться мне на глаза, чтобы тут же обиженно закусить губу, послать испепеляюще-холодный взгляд и демонстративно отвернуться, строя из себя униженную и оскорблённую. Серьёзно, ну что за детский сад? Да даже дети так себя не ведут! Меня это раздражает, и я чисто из гордости и осознания глупости всего происходящего не иду на попятную, хоть и чувствую себя от всего этого препоганнейше. Но с каждым днём сопротивляться становится всё несноснее, ибо мне стало не с кем даже просто поговорить… И из-за кого всё началось? Ну, естественно, из-за этого её обожаемого Рика! Иногда я ловлю себя в мыслях с наслаждением расчленяющей его, затем пакующей каждую часть тела в разные коробки и отправляющей их по разным частям света. Кто узнал бы – сослал в психбольницу, как потенциально опасную для общества, но разве тут можно иначе? Рик так глубоко проник в голову Хэйли, что повредил ей там все мозговые отделы, отвечающие за благоразумие и здравый смысл. Вся моя головная боль началась с того, что однажды отца Хэйли поздно ночью срочно вызвали на работу (а дядя Фрэнк – коп) из-за серьёзной заварушки в одном из чахлых баров нашего города. Случай рядовой, но каково же было его удивление, когда он обнаружил в самом эпицентре свою дочь, замахивающейся тяжёлой пивной кружкой на ожиревшего местного пьяницу! Скандал дома Хэйл ждал грандиозный. Когда она позже, плача в трубку, именовала своего отца ужасным тираном, истеричкой и самодуром, то я ясно представляла в мыслях, как мистер Коллинз, багровый от негодования и злости, метался по комнате и, брызгая слюной, отчитывал нерадивую дочь. Итогом его продолжительной тирады стало наказание Хэйли: больше никаких прогулок, кроме как до школы и обратно, компьютер у неё изъяли, а по ночам теперь чуткий слух дяди Фрэнка улавливает даже малейший звук из комнаты дочери и всегда предотвращает её побеги через окно. Он ещё хотел спилить дерево, с помощью которого она беспрепятственно спускается со второго этажа, но отчаявшаяся подруга погрозилась спрыгнуть из этого самого окна просто так, если он посмеет посягнуть на единственный источник её ночной свободы. Зная, что Хэйли непременно исполнит свою угрозу, мистер Коллинз всё же отказался от этой затеи, не имея желания потом остаток жизни лицезреть дочь в инвалидном кресле. Тётя Либби во всей этой истории занимает нейтральную позицию и пытается помирить рассорившихся в пух и прах дочь и мужа, но куда там!.. Проще убедить бегемота пройти по натянутому канату, чем Хэйли признать свою неправоту и прийти с извинениями, а дядю Фрэнка – выслушать дочь, смягчиться и поговорить с ней без крика. Теплоты семейных отношений в доме подруги как не бывало, и каждый раз, как я прихожу к ней, то она ведёт ожесточённую словесную перепалку с отцом, которая обычно заканчивается его белым калением и её слезами. Я уже не пытаюсь облагоразумить подругу мудрыми изречениями, а просто сочувственно молчу, когда она, хлюпая носом, жалуется на непонимание родителя и его желание извести её. Больше я ничего не могу сделать. Мама с тётей Либб во время их совместных чаепитий лишь тихонько вздыхают, обсуждая эту тему, как вздыхаю и я, глядя на нахмуренную, подавленную подругу. Я вижу, что её гнетёт ссора с отцом, и ей хочется, чтобы всё было как раньше, но в то же время её самолюбие и гордость мешают сделать первый шаг к примирению. Наверняка аналогичная ситуация и у дяди Фрэнка, они ведь оба упёртые, как бараны, и совершенно не ясно, когда всё разрешится. По крайней мере, месяца оказалось недостаточно. Сейчас Хэйли и её отец перешли от активных боевых действий к холодной войне, а потому ситуация в доме обстоит несколько получше, но наказание всё ещё в силе, а «надзиратель», как теперь величает Хэйли отца, тщательно следит, чтобы тётей Либби не была сделана никакая поблажка по отношению к дочери. Почему же вдруг обиды Хэйли обратились на меня? Всё просто: отпускают её теперь разве что ко мне и со мной, предварительно позвонив моим родителям и предупредив их, что Хэйли придёт сейчас ко мне, и наказав обязательно перезвонить, когда она доберётся до нашего дома. А если мне с подругой нужно отправиться в библиотеку или магазин, то мистер Коллинз по нескольку раз за час обрывает мой телефон, требуя доказать, что Хэйл рядом со мной, и мы не в каком-нибудь баре. Обычно в такие моменты подруга громко кричит в трубку «Я ненавижу тебя, тиран!», а я потом со вздохом уверяю его, что с нами всё в порядке и передаю трубку для тех же самых слов кому-нибудь из взрослых, находящихся рядом с нами, - библиотекарю, продавщице или ещё кому-нибудь, чей возраст превышает пятьдесят. Мне тоже это не нравится, но что поделать?.. К тому же всё было действительно в порядке, пока Хэйли не начала меня склонять к обману. Под конец учебного года в одном из модных клубов города намечалась грандиозная вечеринка, «на которой обязательно должен быть Рик». Естественно, родители ни за что не отпустили туда Хэйли, если бы даже не застукали её тогда, и вот она уже несколько недель умоляет меня соврать им, что нас с ней пригласили на день рождения общей подруги, и что отказать будет неудобно. К тому же я должна обязаться не спускать с подруги глаз, своевременно набирать номер её отца и вернуть домой не позже одиннадцати. Я отказывала ей по нескольким причинам: во-первых, сама не хотела, чтобы она была там; во-вторых, собственно, сама не хотела никуда идти; ну и в-третьих, я понимала, что беру на себя огромную ответственность за подругу, и в случае чего буду во всём виновата сама. Да только как же растолкуешь ей всё это, если в голове у неё, кроме Рика, ничего больше не вертится? И вот уже полмесяца наблюдая её в хмуром настроении, которое становится хуже с приближением даты вечеринки, я понимаю, что уже готова сдаться. Ну, не могу я больше видеть её такой! А кто знает, может эта вечеринка сумеет сделать её счастливой, исполнив давнюю мечту? Чёрт. К тому же эта её обида, пусть деланная и глупая, очень по мне бьёт. Я уже представляю (и не сомневаюсь, что так оно и будет), как после вечеринки Хэйл звонит мне в слезах и кричит: «Я ненавижу тебя, предательница!». Потерять единственную подругу из-за этого придурка я не готова, как не готова и так просто сдать свои позиции. Да, все мы тут гордые, однако у Хэйли почему-то всегда получается переломить свою гордость и с жалостливым голосом снова умолять меня пойти с ней на эту треклятую вечеринку. И неужели она действительно так сильно любит этого парня? Ну нет, Крис, что ты несёшь, ты ведь никогда не верила в сие чувство, ты человек разума, а не сердца. Но зато ты веришь в дружбу, и не можешь так просто пустить под откос то хорошее, что есть в твоей жизни. - Я тут подумала, - сказала я на следующий день после тяжких размышлений подруге, - что ничего плохого на этой вечеринке случиться не может и… я согласна бессовестно наврать твоим родителям и отвести тебя в худшее место города только потому, что хочу увидеть тебя счастливой. - Крис, - тихонько отвечает мне Хэйли, и я вижу в её глазах то ли слёзы радости, то ли умиления. – Я тебя обожаю. Ты самая-самая лучшая! Последние слова она уже выкрикивает, сдавливая меня в объятиях, а я чувствую, что с души падает тяжелейший груз. Осталось лишь продержаться на самой вечеринке. Пойти я туда планировала, особо не заморачиваясь, просто нацепив свои любимые потёртые джинсы и более-менее приличную футболку, но подруга тут же меня предупредила: - Надень что-нибудь поприличнее, твои джинсы и толстовка Майка не подойдут. Желательно подобрать что-нибудь поярче. Я бы тебе помогла, но этот домашний арест… Отец посчитает слишком шикарным отпустить меня в магазин, а потом ещё и на вечеринку. И так, небось, после неё две недели никуда ходить не буду… Хах, «поярче»! Это легко для человека, у которого весь гардероб переливается цветами радуги, а что делать мне? Я обожаю джинсы и кофты, что больше мне на несколько размеров, и частенько дома одалживаю такие у Майка или папы, кривясь на одеяния кузины. Но в этом случае я могла обратиться только к ней… После продолжительной моральной подготовки я всё же смогла подойти к Катарине со своей просьбой, так как она, что удивительно, на вечеринку не шла. Кэти сначала очень удивилась, но потом нацепила свою фирменную ухмылочку и потащила меня к своему гардеробу. Там она вытаскивала яркие платья, осматривала их, мою фигуру, что-то в уме прикидывала и то и дело браковала одну вещь за другой, пока вдруг не остановилась, критично оглядывая нечто жёлтое в руках, что потом протянула мне с наказом надеть. Безусловно, сестра не ошиблась в своём выборе: платье было не слишком короткое, не слишком откровенное, что было для меня важно, но в то же время яркое и красивое. Тогда я подумала, что она знает меня лучше, чем я полагала. - Ах, первый выход Кристи в свет! Так волнительно! Катарина театрально сложила руки в замок и утёрла несуществующую слезу, пародируя голос и интонацию моей мамы, когда мы с ней вместе рассматривали меня в зеркале. Привычку дразнить меня чрезмерной родительской заботой кузены взяли уже давно, ещё с младшей школы, когда их собственные родители уже просто махнули на них рукой, предоставив делать всё, что заблагорассудится. С моими же мамой и папой дела обстоят совсем иначе, и они до сих пор носятся со мной, словно с маленькой. «Кристи, надень куртку – на улице холодно!», «Кристи, ну куда ты пошла, совсем ведь ничего не съела!», «Кристи, не задерживайся надолго» и прочие подобные их изречения всегда давали повод Майку и Кэти лишний раз надо мной погоготать, а потом ещё весь день подтрунивать. Меня одинаково раздражают и родители и кузены, но если от вторых я ещё могу отделаться, то от первых просто не посмею. Что касается Майка, то он стал причиной моего относительного спокойствия перед вечеринкой, сказав, что тоже будет там вместе с Кейси. Когда брат рядом я чувствую себя в безопасности и ничего не боюсь, даже того, что могу весь вечер пробыть с Кейси, пока Хэйли ластится где-нибудь к своему Рику. К тому же будет с кем пойти домой поздно вечером, не опасаясь нападения маньяка или хулигана, Майк ведь и того и другого в два счёта скрутит! Итак, брат пообещал держаться рядом, а после обязательно проводить меня и Хэйли до дома, и я поверила. Наивная.
Сообщение отредактировал Darlen - Понедельник, 16.06.2014, 18:47
Я никогда не была великой лгуньей, а потому жутко нервничала, когда подходила к дому подруги, и боялась, что её отец, умудрённый многими годами работы в полиции, сразу же меня раскусит. Удивительно, но голос мой совсем не дрожал, звучал так уверенно и искренне, что я бы даже сама себе поверила. Дядя Фрэнк задумчиво на меня смотрел, скрестив руки на груди, позади него, прикусив губу от волнения, стояла Хэйли. Я уже начала чувствовать, как внутри поднимается паника, когда он тяжело вздохнул, опустил руки и дал добро на «посещение вечеринки Люси, нашей общей подруги». Хэйл ликовала. - Ну и ну, Крис! Когда ты научилась так искусно врать? Даже я вдруг поверила, что мы идём к Люси! - Я тебя ненавижу, - хмуро отвечаю я на её восторги, ежеминутно одёргивая подол платья. И платья я тоже ненавижу. - А я тебя обожаю! – весело восклицает подруга и бросается мне на шею. Ей-Богу, как ребёнок… Едва мы лишь зашли в клуб, как мне тут же захотелось оттуда сбежать: оглушённая электронной музыкой, ослеплённая многочисленными прожекторами, сбитая с толку огромным количеством толкающихся людей, я чуть не сошла с ума. И как Хэйли может присутствовать на подобных мероприятиях каждую ночь? В ту же минуту я поставила себе цель продержаться до конца и как-то прожить этот вечер. Хэйли же чувствовала себя как рыба в воде, ловко пробиралась сквозь толпу, постоянно со всеми здоровалась и иногда даже останавливалась, чтобы перекинуться с кем-нибудь парой слов. Всё это время я плелась за ней, стараясь не упустить из виду, и то и дело оказывалась побитой чьими-то локтями, а туфли уже давно были серыми из-за того, что мне всё время наступали на ноги. Наконец, я заметила Майка с Кейси у барной стойки и, оставив подругу болтать с каким-то парнем, направилась к ним. - Привет, диметилбутан, - тут же поприветствовала меня недалёкая подружка брата, едва я дошла до них. Кейси считала очень остроумным называть меня различными химическими формулами, притом её совершенно не волновало то, что порой она называла соединения, не существующие в природе. Она собирала всё, что запоминала на уроках химии: натрийхлор, бензол, гликоль, а потому всегда называла меня по-разному. Когда я иной раз поправляла её из-за неправильного произношения формулы, то она кривилась и отвечала: «Ну я же не такая зануда, как ты, могу ошибиться!». - И тебе не болеть, Кейси, - устало выдохнула я в этот раз и приземлилась на стул у барной стойки. Ноги жутко ныли. На этом же стуле я, впрочем, просидела весь вечер. Майк, а позже подошедшие к нему Джонни и Сайрус, уже через полчаса испарились куда-то изрядно поддатые вместе с Кейси, однако я успела напомнить брату о том, что к одиннадцати он должен проводить меня домой. Брат согласно кивнул и оставил мне пару банок пива, наказав не скучать. Что касается Хэйли, то она позже подошла ко мне, сказала в очередной раз, что любит меня, и улетела на крыльях любви к своему Рику, с которым провела весь вечер. Меня оставили одну в непривычной обстановке, а потому мне очень хотелось сбежать домой, к своей любимой кровати, нацепить свои любимые джинсы, но нельзя: родители начнут спрашивать, почему я вернулась так рано, а потом до родителей Хэйли дойдёт, что я оставила её одну, обман раскроется, и обеим нам не поздоровится. Всё, что мне оставалось – последовать совету Майка. Время тянулось жутко медленно, и когда стрелки часов начали приближаться к половине одиннадцатого, я уже не выдержала. Выловила в толпе Хэйли, которая заверила, что Рик обязательно проводит её до дома вовремя, а мне не стоит волноваться. Я так устала за день, что смогла лишь махнуть на неё рукой, взяв обещание обязательно мне позвонить, когда доберётся до дома. Задачей сложнее для меня оказалось отыскать Майка. Телефон он почему-то выключил, среди толпы я его не видела, зато наткнулась на порядочно окосевшего Сайруса, который сказал, что понятия не имеет, где мой братец, но призвал меня не париться, остаться ещё на часок и выпить с ним. Я отказалась, парень пожал плечами, пожелал мне удачи и вернулся на танцпол. Не имея сил больше находиться в клубе, я вышла на улицу. Прохладный вечерний воздух стал для меня настоящим спасением. Я приложилась пылающей головой к холодной стене клуба и пару раз вдохнула его полной грудью, после чего вновь начала терроризировать телефон брата. Идти одной по тёмным переулкам мне вовсе не хотелось. - Майку звонишь? Бесполезно, он ещё час назад уехал куда-то с Кейси. Чую, им сейчас не до тебя. От неожиданности я едва не выронила мобильный из рук, а сердце провалилось куда-то в желудок. От тёмной противоположной от меня стены отделилась чья-то фигура и тут же вышла под свет фонаря, чтобы я могла её увидеть. Джонни. Интересно, и как давно он тут стоит? - Он не мог уехать, раз обещал мне уйти домой вместе в одиннадцать. - И тем не менее, его здесь нет, - усмехнулся приятель брата и подошёл ко мне ближе. Я же наоборот попятилась назад, чисто инстинктивно. – Можешь, конечно, ждать, но в таком случае проторчишь здесь до утра, и то не факт, что он о тебе вспомнит. Я могу тебя проводить. Я не сдержалась от ироничной усмешки, а левая бровь моя пренебрежительно взметнулась вверх. Чтобы он, да проводил меня? Нет уж, я лучше побегаю от маньяков, чем пойду с Джонни домой поздно вечером! - Спасибо, но я как-нибудь сама дойду, - всё ещё не скрывая презрительного тона ответила я, и буквально услышала, как скрипнули его зубы, когда проходила мимо. Отойдя от парня на пару метров, я остановилась и с опаской всмотрелась в темноту, поджидающую меня впереди. С надежной в сотый раз набрала номер брата, но абонент был недоступен. - Чёрт бы тебя побрал, Майк, - тихонько выдохнула я, чувствуя растущую внутри панику. – Ты же обещал!.. Вздохнув и набравшись смелости, я прошла ещё немного, но тут услышала чьи-то торопливые шаги сзади и второй раз за вечер едва не получила удар. Как ни странно, это был снова Джонни, решивший, видимо, отомстить за презрение и холодность к нему, великому и не отвергаемому Джону Рэнделлу. - Ну что, Кристи, боязно одной, без каменной стены в виде старшего брата? – раздражённо спрашивал он, поравнявшись со мной. Я ускорила шаг. - Справлюсь, - коротко бросила в ответ, чем окончательно взбесила нервного субъекта рядом. Джонни прошёл вперёд, схватил меня за плечи и спиной припечатал к стене какого-то заброшенного здания, около которого мы в этот момент проходили. Только сейчас, встретив его взбешённый взгляд, я поняла, во что вляпалась. Холод каменной стены обжёг лопатки, но задрожала я не от него, а от страха, нарастающего внутри, словно снежный ком. Сердце забилось быстрее. - С ума сошёл? Пусти меня! - Вот ещё! Я, между прочим, довольно долго ждал этого момента. Ты же вся такая правильная, ходишь нос от меня воротишь. Считаешь себя лучше всех, да, Кристи? Я не очень понимала весь тот бред, что он нёс, зато отлично понимала, что за ним последует. На глаза начали накатываться слёзы, а в голове я перебирала всех известных мне богов, призывая прийти их на помощь. Видимо, кто-то из них всё же откликнулся. - Мистер Рэнделл, что вы себе позволяете? Немедленно оставьте девушку в покое! Чей-то полный возмущения голос, старающийся сдержаться, чтобы не потерять официоз, очень удивил и меня и Джонни. Последний тут же убрал от меня руки и обернулся, а я, пребывая в шоке, постепенно приходила в себя, чувствуя, как каждая часть моего тела отбивает чечётку. Голос, однако, показался мне до ужаса знакомым. - Ааа, мистер Паркер, - мерзко протянул Джонни, отходя от меня на несколько шагов. – Решили прогуляться перед сном? - Да, решил, - сухо ответил… Дэниел. – И как видно, не зря. Не потрудитесь объяснить, что здесь происходит? - А что здесь происходит? – наигранно удивлённо переспросил Джон и обернулся ко мне. – Мы просто болтали, правда ведь, Крис? В ответ я послала ему полный ненависти и презрения взгляд, который теперь его только позабавил. Мистер Паркер перевёл взгляд на моё исказившееся от пережитого ужаса лицо, и в его выражении что-то сильно изменилось. - Исчезни, - уже прямо и бесцеремонно, не скрывая злости, практически прорычал он Джонни. Тот, не ожидавший подобного, ещё какое-то время просто простоял, пялясь на него, как на пришельца, но затем улыбнулся, примирительно поднял руки вверх и… исчез. - Ты в порядке? – обратился мужчина уже ко мне. Я смогла лишь кивнуть. – Вся дрожишь… Идём, здесь неподалёку кофейня, в которой делают самый лучший кофе в городе. Тебе нужно прийти в себя. Он шёл молча, уверенно глядя вперёд, ровно дыша и словно вовсе обо мне позабыв. Я же вечно спотыкалась на ровном тротуаре, судорожно хватала ртом воздух, всхлипывала и то и дело бросала на него взгляды исподтишка, такого невозмутимого, словно сейчас ничего такого и не произошло. Перевоплощение из уравновешенного, вежливого и галантного человека, которому стоило бы жить в девятнадцатом веке, в разъярённого и опасного льва, готового растерзать гиену за нападение на львёнка, очень меня удивило. Я в очередной раз споткнулась о собственную ногу и едва не растянулась на асфальте, когда мой провожатый неожиданно остановился напротив небольшого кафе. Я была в нём лишь пару раз за всю свою жизнь. - Пришли, - коротко бросил Паркер, и мы прошли внутрь. Схватив кружку с ароматным кофе обеими руками, я с наслаждением чувствовала, как нагреваются от неё мои окоченевшие то ли от холода, то ли от страха пальцы. Ноги всё ещё дрожали, но в голове всё начинало раскладываться по полочкам. - И что же вас сподвигло шататься поздним вечером с этим… горе-насильником, мисс Каспер? Вы всегда казались мне весьма благоразумной девушкой. Паркер вновь вернулся к своему официально-невозмутимому тону, что тут же заставил меня ощутить себя неуютно. Я почувствовала себя нерадивым ребёнком, отчитываемым жеманной гувернанткой. - Я тоже всегда считала себя таковой, мистер Паркер. Но Хэйли, - я осеклась, вспомнив, что всё, касающееся подруги, должно оставаться в секрете. – В общем, мне пришлось идти на вечеринку, которую посещать не очень-то хотелось. В итоге меня ещё и оставили там совсем одну, а… Джонни… этим воспользовался. Я замолчала, опустив глаза. Мой собеседник тяжело вздохнул. - Что ж, ясно, друзей вы выбирать не умеете, - я только открыла рот, чтобы возразить, что Джонни вовсе мне не друг, а Хэйли ни в чём не виновата, но он перебил меня, - и называй меня сегодня Дэниел. Всё-таки я ещё не такой старый, и мы не в школе. Я удивлённо посмотрела на него, представляя, как язвительно будет ухмыляться Катарина, если я в разговоре случайно назову его по имени. Однако всё же согласно кивнула в ответ. Между нами повисла пауза, которая угнетала меня, но совершенно не тревожила удобно устроившегося на соседнем стуле мистера Паркера, с наслаждением потягивающего кофе. Кофе был действительно отличный, но больше находиться в тягостном молчании я не могла. - А вы… Дэниел, что делали так поздно вечером на улице?.. - Тебя спасал, - невозмутимо ответил он, подняв на меня глаза. – А если серьёзно, то я практически каждый день выхожу вечером на прогулку. Бездумно гуляю по улицам города весьма долгое время. Это успокаивает и помогает собраться с мыслями. Я хотела саркастически заметить, что, видимо, не один километр он таким образом намотал, ибо спокойнее и собраннее его я никогда никого не встречала, но что-то в его взгляде удержало меня от подобного комментария. - И не скучно вам бродить в одиночестве? - Ничуть. С тех пор, как моя жена… Он осёкся, а я почувствовала, что нехотя прошлась по особым струнам в его душе. Я неловко отвела взгляд, хотя мне и было любопытно узнать о его жене (до этого вообще никто и не думал, что он женат), но ему явно не хотелось об этом говорить. Какое-то время он сидел, уставившись в одну точку, и видимо собирался с мыслями. - С тех пор, как моей жены не стало, одиночество является моим спасением. Толпы сочувствующих вокруг только нарушают душевное равновесие. - Мне очень жаль вашу жену, - я впервые за вечер прямо посмотрела ему в глаза, стараясь передать всё то искреннее сострадание, что наполнило мою душу. - У тебя очень красивые глаза, - после недолгого молчания ответил он, вновь введя меня в замешательство. Я ожидала чего угодно, но только не этого. - Да? А многие считают их жуткими. Они ведь практически прозрачные! - Ерунда. Истинная красота глаз в их выражении, а не цвете. Узнав тебя, я, пожалуй, даже соглашусь с мнением о том, что они отражают душу. Можешь считать это комплиментом от меня, если поймёшь его смысл. – Он помолчал, я тоже не нашла, что ответить. – Уже двенадцатый час. Твои родители не будут волноваться? Будут ли волноваться мои родители? Да они уже наверняка бьют тревогу по всему городу! Я достала телефон и с удивлением увидела, что он отключился. И когда успела сесть батарея? Быстро обрисовав ситуацию мистеру Паркеру, я засобиралась чуть ли не бегом метнуться домой, но он меня задержал, сказав, что поймает такси. К моему счастью, получилось это у него довольно быстро. Заранее расплатившись за меня с таксистом, он бросил мне на прощание: - Удачно тебе добраться. И в следующий раз подбирай себе компанию получше. Я поблагодарила его за всё и с облегчением откинулась на сидение. Вот так сходила на вечеринку. Дома меня ожидала, как я и предполагала, взволнованная мама. - Кристи, ну наконец-то, я уже начала волноваться. А где Майк? Он ведь должен был прийти с тобой. Таким образом, покоя мне в этот вечер не было совсем. Я проворочалась полночи, беспокоясь за этого остолопа, который заявился домой в третьем часу ночи, как ни в чём не бывало. Наутро он всё же вспомнил, что должен был проводить меня до дома, но даже и не подумал извиниться!.. Обиженная, я не разговариваю с ним уже целую неделю и по возможности стараюсь игнорировать, как и Хэйли, также не удосужившуюся мне позвонить, как обещала. Нет, с ней всё в порядке, Рик действительно проводил её, а родители ничего не заподозрили, но неужели так трудно было сделать один телефонный звонок?.. В итоге после этой треклятой вечеринки у меня обрисовалась весьма любопытная картина: те, кому я доверяла и верила, предали меня и бросили, а тот, кого считала маньяком-извращенцем, наоборот спас от подобного и помог. Неужели я совсем не разбираюсь в людях? Если так, то страшно подумать о том, что ожидает меня в будущем.
Угадайте, кто способен несколько месяцев подряд провалять дурака, а потом неожиданно вспомнить про династию, начать торчать целыми днями у монитора, сажая своё и без того близорукое зрение, и не выходить из игры до тех пор, пока лишь при виде одного ярлыка на рабочем столе не начнёт тошнить? Ну, конечно же я! В общем, так как июль признан месяцем Касперов (в последних числах ожидается викторина по моим чудикам), то я решила поднажать с отчётами, а то уж как-то слишком редко обновляется наша темка. Думаю, сил моих хватит записей на пять, по крайней мере, я буду стараться :З Тот отчёт, что находится ниже под спойлером, не очень мне нравится, но он объёмный и с сюрпризиками, вот. И да, я опять-таки потеряла шрифт, которым прописывала циферки на заглавных скриншотах, так что теперь они у нас другие. )
Ещё один из рода Каспер
Как это ни странно, но после последнего здесь описанного события, жизнь моя ещё очень долгое время шла без особых происшествий. Я не разговаривала с Майком больше месяца. Игнорировала, смотрела сквозь, держалась холодно и иной раз даже делала вид, что вовсе его не замечаю, а ему, казалось, было совершенно всё равно: он даже не подумал извиняться, признать свою вину или сделать хоть что-то, чтобы я снова начала считать его за старшего брата, готового всегда прийти мне на помощь. Такое безразличие обижало меня ещё сильнее, на какое-то время я даже задумалась: а дорога ли я хоть кому-то из них так, как дороги они мне?.. Иной раз даже слёзы наворачивались на глаза при наблюдении такого равнодушия по отношению ко мне и моему душевному состоянию. Позже я поняла, что моя обида выглядела со стороны, как обида ребёнка, которому не купили леденец, хотя обещали, ведь Майк не знал о том, что случилось после вечеринки. Иначе он, конечно же, ощутил себя более виноватым во всей этой истории. Да, я не сказала ни брату, ни кому-либо ещё, что Джонни в тот вечер окончательно слетел с катушек и едва не переступил очень опасную грань. Обо всём произошедшем знали только я и мистер Паркер, но я заметила, с какой опаской на следующий день смотрел Джонни на Майка и как вздрогнул, когда тот приветственно хлопнул его по плечу. Также я увидела, как вытянулось лицо Рэнделла от удивления, когда Майк спокойно общался с ним, как всегда, шутил и делился планами на выходные, а не схватил за шкирку и не проволок смазливой физиономией по всем школьным коридорам. Спустя несколько дней Джонни окончательно убедился в том, что я никому ничего не сказала. Сначала мерзавец лишь бросал на меня заинтересованные взгляды, видимо строил догадки по поводу моего молчания, начиная тем, что я могла быть вовсе не против, и заканчивая тем, что я так сильно его боюсь. Спустя примерно три недели он всё же снова подловил меня тет-а-тет, но прежде чем его рот успел искривиться в ухмылке, я предостерегла его со всем отвращением, на которое была только способна: - Прощаю тебя на первый раз, но если ты ещё когда-либо осмелишься подойти ко мне хотя бы ближе, чем на пять метров, то я всё расскажу Майку. Думаю, не стоит пояснять, что он сделает с тобой всё, что хотел сделать со мной ты. Но это будет в сто раз хуже, уж поверь. Джонни поверил, и теперь бросает на меня лишь косые взгляды издалека, а все вокруг недоумевают, почему он предпочитает держаться от меня подальше и забросил все свои идиотские шутки. Что касается Дэниела, мистера Паркера, то тот ведёт себя так, словно ничего и не было. Не было его геройского появления вовремя, ночных посиделок в кафе, странного разговора. Вот уж кто сама невозмутимость, а не я! Иной раз на уроке или при случайной встрече мы всё же обмениваемся непонятными для других взглядами, взглядами людей, у которых есть общая тайна. У нас не было больше возможности остаться наедине, но если бы и была, то, чувствую, он всё равно вёл бы себя так же. И Хэйли, и Катарина обе заметили, что в наших отношениях что-то изменилось, и что я больше не исхожусь возмущением от их намёков, но если подруга просто понедоумевала и перестала обращать внимание, то кузина выдала фразу в своём пошлом стиле о том, что у нас с «Дэнни» что-то было, за что я едва её не прибила. Что касается, Хэйли, кстати, то я никогда не могла долго на неё злиться и обижаться, но в поучительных целях всё же поигнорировала пару недель. Всё это время она бегала за мной с щенячьим взглядом и молила о прощении, я строила из себя до ужаса ею огорчённую, но потом всё же не выдержала. Наше общение возобновилось, и я вновь могла часами выслушивать её влюблённую болтовню о непревзойдённом Рике. Но вот моя обида на брата всё длилась и не спешила заканчиваться, а ему тем временем оставалось всего ничего до отъезда в универ. И пока все старались почаще и подольше побыть рядом с ним, поговорить, то я держалась в стороне, что вскоре заметили все домочадцы, однако я мастерски умею уклоняться от любых вопросов. После того, как стало известно, что Майка приняли в Техуниверситет, его родители ещё долго скорбели, узнав, на какой факультет он поступает, однако чем меньше дней оставалось до его отъезда, тем больше они оттаивали, смиряясь. Вот и я уже начинала злиться на себя за свои выдуманные обиды, не желая расставаться с братом нормально не поговорив и не попрощавшись, но ведь все помнят про мою гордость? Эта самая идиотская черта моего характера и заставила меня хорошенько помучиться, но Майк, видимо, тоже о ней помнил, потому-то буквально за день до своего отъезда сам и подошёл ко мне. Я спокойно читала книжку в своей комнате, чтобы хоть ненадолго избавиться от мыслей о своей никчёмности, когда старший братец бесцеремонно ввалился в мою обитель и поднял руки в примирительном жесте. - Ну хорошо, хорошо, - со вздохом произнёс Майк. – Я безответственный безалаберный кретин с мозгом детёныша африканского бабуина, не способный держать слово и отвечать за него, и скорее всего так и помру самодовольным имбицилом, не сумевшим поднять уровень своего интеллекта выше среднего. Я прощён? - Эм, - я удивлённо подняла на него глаза, сообразив, что он только что собрал все выражения, которыми я закидывала его в приступах раздражения. А я-то думала, что он пропускает их мимо ушей! – Мог бы просто сказать: «Извини»… - Могла бы просто кинуться мне в объятия с причитаниями: «Не уезжай, братик, мне так жаль, что я выносила тебе мозг все эти годы, и как я без тебя теперь буду вообще?» - парировал Майк, а затем отобрал у меня книжку и за руки стащил меня с кровати, - Иди сюда, зануда, я буду по тебе скучать! Я буквально услышала, как хрустнули мои рёбра, когда он сдавил меня своими ручищами, пытаясь выдать эту попытку задушить за объятия, однако на душе у меня стало легче. И почему мне было так трудно сделать подобный шаг? Нужно что-то с этим делать. Минут через пять Майк всё же соизволил внять моим мольбам и выпустил мои сжавшиеся до невозможного кости, после чего мы уже болтали, сидя на полу, как в старые добрые времена. Словно и не было этих нескольких месяцев «холодной войны». Мы поговорили о будущем и договорились, что через пару лет мы с Кэти приедем к нему в Тех. Да, я уже решила, что буду учиться именно там, и, думаю, Дэниел будет доволен, узнав об этом. Я никогда не была склонна к садизму, однако определённо с каким-то нездоровым удовольствием наблюдала за исходящей истеричными воплями Кейси, когда та узнала, куда поступает её бойфренд. Дело в том, что красотка, как и родители Майка, была не в курсе, куда он едет, и сама уже подала документы в ГСУ. Как позже Майк поведал мне по секрету, он специально не говорил ей о своих планах, чтобы наша «королева» с бумажной короной не поплелась вслед за ним, ибо достала она его за все эти годы ужасно. Итогом истерики Кейси стал их с Майком окончательный разрыв, который нисколько не огорчил моего братца. Да никого он, кроме самой Кейси, не огорчил, чего уж там!.. Даже тётя с дядей и мама выдохнули с облегчением, узнав, что не придётся принимать эту девицу в нашу семью, а Кэти с папой лишь равнодушно пожали плечами. Но я же готова была сплясать ламбаду в юбке из листьев, осознав, что она больше уже никогда не появится в моей жизни. Прощай, Кейси, прощай!.. Однако радоваться мне пришлось недолго, как и всем прочим, ибо вместе с Кейси нас покидал и Майк. Конечно, это было ненадолго и не насовсем, ведь никто ещё не отменял современные средства связи и передвижения, но всё же весьма угнетающая атмосфера печали обитала в нашем доме в день его отъезда. Провожать Майкла во взрослую жизнь отправилось всё семейство Саммерсов, мне же с родителями пришлось прощаться с ним дома. Не буду подробно говорить о том, как заливала его футболку слезами мама, и как я сама тайком сморкалась в собственный рукав, скажу лишь, что это было достаточно тяжело. Ещё буквально полгода назад я мечтала об этом дне, но когда он настал… мне поистине стало грустно. Если мне было так плохо, то Катарину, как человека, который, пожалуй, любил в этой жизни одного лишь брата, должно было рвать на части, и я с ужасом думала о том, что с ней случится из-за разлуки с Майком. Однако когда она вернулась домой с родителями после его отъезда, я не увидела в ней ни тени печали. Она вела себя, как прежде, держалась так же спокойно и непринуждённо. Она по-прежнему, только уже одна, пропадала неизвестно где, с кем и сколько времени, продолжала меня подкалывать, заниматься игрой на гитаре и, кажется, даже не думала о том, чтобы тосковать. Тогда я даже всерьёз начала подумывать о том, чтобы раздобыть святую воду и облить ею сестру: кто знает, может ещё в детстве в неё вселился демон, лишив души?.. Но прибегать к крайним мерам всё же не пришлось: однажды, проходя мимо её комнаты поздним вечером, я слышала, как она говорит с кем-то по телефону, и собеседника своего Кэти называла Майком. Ещё позже выяснилось, что подобные разговоры у них длятся по нескольку часов. Но всё же я не понимаю сестру, зачем прятать свои чувства даже от самых близких тебе людей? Ведь не может же она совсем ничего не чувствовать, а семья – это единственные люди, которые поймут и выслушают, от них не нужно прятаться. Да, так уж вышло, что собственная кузина, с которой мы вместе агукали в соседних колясках, будет являться для меня самой главной загадкой. Что касается мамы, то ей разлуку с племянником помогало легче перенести событие в жизни близких друзей. Дело в том, что Трейси и Джейк Майерсы уже наконец осознали, что молодость их ушла, а наследника, единственной отрады под старость лет, так и нет до сих пор. В итоге в их доме была объявлена операция «Беременность», которая вскоре оказалась успешно проведена. Сейчас тётя Трейси находится на небольшом сроке, но делегация во главе с мамой и тётей Либби, как бывалых матерей, навещает её чуть ли не каждый день. Оно и правильно: заводить ребёнка в таком возрасте трудно и опасно, но врачи уверяют, что всё будет в порядке. Ещё бы, с такой-то поддержкой и наблюдением… Однако если выдумаете, что на этом происшествия и сюрпризы в наших жизнях закончились, то вы наивно ошибаетесь. Одним скучным вечером, когда я в одиночестве переставляла фигуры на шахматной доске и выслушивала усмешки кузины, утверждающей, что такими темпами у меня разовьётся шизофрения, к нашему дому подъехала машина, блеснув по окнам ярким светом фар. Сначала я подумала, что какой-то заблудившийся в городе пытается развернуться, но мотор машины слишком долгое время гудел под нашими окнами, пока наконец не стих, а свет фар пропал, снова погрузив наш двор в темноту. Затем раздался хлопок двери, и взрослые уже замельтешили по дому, выглядывая в окна и гадая, кто мог к нам приехать в такой поздний час. Любопытство одолело и меня, я отодвинула занавеску в прихожей, но моё близорукое зрение позволило разглядеть лишь две размытые фигуры, освещённые уличными фонарями. Ни пол, ни возраст приехавших я определить не могла, зато отлично зрячая кузина, пристроившаяся рядом со мной, задумчиво произнесла: - Пафосно разодетая тётка и паренёк примерно нашего возраста… Заблудившиеся приезжие, не иначе. Встречать «приезжих» отправилась мама, и едва лишь за ней закрылась входная дверь, как до нашего уха донеслись удивлённые восклицания. - Лилиан! Это действительно ты?! Как выяснилось, поздними гостями оказались кузина мамы Лилиан и её четырнадцатилетний сын Трэвис, о существовании которого до этого дня никто даже и не подозревал. Об ещё одной своей тёте я слышала от мамы раньше и читала о ней в её дневниковых записях. Она говорила, что тётя Лилиан уехала из наших краёв как только окончила университет, и очень редко давала что-либо знать о своей жизни. По мнению родственников, она работала дизайнером интерьера в столице, была одинока и занята, так что её родители совсем потеряли надежду на внука, а, оказывается, он уже давно у них есть… Как только прошёл обмен приветствиями, а маму отпустил ступор от осознания того, что у неё есть ещё один племянник, Трэвиса скинули на наши с Катариной руки, а мама затащила свою кузину на кухню для серьёзного разговора, который мы очень отчётливо слышали из гостиной, сидя втроём в полнейшей тишине. - Но как же так, Лил, - недоумевала мама, гремя посудой. Как гостеприимная хозяйка, она должна была накормить гостю. – Почему ты нам ничего не говорила? Сколько лет твоему сыну? - Четырнадцать, - голос тёти звучал твёрдо, уверенно и как-то… обречённо?.. - Чет… Что? Это получается, ты родила его… на третьем курсе?! - Да. - Что-то я не понимаю… ты отучилась, уехала в столицу… - Ха, столица!.. Не было никакой столицы, сестрёнка, всё это время я прожила в Стоунвилле, небольшом городке на окраине страны, и проработала журналисткой в местной газетёнке. Я даже из соседней комнаты буквально почувствовала исходящие от мамы волны недоумения. В моменты сильного удивления её глаза становятся больше раза в два, черты лица вытягиваются, и вся она буквально деревенеет. Готова поклясться, в то мгновение с ней происходило то же самое. - Слушай, мне многое надо тебе рассказать, - продолжала тем временем тётя, тщательно подбирая слова. – Я уже была у родителей, всё им объяснила… твои старики, кстати, шлют всем вам огромный привет… Ну так вот. Как только вы с Либби уехали домой, мне стало до ужаса тоскливо… - …и ты подумала: «А почему бы мне не забеременеть, а потом исчезнуть неизвестно куда, наплетя родственникам всякую ерунду»?! - Не перебивай, пожалуйста, - вздохнула гостя. – Все свои претензии выскажешь в конце моего рассказа. В общем, мне стало скучно, и я пустилась во все тяжкие, лишившись контроля с твоей стороны. Вечеринки, друзья, прогулки, всё это завертелось вокруг меня, затягивая с головой, и я до сих пор не знаю, каким чудом дотянула до третьего курса. Студенческая жизнь жутко мне опостылела, и я мечтала поскорее убраться из Академии. Что ж, мечты сбываются, и одним днём я узнала о своей беременности. Избавляться от ребёнка я не хотела, и понимала, что не смогу продолжать учиться, но как только представляла лица родителей от такого известия, мне становилось плохо. Они так хотели дать мне образование, столько денег в него вложили, столько надежд возложили на меня, что я просто не могла их расстраивать!.. Тогда я решила бросить учёбу и перебраться в какой-нибудь тихий городок тайком, подальше от вас с родителями. Они исправно течение ещё двух лет посылали мне деньги, которых хватило на приличную съёмную квартиру в благоприятном районе, её обустройство, пропитание, одежду. Матери-одиночке, знаешь ли, нелегко найти работу, и эти несколько лет мы с Трэвисом жили практически полностью за счёт его бабушки с дедушкой. Растить ребёнка в одиночку оказалось не просто, особенно в первый год, но мне на помощь всегда приходила соседка Энн, мама с опытом. Она же присматривала за Трэвом, когда я устроилась ди-джеем в ночной клуб. Время моей работы было назначено с восьми вечера до четырёх утра, и я жутко изматывалась, недосыпала, мало ела, но зато у нас был хоть какой-то самостоятельный источник дохода. Когда Трэвис подрос, со всеми делами расправляться стало намного легче, и пока он играл на площадке с другими детьми, я убиралась в доме, готовила обед и шла рисовать картины. Кстати, в тот период я издала, весьма успешно, несколько своих книг под псевдонимом. Так что, если однажды увидишь книжку, чей автор Луи Касс, то знай, что она – дело рук твоей непутёвой кузины. С таким заработком жить стало намного легче, и когда родители перестали нас спонсировать, думая, что я уже окончила университет и делаю успешную карьеру в столице, мы не впали в нищету. Позже Энн помогла мне устроиться писакой в еженедельную городскую газету, в которой я и работаю по сей день. Сказать вам правду я всё ещё не решалась, да и не было времени об этом думать-то с маленьким сорванцом. Мне правда жаль, что всё это затянулось на такое долгое время… - Ладно уж, лучше поздно, чем никогда, - тихонько вздыхает мама. – Лилиан, а кто отец мальчика? После этого вопроса пауза затянулась надолго, так что я даже решила, что ответа не последует. Но, видимо, тётя просто знала, что Трэвис сейчас слышит каждое её слово, и надеялась, что её сообразительная сестра не станет задавать этот вопрос. - Я не знаю. - Ну, конечно, - почти истерически восклицает мама. – Могла бы и не спрашивать. И о чём ты только думала, Лилиан? - Уже слишком поздно читать мне нотации, дорогая сестрёнка. Что сделано, то сделано. К тому же я прекрасно воспитала сына сама. Он хороший мальчик, очень умный! Ты убедишься в этом, как только пообщаешься с ним лично. Эта краткая характеристика напомнила мне о новоявленном брате, который сейчас стоял посреди комнаты, вперив взгляд в наши семейные портреты, и вероятно ожидал, когда мы обратим на него внимание. В воздухе застыло тягостное напряжение, я не знала, как его разрядить, а Кэти не хотела. Она сидела на диване, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, смотрела куда-то сквозь стены и только ухмылялась на ту или иную реплику, доносящуюся из кухни. Но вот Трэвис устал изображать из себя предмет мебели нашей гостиной, энергично закрутил головой из стороны в сторону, как бы оценивая интерьер, и забубнил себе под нос слова из какой-то песни. Я понимала, что должна была как-то завязать разговор, развлекать гостя, просто сказать «привет», в конце концов, но не могла вымолвить ни слова, пялясь на него, как идиотка, и заламывая руки. - Эмм… Трэвис, - наконец сумела пролепетать я, а парень тут же оживился и заулыбался. – Меня зовут Кристина. А это Катарина, - быстро добавила я, указав на кузину, которая даже не удосужилась поднять на нас взгляд. - Очень приятно, я, как вы знаете, Трэв, - весело ответил паренёк, и я с каким-то странным облегчением выдохнула, услышав его приятный голос. Но что говорить дальше, боже?.. - Ну и чем же ты занимаешься в свободное время, Трэвис? – ехидно поинтересовалась со своего места кузина. – Рассматриваешь пестики и тычинки в ботаническом саду? - Неет, - чуть замявшись ответил парень. – Я очень люблю работать с компьютером, программирование… - Ну да, ну да, - бесцеремонно перебивает Кэт, игнорируя мои испепеляющие взгляды. – Истинный фрик, ни дать ни взять. Ладно, так как общаться с неудачниками мне совсем не интересно, а вы отлично найдёте общий язык, то я, пожалуй, отправлюсь смотреть сны. И да, Трэвис, мой тебе «сестринский», - она сделала упор на этом слове, - совет: не надевай больше эту дурацкую рубашку, а то так никогда не обзаведёшься девушкой. Впрочем, для какой-нибудь хиппушки сойдёшь, Крис тебя с одной такой познакомит. Ну прямо идеальная пара выйдет! Сказав последнее Катарина громко рассмеялась и вышла из комнаты, оставив меня, багровую от гнева на неё, и краснеющего от смущения Трэвиса, одних. Я заметила, что парень скис после её слов, и мне стало так совестно за кузину, как не было уже очень давно. - Ты её извини, - с таким выражением проговорила я, будто сама только что наговорила ему кучу гадостей. – Кэти у нас чересчур заносчивая и высокомерная. С ней не просто, но я всё ещё надеюсь, что где-то в глубине души она совсем другая. - Да ничего, - уже как прежде жизнерадостно ответил Трэв. – Родню ведь не выбирают, но, наверно, здорово иметь хоть каких-то сестёр и братьев. - На самом деле не всегда. Иногда очень завидуешь тем, у кого их нет! Я впервые за всё время улыбнулась, парень улыбнулся в ответ, рассеивая напряжение, кружащее над нашими головами. Я вздохнула свободнее. - Ну, так чем ты увлекаешься?.. В последующие полчаса после этого вопроса я молча выслушивала словоизлияния новообретённого младшего брата, и к концу его монолога, кажется, узнала всё о компьютерах и прочей вычислительной технике. Хотя, признаться честно, мысленно я не всегда пребывала в его пресловутом мире нулей и единичек, или попросту говоря – не очень-то внимательно и слушала. Внешне я делала крайне заинтересованный и внимательный вид, однако мысли витали вокруг самого рассказчика. Трэвис казался намного старше своих лет, однако в одежде и причёске явно прослеживалась подростково-мальчиковая небрежность. Он трещал без умолку об интересующей его теме, делая паузы лишь для того, чтобы я смогла вставить своё неравнодушное «Угу» и согласно покивать головой. Он не был похож ни на Майка, ни на его друзей-приятелей, ни на прочих знакомых мне парней, что немного сбивало меня с толку. Он простой и искренний. Он такой же, как я. От дальнейших моих размышлений и рассказов Трэвиса нас отвлекли голоса наших матерей, призывающих парня познакомиться с остальными обитателями нашего дома. Как только мама увлекла новообретённого племянника под руку, о чём-то расспрашивая, я глубоко вздохнула и снова вернулась к шахматному столику, задумчивым взглядом гипнотизируя фигуры. В ушах до сих пор звенела болтовня Трэвиса, но она не так грузила мой мозг, как беспорядочные словоизлияния Хэйли. От неё наоборот становилось легче. - Ты всегда играешь в одиночестве? – неожиданно раздавшийся рядом со мной звонкий голос, заставил меня подпрыгнуть на стуле. – Я думала, что шахматы - это парная игра. Нарушительница моего уединения с огненно-рыжей шевелюрой прошла к пустующему напротив меня стулу, села и, нахмурившись, оглядела фигуры. - К сожалению, людям в моём окружении не интересны подобные игры, - пробормотала я, вспомнив про заданный мне вопрос. – Иногда ко мне присоединяется папа, если находит свободное время. - Я тоже никогда не понимала этой ерунды, - отвечала Лилиан, задумчиво крутя в руках фигуру ферзя. – Сколько мне ни пытались объяснить. - Здесь нет ничего сложного. Я могу вас научить… Ещё около получаса, пока остальные родственники заваливали Трэвиса вопросами, я доступным для всех языком излагала ещё одной своей тёте основы игры в шахматы. Лилиан внимательно меня слушала и не переставала бросать в мою сторону задумчивые взгляды, на которые внешне я никак не реагировала. - Хм, а ты не похожа своих родителей, - сказала она, когда я закончила с теорией и предложила сыграть в обучающую партию. – Ни на мать, ни на отца… Если бы не такое явное внешнее сходство с Олли, то я подумала, что тебя подменили в роддоме. Я усмехнулась. - Мне не впервые такое говорят. Лилиан улыбнулась в ответ и сделала ход, едва не ввергнувший меня в панику. Шах. И этот человек не умеет играть?.. - Я думаю, вы поладите с Трэвисом, - невозмутимо продолжала она, пока я раздумывала, как мне выкрутиться. – Да и мы с тобой тоже. Пусть мы и не близкие родственники, но твоя занудливая мать весьма дорога мне, так что я хочу узнать получше и тебя. Ты ведь будешь навещать новоявленную тётушку? - Оу, да, конечно… с удовольствием. - Вот и отлично! Что ж, время уже позднее, нам с Трэвом пора возвращаться домой… Может, согласимся на ничью?.. Я радостно закивала, поняв, что только так смогу избежать позорного проигрыша, и в это же время в прохожую высыпали все мои домочадцы, чтобы попрощаться с неожиданно объявившимися родственниками. Мама выглядела счастливой, и я облегчённо выдохнула. - Может, встретимся как-нибудь на выходных? – весело спросил Трэвис, когда настал наш с ним черёд прощаться. - Конечно. Буду рада увидеться снова. Паренёк просиял и загрёб моё бренное тело в охапку. Мы стояли все вместе, за исключением Кэти, у окон, провожая взглядами отъезжающую от нашего дома машину. Едва лишь звук мотора перестал быть слышен, как комнату заполонили удивлённые восклицания: «Ну и ну, это точно Лилиан?», «Вот так сюрприз… А бедные старики всё это время думали, что дочка их просто забыла!», «Трэвис – славный паренёк. Такой милый. И почему Катарина так рано ушла спать?». Подобные выражения ещё полночи гудели в нашей гостиной, но я решила не участвовать в обсуждении и пойти спать. Мне всё это время было тоскливо без одного брата, и вот судьба послала мне другого… Интересно, поладим ли мы с ним? Мне бы этого хотелось, и Хэйли он определённо понравится. Да, нам нужно будем обязательно встретиться с ним в ближайшее время и поговорить нормально.
Не надо стесняцца х)) На экзамены Майк ходит исключительно в таком виде, возможно, поэтому и получает одни пятёрки :З Учится он, кстати, на литературном, а живёт в общаге, но об этом Крис ещё позже расскажет. ) Что касается Трэвиса, то он действительно настоящий сын Лилиан, и именно его фото красуется в шапке с пометкой "Genius", да. Папаньку его вы можете заценить в семейном древе и вот на этом скрине: Как и на любого другого ребёнка семьи для Трэва бросался кубик, выдавший старое доброе стремление к богатству -___- Пока я играла за Лилиан, набрала целую кучу компромата на нашего примерного семьянина и просто няшу Оливера Обожаю симские танцы : D
В общем, из-за переезда сайта накрылись медным тазом мои планы на пять отчётов в июле, так как после 13-го числа оставлять важные сообщения в темах не рекомендуют - их не перенесут на новый форум -___- Но раз уж не получается с июлем, то перенесём свой турбо-режим на август :З И как символично зато получилось - новая, студенческая жизнь Крис и Ко начнётся на новом сайте *о*
Новый брат лучше старых двух?..
- Кристи, ты уверена, что хочешь учиться именно в Техуниверситете? Ведь раньше же не хотела уезжать так далеко от дома, - в очередной раз с надеждой спрашивает мама за завтраком. - Абсолютно, - коротко и безапелляционно отвечаю я, а она тяжко вздыхает и опускает взгляд в тарелку. До нашего с Кэти отъезда на вольные хлеба осталось не так уж много времени, а потому всё внимание утром, днём и вечером теперь уделяется нам и нашему будущему. Я понимаю маму: она не хочет и боится отпускать меня так далеко от себя, мне и самой немного боязно и тоскливо оставаться без их с папой поддержки, но ведь я еду туда не одна, со мной будут Майк и Кэти. Это единственный аргумент, который её более-менее успокаивает, ровно как и меня. Сначала, когда до окончания школы было ещё далеко, я действительно задумывалась об учёбе в ГСУ, где могла бы выучиться на архитектора и всю жизнь в своё удовольствие заниматься чертежами, схемами и проектами, что так меня увлекают. Но после всей этой истории с Джонни и Дэниелом Паркером, я чувствую себя несколько обязанной последнему, ведь он так усиленно агитировал меня на поступление на биохимический… Подобный есть разве что в Техе, именно поэтому я туда и направляюсь. Учебный школьный год уже закончился, я не увижу своего учителя химии как минимум четыре года, так что решила так своеобразно поблагодарить его за заступничество и спасение. Да и саму меня химия ничуть не тяготит, мне всегда были в радость школьные уроки и личные домашние занятия этим предметом. Кто знает, может, однажды я сумею порадовать мир и мистера Паркера созданием чего-то, что позволит людям жить дольше и не умирать от болезней?.. - Но как же Трэвис? – не оставляет своих тщетных попыток отговорить меня мама, - Ведь вы так хорошо сдружились за этот год… - Мы с ним уже говорили об этом, и решили, что в поддержании связи друг с другом нам будут помогать телефон и Интернет. К тому же мы сможем видеться на каникулах и больших праздниках. За последний год мы с Трэвом действительно стали очень близки. На первых же выходных после нашего знакомства он позвонил мне и предложил сходить куда-нибудь, поговорить, узнать друг друга получше. Я согласилась, и вскоре мы уже сидели за уютным столиком одного из ресторанов Бухты. - Я никогда здесь не был, но в путеводителе это место обозначено как одно лучших в городе. Надеюсь, отравление мы с тобой не получим, - весело трещал Трэвис, пока я пробегалась глазами по меню, однако после его слов об отравлении начала более внимательно читать ингредиенты блюд. - Я тоже на это надеюсь, - заказав, на мой взгляд, самый безобидный салат, я откинулась на спинку стула и улыбнулась своему собеседнику. Ещё тогда я отметила, что совсем не чувствую той скованности и неловкости, что обычно посещают меня при общении с малознакомыми людьми. - Кстати, можно я буду звать тебя не Крис, а Тина? А то была у меня в Стоунвилле одна знакомая по имени Крисси, все звали её просто Крис. Так вот, стерва она была ужасная, и раз парни решили её проучить, подкинув в сумочку дохлую мышь. Всё бы ничего, да она, не заметив, вытряхнула эту мышь из сумочки себе под ноги и наступила. Вот смеху-то было, когда она верещала на всю школу, заметив, что вымазала свои дорогие дизайнерские туфли в мышиных киш… - Хорошо, Трэвис, я поняла, - прервала я увлёкшегося рассказом парня, чувствуя, что с каждым новым словом съеденный салат начинает проситься наружу, - можешь звать меня Тиной. Мне так даже больше нравится. На самом деле Тиной меня до этого момента никому и в голову не приходило сокращать, поэтому подобное обращение казалось мне диким и непривычным, но это лучше, чем всю жизнь ассоциироваться у брата с девицей, раздавившей дохлую мышь. Брр… - Отлично! Но раз уж мы пришли сюда, чтобы получше узнать друг друга, то расскажи что-нибудь о себе. Подобный момент в знакомствах под названием «Расскажи о себе» мне никогда не нравился, поэтому я скорчила страдальческую гримасу и коротко поведала ему о своём скучном житии. Закончила я свой мини-рассказ жалобами на кузена и кузину и, кажется, вывалила на голову бедняги всё, что до этого внутри у меня накипело. - Да брось, я уверен, что в ваших отношениях не может быть всё так сложно. Да, они не идеальны, но они – твоя семья, а значит – опора и поддержка во всём. - Ну, только если постоянный сарказм и подколки можно назвать поддержкой. - А ты представь свою жизнь без них. Какой была бы ты, если их никогда не было рядом? - Гм… пожалуй, ночами я бы спала спокойнее, но детство моё определённо было несколько серым и скучным, ведь Хэйли не всегда могла быть рядом. - И не только детство. Буквально через год ты оканчиваешь школу и уезжаешь в чужие края. Но ведь тебе будет спокойнее и уютнее, если они будут рядом? - Да… ты прав, Трэв. Абсолютно прав. - То-то же! Я всю жизнь мечтал о ком-то близком рядом, помимо мамы, которая слишком много работала, чтобы уделять мне достаточно внимания. Я помрачнела, осознав, насколько одиноким было детство Трэвиса. - Это было трудно, - расти без отца? - Эмм, не знаю. Я никогда не мог даже дать определение слову «отец», просто не осознаю, каково это, когда подобный человек рядом. Правда, у меня был Ларри, мамин бойфренд вот уже на протяжении восьми лет. Он неплохой парень, не раз звал её замуж, но она почему-то не соглашается. Наверное, боится, что таким образом даст понять, что он ей дороже меня, не знаю. Но этот человек всегда относился ко мне по-доброму, всегда старался уделить чуточку внимания и времени. В дни, когда он оставался у нас дома, мама всегда была весёлая и расслабленная, готовила что-нибудь вкусное, он приносил ей цветы, а мне – видеоигры, помогал с уроками, если нужно было. Но я считал его именно хорошим другом, а таким же важным и близким человеком, как мама. Наверное, между родственниками действительно есть какая-то душевная связь, которую нельзя ни подделать, ни купить. - Думаешь, если бы сейчас тебя нашёл твой настоящий отец, то он был тебе ближе, чем Ларри? - Думаю, что да. Родной человек – он ведь сразу чувствуется. Хотя, возможно, я относился к нему теплее просто оттого, что обрёл. Что просто могу выйти на улицу и сказать: «Эй, смотрите все, это мой папа!», и это действительно будет так. Возможно, если бы мама с самого появления Ларри в нашей жизни сказала, что он мой отец, то я тянулся к нему больше. - Быть может, однажды ты найдёшь своего настоящего папу. - Да, может быть. К тому же одно моё желание уже сбылось – я нашёл сестру в твоём лице. О подобном человеке я тоже мечтал всю жизнь. В общем-то, с этого дня нас с Трэвисом начало связывать не только кровное родство, но и дружба. В списке близких мне людей он стал занимать соседнее место с Хэйли, и мы много проводили времени вместе. А когда Хэйл начала официально считаться девушкой Рика (да-да, она всё-таки добилась своего) и пропадала где-то с ним денно и нощно, то Трэв стал моим настоящим спасением от одиночества. Мы часто выбирались по вечерам на прогулки, я показывала ему город, он веселил меня своими рассказами, заставлял о многом задуматься философскими рассуждениями. С ним мне было так легко и просто общаться, так уютно находиться рядом, что порою мне казалось, что именно с этим человеком прошло всё моё детство, а не с Майком и Кэти. И только лишь одному Трэвису я поведала неприятную историю о Джоне Рэнделле и моём персональном супермене-химике. Также часто я навещала и тётю Лили, приходя к ним в гости на съёмную квартиру. Лилиан всегда была рада меня увидеть, радушно встречала, угощала. С того времени она нередко гостила и у нас, подолгу разговаривая о чём-то на кухне с мамой и тётей Либби, а иной раз они и вовсе всей своей компанией направлялись навещать тётю Трейси, которая в скором времени родила дочь Тиану-Джейн (двойное имя девочке дали по первым буквам имён её родителей - Трейси и Джейкоб). Все они считали своим дружеским долгом проведать малышку Ти-Джей и её родителей. Мы же в такие моменты обычно сидели с Трэвисом у него дома, веселясь по максимуму. Мне очень нравилась его комната со всем свойственным мальчишеской комнате беспорядком и небрежностью. На компьютерном столе у него всегда красовались стопки из журналов, компакт-дисков и учебников, повсюду были разбросаны забавные статуэтки и резиновые игрушки, стены увешаны плакатами. По сравнению со строгим и скучным убранством моей комнаты, его дышала жизнью, и явно передавала яркий характер своего хозяина. За это время Трэвис научил меня кое-каким компьютерным фокусам, сделал профи в парочке стратегических игр, но самое главное – научил ценить то, что у меня было. Безусловно, к годовщине своего знакомства мы могли назвать друг друга лучшими друзьями. Когда я сообщила ему, что собираюсь уехать в Тех, то он только поддержал меня и сказал, что это отличный билет в будущее. Так что, последний мамин козырь в рукаве оказался бесполезной, проигрышной картой. Плюс ко всему прочему перед выпускным вечером Хэйли осчастливила меня новостью о том, что поедет учиться со мной. Разве после всего этого у меня могли ещё остаться какие-либо сомнения в выборе учебного заведения? Но перед отъездом в университет был ещё сам выпускной, который надолго врезался мне в память, и не только потому, что этот день означал прощание со школьной жизнью. Запомнился мне скорее вечер после выпускного, когда я вышла на улицу прогуляться из душного здания ресторана, где шло празднование, и сама собой наткнулась на парк, в котором мы любили гулять с мамой в детстве. Глаз зацепился за качели, на которых мы качались вдвоём с Сидом, ворота, у которых я впервые увидела его отца, Кевина… - Замечательный вечер, не правда ли? Сегодня так много звёзд… Чей-то глубокий голос, раздавшийся позади, заставил моё сердце упасть в желудок и с силой биться о его стенки, пытаясь вырваться наружу. Я обернулась и заметила чью-то тёмную фигуру на скамейке под деревом. Голос оказался знакомым, и я без страха подошла ближе. - А вы всё гуляете по ночам, Дэниел? – почему-то я была очень рада обнаружить на скамейке мистера Паркера. С того треклятого вечера наше общение было лишь официальным, на уровне «ученик-учитель», а мне очень хотелось вновь пробить его на откровения. Ещё один человек-загадка в моём списке, сразу же после Катарины. - А ты, к счастью, больше нет, - невозмутимо отвечал он. – Как и любая благоразумная девушка. Я улыбнулась и опустилась рядом со своим уже бывшим учителем химии. - Я ведь скоро уезжаю, мистер Паркер. В Техуниверситет, как вы и советовали, буду посвящать жизнь науке. На удивление, я не заметила на его лице ни тени радости. Даже наоборот, нечто вроде… тоски?.. - Ты действительно уверена, что хочешь этого? - Странно, что все вы задаёте мне этот вопрос… Да, я уверена. Моя прабабушка была учёным, и родители очень рады и горды, что я пойду по её стопам. - Что ж, у тебя действительно большой потенциал, в этом он не ошибся… Ты сможешь многого добиться. - Эмм, что? Кто во мне не ошибся? - Не обращай внимания. Я потерянный человек, постепенно выживающий из ума, и уже ни на что не годный, но у тебя ещё всё впереди… Ты хороший человек, и мне жаль, что всё так выходит. Прости. - Простить? Вас? Но за что? - Когда-нибудь поймёшь. – С этими словами он поднялся со своего места и посмотрел на меня таким взглядом, что тело покрылось мурашками. – Удачи, Кристина. Я в тебя верю. После этого он просто развернулся и зашагал прочь, в последний раз сказав что-то про прекрасную звёздную ночь, оставив меня в одиночестве на скамейке с раскрытым ртом. Вот так попрощалась с любимым учителем! И что значит весь этот бред? Неужели Дэниел в самом деле настолько одичал от своего одиночества, что спятил в таком молодом возрасте? Не нужно было оставлять его одного после того вечера, не нужно было… Впрочем, после этого странного разговора я его больше и не видела. Ни в школе, ни на улице, ни случайно в супермаркете. Словно он только и ждал того момента, когда мы попрощаемся, чтобы исчезнуть из города. Не выходил Дэниел у меня из головы и в тот день, когда я паковала чемоданы, собираясь на вечерний поезд до студгородка. Техуниверситет находится в трёх днях пути от Бухты, и мне стоило готовиться морально к тому, что все эти 72 часа придётся провести вместе с Катариной в одном вагоне, которая уже сейчас летала по всему дому, собирая свои вещи и распевая песни Металлики, но о чём я думала? О том, что Паркер отреагировал на мои слова не так, как предполагалось, да ещё и приправил наше прощание обильной кучей отборного бреда. - Хэй, девочка-ботан, ты не видела мой чёрный лак? – врывается в мою комнату Кэти, а я в ответ лишь устало качаю головой. Кузина, видимо, приняла моё потерянное состояние за что-то иное. - Да не грузись ты, - едва ли не с нежностью произносит она. – Вид такой, будто у тебя любимый хомячок сдох. Не переживай, поедем учиться, встретишь там себе какого-нибудь забитого ботаника, будете вместе жить-поживать, да книжки изучать… Я никак не отреагировала на её слова, продолжая меланхолично складывать одежду в чемодан, так что ей пришлось лишь махнуть на меня рукой и отправиться дальше на поиски своего лака. Однако стоило мне лишь застегнуть молнию на чемодане и спуститься вниз, чтобы известить всех о своей готовности отбывать, как я наткнулась на очередное испытание – маму с набегающими на глаза слезами. Папа на улице помогал дяде Брэндону поместить багаж Кэти в машину, тётя Айри давала дочери напутствия в дорогу, так что мы были дома только одни. Я тяжело вздохнула, не представляя, как буду со всеми ними прощаться, а особенно с мамой. - Присядем на дорожку, - уже дрожащим голосом говорит она, и мы вместе усаживаемся на диван. - Мам, - начинаю я, пытаясь подобрать в уме нужные слова. – Со мной всё будет в порядке… - Знаю-знаю, ты ведь у нас такая умница. И учиться будешь хорошо, и от неприятностей увернёшься, не дашь скатиться брату с сестрой… Но мне всё равно не хочется тебя никуда от себя отпускать!.. - Ну, чего ты так боишься, мам? Со мной ведь будут и Майк, и Кэти, и даже Хэйли! Там, где я не справлюсь одна, мы справимся вместе. - Да, но… - Что? - Будь осторожна, и если однажды наткнёшься на что-нибудь странное, то тут же сообщи нам. - О Боже, да что же вы все загадками какими-то говорите!.. - «Вы»? - Не важно. Я поняла тебя, мам. Всё будет хорошо, обещаю. - И помни: что бы ни случилось, ты всегда можешь вернуться домой. Мы будем любить несмотря ни на что, и здесь тебя всегда ждут. - Намекаешь на историю тёти Лили? Не волнуйся, я всё знаю. Я тоже вас люблю. Едва лишь я сказала последнее, как в комнату вошёл папа с каким-то обречённым: «Пора!». Ей-Богу, как на какую-то каторгу провожают… Стоя уже в дверях, я никак не могла отцепиться от мамы, которая вовсю шмыгала носом в мою майку, но однако отказалась ехать провожать меня на машине: долгие проводы – лишние слёзы… Уже сидя в машине, я отвернулась от чересчур веселящейся кузины, вперив взгляд в окно, делая вид, будто в последний раз оглядываю родной городок. На самом деле я усиленно глотала и прятала слёзы, чтобы не разреветься на смех Катарине, и мысленно молила дядю Брэндона поскорее завести мотор и уехать. Майка была ещё мокрой от маминых слёз, на щеке теплился поцелуй тёти Айри на прощание с пожеланием удачи, и я с облегчением откинулась на сидении, когда мы наконец завелись и отъехали от дома. В голове было пусто, а на душе тоскливо. Уже на вокзале я встретила Хэйли, которая ехала вместе с нами, и настроение чуть приподнялось от уровня плинтуса. - Ну что, подруга, едем во взрослую жизнь? – весело спрашивает Хэйл, приобняв меня за плечи. Я согласно киваю, и мы втроём направляемся в свой вагон. Прощай, Бухта. Надеюсь, не навсегда.
Впервые за всю свою послестуденческую жизнь Ева устроилась на работу по специальности Дети выросли, теперь можно и поработать :З
Очень веселят меня те личности, что зовут увлекающихся в свои секты сообщества. Один вот даже не поленился прямиком за Брэном в бассейн зайти о.о
И ещё немного о том, какие чудеса творят дефолтные лица: вот такой няш обслуживал Крис и Трэва в ресторане, а не какой-нибудь обычный максисовский тролль ^^
Сообщение отредактировал Darlen - Суббота, 12.07.2014, 05:59
Вход
Обожаю симские танцы : D 
