Самый обычный день, ничем не выделяющийся из ряда других, таких же обыденных и повседневных. У меня выходной, но меня это почему-то не радует. И что же мне делать в этот выходной? К тому же я буду дома совершенно одна, не считая кошки. Мне нечем заняться. Вообще. Тоска смертная. Даже нечего записать в собственный дневник. Надо сделать что-то полезное, например, убраться дома. Или почитать. Да, пожалуй, второе полезнее, к тому же намного интереснее. Пойду-ка я.
***
День не задался с самого начала! Почему? Для начала потому, что я просто не знала, чем бы мне заняться. А вот дальше… Об этом я и хочу сейчас написать.
Который час я читала книгу, которая мне уже давно наскучила. Я пошла на кухню в надежде найти что-нибудь съестное, но вместо этого нашла лишь гору грязной посуды и практически пустой холодильник, в котором была лишь курица, да и ту нужно было готовить. Пришлось себя пересиливать. Я все-таки не очень люблю готовить.

Наконец-то домой пришел Джон, дружище. Я еще не писала, что он устроился на работу, нет? Так вот, он нашел довольно интересную должность, так еще и высокооплачиваемую. Позвонил работодателю, ему назначили собеседование, и Джон его прошел, его приняли на работу! Да-да-да, я так рада за него, безумно рада! Он такой молодчина! В общем, это был его первый рабочий день, и мне, конечно же, очень хотелось узнать, что да как.
– Джон, ты расскажешь мне, как прошел твой первый рабочий день? Тяжелый, наверное, выдался. Так как? – кричу я с кухни.
– Эмм, я жутко устал и дико проголодался, у нас есть что-нибудь поесть? – голос был какой-то чересчур наигранно-усталый, меня это малость смутило, но виду я постаралась не подавать.
– Через пять минут курица будет готова, ты как раз успеешь помыть руки и переодеться.
Ровно через пять минут курочка источала приятный запах со стола, а Джон уже сидел на стуле с вилкой в руке, ритмично постукивая ею о стеклянную столешницу. Я тоже сажусь за стол и только теперь замечаю миленький букетик ромашек посреди стола. Обожаю ромашки! Хм, что-то я не припоминаю цветы тут, интересно, откуда они взялись?

– Джон?
– М? – тщательно прожевывая пищу, смакуя каждый кусочек, отвечает он.
– Это ты принес ромашки?
– А что, тебе они разве не нравятся? – надулся парень, вернее, сделал вид.
– Нет-нет, что ты говоришь? – начала оправдываться я. – Мне очень нравятся, ты же знаешь, что это мои любимые цветы. Я, конечно, глупый вопрос задала, ведь заранее же знала ответ, – начала размышлять я вслух. – Они такие милые…
– Я знал, что тебе понравится, – улыбнулся в ответ Джон.
– Скажи, зачем столько хлопот? И все это ради одной маленькой меня? – похлопала глазками я.
– Ты до сих пор не поняла? – в его голосе совсем не было красок, кроме одной… разочарования, что ли?
– Не поняла что? Неужели ты говоришь о… о… – я не успеваю договорить, меня перебивают.
– Именно, о своих чувствах к тебе! – Друг сделал такой вид, мол, наконец-таки она догадалась. Странный он сегодня.
После этих слов Джон как-то подозрительно странно взглянул на меня, но потом отвернулся. Видимо, не хотел смотреть на меня, боясь чего-то. Но чего, чего бояться? Он хочет поговорить о чувствах, но при этом ведет себя как школьница! Мы же взрослые люди, в конце-то концов, почему он отводит свой взгляд и начинает как-то слишком уж вдумчиво жевать курицу, смущаясь и заливаясь краской. Детский сад, штаны на лямках!

– Джон! – я почему-то почти перешла на крик. – Почему ты отворачиваешься от меня, когда собираешься поговорить со мной о своих чувствах? Ведешь себя, как школьница, честное слово.
– Хорошее сравнение, – улыбнулся парень, но это была горько-кислая улыбка, меня саму перекосило. – Но что ты хочешь от меня услышать? Лично я боюсь, что это не взаимно, поэтому и веду себя «как школьница», – передразнил он. – Думаешь, это так уж приятно сидеть на иголках, ожидая ответа? Так ты ведь еще и тянешь! Эмм, пожалуйста, ответь мне уже хоть что-нибудь. Даже если ты скажешь, что не любишь меня, это будет в миллион раз лучше, чем молчание, медленно, но верно съедающее. Знаешь, я влюбился в тебе с первого взгляда, как только впервые увидел тебя, но долго боялся признаться в этом даже себе. Мне было очень трудно поверить, что я способен на любовь, в которую перестал верить еще со школьной скамьи. Я считал, что это не для меня. Но ты будто окрылила меня, я был настолько воодушевлен, что даже написал тебе стихи, но боялся их показать, представляешь?
Сказать, что я была поражена такими словами наповал, – ровным счетом не сказать ничего! Я просто сидела в ступоре, обдумывая все варианты ответа. Но время все шло и шло, улыбка с лица Джона постепенно сползала, а мне нужно было что-то отвечать. Но что? Я так давно ждала этих слов, но теперь мне кажется, что если я отвечу ему взаимностью, то совершу ошибку, чуть ли не самую главную в своей жизни! Я так и не смогла разобраться в себе, не смогла понять, что же чувствую к Джону и что чувствую к Девиду … Нет, нельзя молчать и игнорировать, человек открылся, доверился мне, а я что? Я просто бесчеловечна в таком случае!
– Джон… я…мы… Понимаешь, – наконец-то у меня появилась хоть какая-то мысль, как все объяснить человеку, – я так и не поняла, что чувствую к тебе на самом деле, правда. Ты отличный человек, прекрасный друг, но… У меня такое ощущение, что если мы начнем с тобой встречаться, то это будет нашей с тобой ошибкой. Это чувство называется интуиция. Давай останемся просто друзьями.

Фух, сказала! Как-то даже полегчало! Надеюсь, он все правильно поймет.
– Что ж, выбор твой, я не буду настаивать на своем, - Джон совсем поник. Как я могу быть такой заразой? – Ладно, друзья лучше, чем вообще ничего, правда? Наверное, ты права. Давай забудем этот дурацкий разговор, хорошо?
– Конечно, давай общаться как раньше, надеюсь, все получится.
Разумеется, Джону радости моя фраза не особо добавила, но, по крайней мере, он постарался изобразить счастье на своем лице. Ужин прошел не очень, как-то очень натянуто. Нам обоим сейчас хотелось посидеть в одиночестве и поразмышлять. Так мы и сделали. Я ушла к себе в мастерскую. Когда очень много эмоций, и они начинают плескать через край, я иду рисовать. Мне это всегда помогает, единственное, что уже давно поняла. Цветовая гамма зависит от настроения и самих эмоций. Это, кажется, и так ясно. Всегда становится легче, когда выплеснешь часть эмоций на бумагу. Хм, интересно, что все по-разному справляются с огромным количеством полученной информации: кто-то заедает, кто-то запивает, кто-то пишет, а я вот рисую. Не в ту степь меня понесло, опять.

Джон. Мне его искренне жаль, и я действительно злюсь на саму себя и на свою «интуицию». Человек открыл мне свою душу, а я туда плюнула. Вспоминаю саму себя годик назад. Тогда плюнули в душу мне. А что я? Я только и делала, что размазывала сопли по рукаву. А какие мысли лезли в мою голову! Я не писала об этом, потому что сама боялась их, но потом приняла и даже не просто думала о самоубийстве, а рассматривала как отличную альтернативу слезам и соплям. Было много и других вариантов не лучше. Не знаю, что бы я делала, если б не было рядом Джона. Наверное, сейчас мне уже было бы все равно. Даже не хочется об этом вспоминать. Черт, я ужасный человек!
Злость и обида на Девида давно прошли. А что я чувствую на самом деле?

Утро. Когда последний раз оно было таким приятным? Вот уж не помню. Но сейчас я лежу в кровати и просто наслаждаюсь этим утром, пока солнышко ласкает мое лицо, а Риа тихонько мурлыкает во сне. И что самое главное – никакие дурацкие мысли не посещают мою голову. Приятное чувство, когда ты ни о чем не думаешь. Отличное утро, совсем не хочется вставать, продолжалось бы так вечность! Но нет же, через пять минут идиотскому будильнику надо все испортить. Черт, мне пора на работу! Не хочу даже из постельки выползать, взять бы выходной, но не могу, я уже брала на этой неделе. Приходится вставать.


Я сижу за столом, завтракаю. Из комнаты выползает Джон, его лицо уже не выглядит заспанным, а вот глаза все еще сонные. Как же я не хочу на работу, может, гори оно все синим пламенем? Нет, нельзя так халатно относиться к работе, все-таки на мне такая ответственность! Друг садится на рядом стоящий стул и некоторое время о чем-то думает. Пару секунд я просто думала о Джоне, но я же не могу просто допить свой кофе и уйти на работу. Всяким мыслям нужно обязательно посетить меня и испортить все утро!
– Эмма, о чем ты так сосредоточенно думаешь? – как бы невзначай спрашивает Джон, будто просто так, между делом.
– Я вот думаю, правильно ли поступила. Может, все должно было быть не так, как думаешь?
– Как я думаю? Я думаю, что все произошло так, как и должно было быть, раз ты еще не испарилась в воздухе, а я еще не переехал в другой город. Такой ответ тебя устроит?
– Вполне, – я улыбнулась, – ну, я тогда пойду. Мне на работу пора уже. Я немного успокоилась, но все равно что-то продолжает тревожить меня, будто что-то должно случиться сегодня или, возможно завтра, или… Короче, в скором времени. Но даже если я поступила аморально, все равно назад ничего не вернуть, так что зачем сейчас уже об этом думать? Моя бабушка всегда говорила так: «Как случилось, так и случилось». Думаю, она была права.

Рабочий день закончился, а мне почему-то совсем не хочется домой. С чего бы это? Сейчас просто хочется пойти и погулять в парке, ни о чем не задумываясь. Я так и сделала. Пошла в свой любимый парк. Меня всегда восхищал его вечерний вид, когда уже стемнело, но фонари включить успели, но из-за их редкости все в каком-то чудесном полумраке. Потрясающее зрелище, передать невозможно, нужно видеть самому. Я далеко не мастер описывать что-либо, так что все получилось довольно-таки скупо. Что ж, остается только смириться. Есть еще одна маленькая деталь, которая мне всегда нравилась, – восхитительный кофе, который подает приятная девушка-бариста, с которой всегда можно непринужденно поболтать минут десять, пока пьешь этот чудесный напиток.

Вот и в этот раз я направилась прямо к стойке. Но, так и не дойдя до пункта назначения, я останавливаюсь и начинаю вглядываться в какой-то больно уж знакомый силуэт. Нет, не может быть, наверное, просто показалось. В конце концов, это же не может быть правдой. Хотя… Нет, не может… Погодите… Да, это именно она, мне не показалось!

Я несусь к объекту слишком уж быстро. Из моих уст вырывается крик: «Мила!» Девушка оборачивается. Да, я не ошиблась, это она! Как же я счастлива, мы вновь встретились! Дурочка Уэллс и идиотка Колфилд вновь вместе и готовы совершать безрассудства, да побоится нас этот маленький городок! Стоп, что я вижу, похоже, она уже совсем не Уэллс, но мне сейчас не до этого, хочется узнать о ее нынешней жизни, что она делает здесь и как сюда попала. Мы обнимаемся. Не виделись целую вечность, как же я по ней скучала, по единственной, настоящей подруге!
– Мила, неужели это ты? – я все еще не могу поверить собственным глазам.
– Как видишь, – улыбнулась подруга во все тридцать два зуба, только она умеет так!

Мы пошли в ближайшую кафешку, все-таки неплохо было бы поесть, да и, думаю, мы еще долгое время будем о чем-то болтать, рассказывая о событиях в своих жизнях. Мы таки пришли, заказали столик и сели. Самое странное, что никто из нас не решался заговорить первым. Это необъяснимо. Приятная официантка принесла нам по салатику и бокальчику шампанского, и тут уж у обеих языки развязались.
– Помнишь, я практически сразу же после университета переехала на другой конец страны? – ничего, кроме «угу» я ответить не смогла, а Мила продолжила.– Так вот, мне тогда там предложили хорошую должность, ну, я и согласилась, недолго думая. Помню, что ничего такого интересного в моей скучной работе не было, а мне все так красочно и ярко описывали. Знала б, как скучно там будет, никогда б не согласилась! Да еще ведь и оставила тебя в таком трудном положении, когда ты рассталась с ним.

Мила, зачем ты вспомнила? Кто-то будто по живой плоти резанул острым лезвием. Чертовски больно, хоть и прошло столько времени. Все равно осталось что-то такое, отчего на глазах выступают слезы, а сердце начинает невыносимо болеть. Черт, неужели это значит, что я его… ну… что я его… что я… Нет, этого просто быть не может! Да и прошло уже столько времени, нам все равно уже вряд ли удастся даже встретиться. Вспомнив все это, мое лицо, разумеется, скривилось. До Милы, как всегда, все доходит не с первого раза, но и до нее доходит. Она поняла, что ляпнула лишнего.
– Ой, прости, я не думала, что тебе еще больно, – она сказал это очень тихо: ей было действительно стыдно, что вспомнила… – Ну, я продолжу. В общем, хоть работа и была скучной, и там тоже были маленькие радости. Наше начальство решило устроить вечеринку для своих многочисленных сотрудников. Скажу честно, что знала я людей только из своего отдела, многих видела тогда вообще впервые. Я тогда еще не очень хотела идти на эту вечеринку, что на меня не похоже, но меня уговорили, и, думаю, не зря. Ты же уже заметила кольцо на моем пальце? – еще бы я не заметила колечка с внушительных размеров бриллиантом. – Там я и познакомилась с ним, самым лучшим парнем во всей Вселенной, мужчиной всей моей жизни. Наш роман длился год, ну, сама понимаешь, всякие там конфеты, цветы, кино, ресторан. Помню, на какой-то вечеринке повалялись сначала в траве, порассматривали звезды, потом пошли в ванную, затем мы таки дошли до спальни, думаю, ты поняла меня, - да, хорошо живет Мила, весело! Вот с кого мне надо брать пример! - В один из вечеров он что-то себя очень подозрительно вел, я все никак не могла понять, в чем же дело, но когда он достал из кармана маленькую бархатную коробочку, я просто слетела с катушек и кричала от радости на весь ресторан. Все нам апплодировали. Надо было видеть лицо Джареда, когда он только-только достал коробочку, а я еще не успела даже среагировать. Умора! – Мила рассмеялась, видимо, вспомнив лицо мужа. – Через месяц мы поженились, а потом послали к чертям эту контору и переехали сюда, в мой родной городок. Свадьба, кстати, прошла просто отлично. Правда, не без всяких казусов, ну, впрочем, как всегда. Например, меня просто убила его мамаша, которая приперлась на свадьбу собственного сына в платье «короче некуда». Ты понимаешь, что я просто меркла на ее фоне? Но как она в сорок пять умудрилась сохраниться так хорошо, что выглядит на двадцать пять?

– Может, она вампир? – я попыталась придать голосу таинственности, но, похоже, не получилось.
– Возможно. А потом еще случай. Когда резали торт, половина просто отвалилась и упала на землю. Смеху было! – я живо представила эту сцену, и мне действительно стало смешно. – Или еще. Я шла к алтарю, а какой-то мужик, которого я вообще видела впервые, случайно наступил мне на платье. Вот урод, оставил черный след от ботинка на моем белоснежном платьишке! Правда, были и приятные моменты, например, поцелуй жениха и невесты, мм. Ой, а чего мы все обо мне? Ну, теперь расскажи, как живешь ты?
У Милы чудесная жизнь, прекрасный муж, как я поняла. О таком можно только мечтать. Я сижу где-то в прострации и все живо, в картинках, представляю. Как же ей повезло, хочу заметить! Я за нее безумно рада, жаль только не смогла присутствовать на ее свадьбе в качестве свидетельницы, как мы когда-то планировали, да жаль, что вообще не смогла там быть, какой же из меня друг! Подруга просит рассказать, как живу я. А что мне говорить? Про Джона? Ну, можно, а что еще? Из раздумий меня выводит звонок телефона. Какая-то знакомая мелодия. Так это ж мой телефон! Номер неизвестный, но трубку все же беру.
– Я слушаю, – но на том конце провода молчат, – говорите, я слушаю! – меня это начинает раздражать. – Алло!
– Эмма? Это ты? – знакомый голос, кому бы он мог принадлежать?

– Алло, Эмма? Это ты? – голос был очень взволнованным. Я уже порядком напугалась.
– Да, это я? А вы кто? – знакомый голос, кому бы он мог принадлежать?
– Ой, точно, совсем забыла сказать, что это Амалия, ну, мама твоя… Точно, этот женский голос принадлежит моей матери! Как я могла забыть? Хотя немудрено, если учесть, сколько раз за всю жизнь я ее слышала и видела. – Я тебе зачем звоню-то. Я тут нашла кое-что, это какая-то книга, но я не смею ее читать, потому что она адресована тебе. Не знаю от кого, но предполагаю, что от твоей бабушки. Ты заберешь ее сама или мне тебе ее отдать нужно? Наверное, лучше самой забрать, а то как-то нехорошо получается, она же вроде моя мама. Заодно посмотрю, как живет Амалия.
– Я зайду сама. Завтра вечером. Пришли адрес по смс, – сказала я и завершила звонок.
Пора уже домой, а то вон десятый час, а ведь ходить одной поздно вечером страшновато! Надо как-то попрощаться с Милой. Вроде и не хочется, а надо. Но с другой стороны, завтра выходной, надеюсь, у подруги тоже, поэтому можно сходить с ней днем куда-нибудь, ну, или пойти к кому-нибудь домой. Да, второй вариант мне нравится гораздо больше. Из размышлений меня выводит тоненький голосочек.
– Ну, может, ты мне скажешь, кто звонил? – Мила театрально подняла одну бровь вверх и натянула на лицо свою самую «милую» улыбочку.
– Мама, – небрежно кинула я.
Лицо подруги вытянулось, а глаза заметно округлились. В них явно читался вопрос: «Кто-кто? Я не ослышалась?» Вот умора, умеет же человек разрядить обстановку, сам того не замечая. Я только и смогла, что улыбнуться и кивнуть головой в ответ.

Я дома. Приятное чувство. Только почему-то необыкновенно тихо. Наверное, Джон уже спит. Еще бы, уже ведь почти двенадцать ночи, когда парень старается ложиться вообще в десять. Весть такой правильный, аж тошнит! Я решила его не тревожить, думаю, поздороваюсь завтра утром, нотации выслушаю тоже позже, сейчас только и хочется, что принять ванну и баиньки. Встала утром необычно рано для выходного дня, было всего девять утра. Однако я выспалась. Приятное чувство – не ощущать себя зомби, как же хорошо! Я никуда не спешу, поэтому еще пять минуточек просто валяюсь в кровати. Но все же встаю и прохожу в кухню. На столе лежит какая-то бумажка. Ну, думаю, Джон забыл что-то взять, убрать или выкинуть. Разворачиваю, а это записка. Друг написал, что больше не хочет теснить меня, нашел хорошую квартиру для себя, поэтому и съезжает. Вот, приехали. Я его все-таки обидела. Глупо, конечно, было полагать, что его ничуть не задели мои слова тогда за ужином, но я так надеялась, что все это забылось, и мы общаемся как раньше. Но, к сожалению, «как раньше» уже никогда не будет. Ничего уже не будет так, как было. Ничего не стоит на месте. Одни люди уходят, другие приходит, одни теряются, другие находятся. И так не только с людьми. Раз ушел Джон, значит, кто-то скоро придет ко мне. Это простая цепочка, логику я поняла уже давно.
Вспоминая вчерашний день, я припомнила, что мать звонила мне и просила забрать какую-то книгу, оставленную для меня. Интересно, что это? Она мне вчера прислала адрес, и я хотела уже идти к ней, но потом решила, что получится неудобно, если я приду не тогда, когда договорились. Что ж, подождем вечера. А сейчас что? Позвонить Миле? А вдруг у нее какие-то дела? Ну, или это, супружеский долг? А Джон? Что мне делать с ним? Может, позвать на чашечку кофе куда-нибудь? Нет, мы с ним уже отношения выяснили. Но все равно, надо будет как-то позвонить. Но с другой стороны, если это «любовь», то ему будет только хуже от моих звонков. По-моему, причина понятна… Как же все сложно!
Вдруг раздался звонок. Это мой телефон. Смотрю на дисплей. Высветилось имя моего начальника. Я подумала, что не к добру, если начальник звонит с утра пораньше в законный выходной. Но трубку я все равно подняла. Я не буду описывать наш разговор. Но суть в том, что кто-то вышестоящий заметил меня и в частности новую методику преподавания, разработанную мной. Его это заинтересовало, и он решил изучить подробнее. В общем, все его устроило, а я… Я теперь директор! Да-да, директор! Счастье.
Хороший день, но я решила омрачить его утренней уборкой. Давно хотела, наконец-то дошли руки. Разбираясь в пыли и хламе, обнаружила какую-то странную штуковину необычной формы. Кажется, я где-то ее видела. Сбоку написаны какие-то буковки, но они покрылись слоем столетней пыли. Протираю тряпочкой. Лампа зашевелилась, выпрыгнула из рук, что-то вокруг зашипело, повалил густой фиолетовый дым, и какое-то неизвестное существо выскочило оттуда. Сначала я подумала, что мне все это кажется, но потом вспомнила, это та старуха принесла мне, еще в университете. Как же я могла забыть?
– Как сладко я спал. Зачем ты, смертная, потревожила меня? – громыхающий голос зазвенел в ушах.
– Я не хотела, – начала лепетать я.
– Не хотела, – передразнил Джинн. – Что ты хочешь? У тебя осталось два желания. Выбирай.
– Джинн… я…
– Не торопись, сформулируй, потом загадывай. Ты же знаешь, что если не так скажешь, то получишь совсем не то, что хотела. Подумай хорошенько.
– Джинн, я знаю, чего хочу, – дальше продолжила шепотом: – Джинн, хочу быть счастливой.

Существо поклонилось, что-то быстро-быстро заговорило на своем языке, а вокруг посыпались разноцветные искры. Что-то произошло, но что? Я ничего нового не вижу, не чувствую, не ощущаю. Только запах. Он стал другим, новым, необычным. Пока я приходила в себя, Джинн попрощался со мной и снова исчез в своем малюсеньком жилище. Как он там помещается?
Раздался резкий звонок, пронзивший всю квартиру оглушительным визгом. Сердце в пятки ушло, но быстро возвратилось назад, когда я прочитала, кто звонит. Меня сам факт звонка этого человечка очень удивил, приятно удивил, следует заметить.
– Ой, Мила, привет! Я не ожидала, что ты позвонишь! – улыбаюсь я трубке.
– Рано, что ли?
– Да нет, просто подумала, что ты там… ну… – смутилась, правда.
– Неееет, что ты! Джаред уже давным-давно на работе, мы утром просто не успеваем, – Мила в этот момент улыбнулась, зуб даю.
– О, ну тогда ясно. Может, зайдешь ко мне, попьем чаек с печеньками?
– Хороша мысль. С тебя чай, с меня – печеньки. Буду через полчаса, – сказала подруга и отключилась.

В назначенное время она уже стояла как штык у двери с печеньем в руках и тортиком в зубах.

Она прошла в квартиру, немножко удивилась скромным размерам моего жилища и помогла мне накрыть на стол. Я рассказала всю сложившуюся ситуацию. Особенно меня волновал Джон. Как мне себя с ним вести?
– Ну, ты, подруга, даешь! Так ответить человеку, который признался тебе в любви, я тебя не узнаю! Ау, позовите, пожалуйста, Эмму! – пыталась пошутить Мила.
– Давай серьезно. Все так плохо?
– Если серьезно, то ты попала… в очень непростую ситуацию, – заключила подруга. – Я даже не знаю, как повела бы себя на твоем месте, так что тебе советовать ничего не смею тем более. Но ты держись, не унывай. Только Джону пока не звони, он должен свыкнуться с мыслью, что претерпел поражение. Иначе сделаешь только хуже, «разворошишь раны». Слушай, а ведь почему-то ты ему ответила «нет»! Но почему? Колись, давай!
– Я сама не понимаю, правда. Казалось, что только об этом долгое время и мечтала, но… Потом появилось такое чувство, что все это неправильно, ну, знаешь, когда начинает щекотать посреди спины, потом чешется лопатка, а затем хочется съесть плитку горького шоколада. Ну, помнишь, как это у меня, – подмигнула я.
– Мда, это клиника… – поставила неутешительный диагноз Мила, сказав это куда-то туда, в пустоту.
– А еще помнишь, мне вчера звонила мама и говорила о какой-то книге для меня? – Ну и? – Мне кажется, что это не просто какой-нибудь сопливо-слезливый романчик. Думаю, там нечто особенное.
– И что же? Думаешь, какое-то пособие по черной магии? – с наигранно серьезным видом спросила она.
– Нет, конечно. Я не знаю, что там. И есть еще кое-какое чувство. Кажется, что скоро случится что-то. Это не хорошее и не плохое, просто знаю, что что-то случится.
– Да ты прям ясновидящая! О, гадалка, нагадай мне хорошую судьбу.
– Тьфу, дура! Я почему-то недавно вспомнила мальчика… Да почему недавно? Я постоянно вспоминаю!
– Какого мальчика? – непонимающе посмотрела на меня подруга.
– Что «какого»? Моего! Хотя… Уже и не моего, наверное… – сказала и перевела взгляд на потолок.
– Тю-ю, мать, все с тобой ясно. Понятно, почему ты так беспощадно отнеслась к бедному Джонни.
– Не поняла, ты о чем?
– Что значит «о чем»? Ты его любишь, да? Любишь засранца Девида?
– Нет, я его НЕ-ЛЮ-БЛЮ!!! – почему-то я начала злиться.
– Да, конечно, счаз, – сарказма хоть отбавляй, – ты хоть себе признаться не бойся!

А ведь и правда, она права, я просто боюсь. Черт, я влипла по уши, еще тогда влипла. Черт-черт-черт! Будь проклят этот университет! Сто раз проклят! Но что мне теперь делать? Мы с ним все равно вряд ли хотя бы встретимся. Что уж говорить о «любви». Черт! И что теперь? Раньше я чуть ли не на каждом углу кричала о своих чувствах. Но сейчас… Я боюсь этого, не хочу!

Я вернулась от Амалии. С книгой. Спрашивать, откуда она у нее, я не стала. Зачем мне это знать? Сначала она пыталась напоить меня чайком, но я отказалась наотрез. Может, зря я так? Нет, я сделала правильно!
Живет Амалия хорошо, у них собственный двухэтажный дом. Дорогие картину, резные шкафы, мягкие удобные диваны и стулья, позолоченный унитаз. Последнее, наверное, слишком уж, но… Как говорится, на вкус и цвет товарища нет. В целом мне у нее понравилось, но только надо постараться сделать так, чтобы об этом не догадалась хозяйка дома.
Разворачиваю книгу, которая была тщательно обернута обычной газетой, а это оказалась обыкновенная тетрадь в 96 листов. Чья, интересно? Выяснилось, что бабушкина. Это что-то вроде дневника? Да, похоже на то. Но стоит ли читать? Возможно, я подумаю над этим потом, а сейчас спать!

Это и вправду оказался бабушкин дневник. У нее была достаточно интересная жизнь, о которой я знала совсем немного. И мне ее жаль. Черт, у нас с ней так похожи истории. Она тоже полюбила, но упустила этого человека. Замуж она вышла, но не по любви. Печально это. Но почему она не держала его? Почему? Тут нет ничего об этом. Я почему-то уверена, что должно быть где-то еще, но где посмотреть? Я точно знаю, что бабушка сюда все не написала. Не исключаю варианта, что это «сокращенная версия» для своей внучки, потому что даже о маме тут почти ничего не написано, хотя я сомневаюсь, что такой поступок оставил бы равнодушным даже зачерствелого старикашку. Странно, но зачем бабушка решила от меня что-то утаить?

После всех своих записей (очень коротеньких) она оставила пару каких-то непонятных строчек. Набор каких-то цифр, возможно, номер телефона. И еще какой-то адрес. «Проезд Симиллионского, 17». Что это? Может, стоит съездить посмотреть, что это? Я собралась уже было закрыть тетрадь, когда увидела надпись в самом низу, выведенную почти незаметными буковками. Она гласила: «Никогда не упускай свой шанс, чего бы это ни стоило!» Но это здесь вообще при чем? И буквы совершенно не похожи на бабушкины. Что-то тут нечисто! Надо будет все разузнать.

Всем доброго времени суток! Благодарю за прочтение сие творчества. Постараюсь на этой неделе еще раз выложить запись. Всем счастья
Примечание: если внимательно посмотреть на скрин с Джинном, то можно увидеть, что же на самом деле загадала Эмма

Бабушкин дневник. В основном этим в последнее время заняты мои мысли. Вернее больше всего меня интересует адрес и фраза в нижнем углу обложки. Насчет адреса. Мне стало настолько интересно, что я даже заказала билет до своего родного городка, где я и собираюсь исследовать место, адрес которого указан в тетрадке. Я вот о чем сейчас подумала: фраза, которая гласит: «Никогда не упускай свой шанс, чего бы это ни стоило», написана отнюдь не бабушкиным почерком. У бабули всегда был аккуратный почерк, большие разборчивые буквы – не зря она была учительницей в школе – а тут все написано неаккуратно, буквы мелкие и еле читаемые. Это точно писала не бабушка. Но тогда кто? Мама? Вряд ли, она же сама сказала, что ничего не смотрела. Хотя, следуя логике всех прочитанных мной детективов, именно мама и должна была написать это. Но тогда следует другой вопрос: зачем? Это я и собираюсь разузнать, но все же сомневаюсь, что в этом каким-либо образом замешана моя мать.

Поезд уже через два часа, мне давно пора быть на перроне. Но нет, я же эдакая копуша. Мне нужно все записать. Так, все, закругляюсь на данный момент, иначе опоздаю!

Зачем я приехала в родной город?

У меня не было веских причин. Дневник не в счет! Не хотела же сюда, мне все напоминает о не слишком счастливом прошлом. Вообще-то настоящее тоже не очень-то счастливое. Что ж я за человек такой? Пару дней перекантуюсь в какой-нибудь гостинице. Кстати, я рассказала Миле о своей затее, и она порывалась поехать помочь мне с поисками, но я была вынуждена отклонить ее предложение. Было очень смешно то, что она решила, будто бы я на нее обижаюсь из-за того, что ее не было рядом со мной долгое время, поэтому я якобы и отказала ей. Это было так комично! А как она старалась загладить свою так называемую вину.

Но нет, не поэтому я отказалась. Мне нужно самой разобраться во всем, самой разогнать свору тараканов в своей голове, да и жизни тоже.

Найдя приличную гостиницу и сняв там относительно нормальную комнату, я тут же отправилась на поиски того места. Сев в такси, я показала водителю нужный адрес. Он оглядел меня с ног до головы и задал единственный вопрос, несколько удививший меня: «Вы уверенны, что вам туда нужно?» Очень хотелось спросить, что же там такое, но я воздержалась и молча кивнула головой. Меня не интересует, что он думает. Хотя, может, это и зря. А вдруг там окажется какой-нибудь притон? Например, нарко? Нет, не может быть. А вдруг это будет стрип-клуб? Чтобы бабушка и все вышеназванное? Не верю!

Ехали мы достаточно долго. В детстве мне казалось, что я достаточно хорошо знаю город, в котором жила. Но на деле выяснилось, что я знала только свой район. Здесь столько неблагополучных мест, в одно из которых мы и приехали. Таксист высадил меня около какого-то бара, сказав, что дальше не поедет, ничем это не объяснив. Я спрашивать не стала, просто двинулась вперед, стараясь никуда не сворачивать, а идти строго прямо. В конце концов, спрошу у кого-нибудь дорогу, если заблужусь, по крайней мере будет у кого спросить, а то забреду не понятно куда… Ищи – не найдешь.

В итоге я пришла к нужному месту. Но это оказался обычный жилой дом.

Странно. Я решила зайти внутрь. Все, что я увидела, это была парочка обкуренных девиц не самого приличного вида, трое наркоманов, коловшихся прямо на лестничной площадке, куча бычков и шприцев, валявшихся прямо на полу, какие-то лужи – одним словом, клоповник! Запах оставлял желать лучшего, дикое зловоние, и да, надо было попросить кого-нибудь вкрутить лампочки, а то, думаю, кто-нибудь когда-нибудь свернет себе шею. Что-то мне хочется домой, в горячую пенную ванну. Ничего так и не поняв, я развернулась и пошла обратно, взяв курс на гостиницу.

Зайдя в номер, я вдруг вспомнила, что в тетрадке был написан еще и телефонный номер. Надо позвонить и все узнать. Набираю номер. Гудки. Длинные-длинные гудки. Ничего кроме них. Опять и снова. Я положила трубку. Меня совершенно не удовлетворил факт того, что на звонок никто не ответил, а дом, куда я пришла, оказался самым обычным жилым. Хотя чего я ожидала? На самом деле я надеялась, что Джинн исполнит мое желание в кратчайшие сроки, тогда мне вряд ли пришлось бы сейчас находиться здесь, а пару часов назад испытывать дикое отвращение, дискомфорт и некоторый страх.

На следующее утро я опять решила позвонить по этому номеру. Опять гудки. Бесконечные и невероятно долгие. Только я собралась гневно заорать на свой ни в чем не повинный телефон и швырнуть его в стенку, как мне ответили. Наконец-то! Это была девушка, хотя я сначала подумала, что разговариваю с парнем. Чересчур грубый для девушки голос. Ничего толкового я не могла у нее спросить. Как выяснилось, она жила в этом самом клоповнике, но меня это почему-то ни капельки не удивило. Мы договорились встретиться. На нейтральной территории. Идти к ней домой я не слишком горю желанием, а приглашать к себе и подавно. Мы увидимся сегодня в двенадцать в центральном парке. Это место я знаю хорошо, хотя бы имею понятие, куда мне нужно. Надеюсь, там все несильно изменилось.


12.15. Девушка наконец-то появилась. Как я ее узнала? Она выделяется из толпы тем, что слишком уж неопрятна и не ухожена. Красивая брюнетка была бы, если бы ее красиво причесали, накрасили, одели. Для начала можно и помыть ее.

– Добрый день! Кажется, я с вами договорилась сегодня о встрече, – подошла я к ней и заговорила.
– Видимо. Я Трейси, – представилась девушка.
– А меня зовут Эмма. Можно вас спросить?
– Раз уж я тут…
– Вы знаете Хелену Колфилд?
– О да, конечно, – Трейси улыбнулась, явно вспомнив что-то очень интересное, – она была моей учительницей. А зачем вы спрашиваете?
– Сама не знаю. Просто нашла это в важных документах, – сказала я, указав на номер и адрес, заранее переписанные на отдельный листочек.
– Простите, Эмма, вы случайно не внучка миссис Колфилд? – озадаченно спросила девушка.
– Внучка, а что? У вас что-то есть для меня?
– Да, меня просили передать вам это, – сказала и протянула мне какой-то сверток.

– Кто? Бабушка? – я сильно удивилась.
– Нет, какой-то молодой человек. Приходил ко мне недели две назад, говорил, что вы должны появиться сейчас или примерно через неделю. Правда, он просил не говорить, что это был он.
– Кто бы это мог быть? Вы меня совсем запутали! Опишите, пожалуйста, его. Хотя бы немного буду иметь представление…
– Но он просил ничего не рассказывать о нем… – минуту она раздумывала, а потом продолжила: – хорошо, скажу. Только если что, то я молчала как рыба, – я молча кивнула. – Как уже сказала, приходил пару недель назад, принес этот сверток. Просил передать его вам, когда вы появитесь. Симпатичный шатен среднего роста, наверное, метр семьдесят пять, карие глаза, прямой нос. Широкий высокий лоб. Очень вкусно пахнет. Кольца на пальце я не видела.
– Что-то не припоминаю я среди своих знакомых человека, похожего на него.
На самом деле я слукавила. Под это описание идеально подходил Девид, но я никогда не смогу поверить, что он имеет какое-то отношение к тому, что здесь сейчас происходит. Да и кто я такая, чтобы он вообще имел ко мне хоть какое-то отношение? А то, что было, это так. Дела давно минувших дней.
– Трейси, может, хотите выпить чашечку кофе? – чисто из вежливости спросила я.
– Эмма, простите меня, но я уже тороплюсь, кормить пора детишек, да и муж скоро вернется со смены. До свидания.

Мы попрощались. Я плюхнулась на лавочку и наконец-то смогла полноценно насладиться природой: размеренным шуршанием листьев, легким дуновением ветерка, успокаивающим плесканием воды в прудике, песнями поющих птиц, радостно встречающих весну. Хорошо, что парк совсем не изменился со времен моего детства.

Тут я вспомнила про сверток, лежащий рядом со мной на лавочке. Я развернула. Это карта. Карта города. На ней сделаны какие-то пометки маркером и подписаны номера под каждой из них. Может, мне нужно пройтись по этим местам в указанном порядке? Только погодите, это карта не этого городка, а того, в котором я очень любила гулять, когда училась в университете. Наше общежитие находилось на самой окраине студгородка, а до Бриджа – так мы называли между собой из-за того, что весь город был построен на огромном мосту – было двадцать минут пешком. Мне там нравилось. Именно там я блистала на сцене, играя на гитаре и зарабатывая этим деньги. Там я провела множество прекрасных вечеров с Девидом. Туда мы ездили с Милой в клуб. Сейчас я и направляюсь в Бридж. Удачи мне!

Я приехала в Бридж. Здесь все по-старому и осталось. Я рада, что хоть этот город не поддался изменениям и влиянию всяких новшеств. Хоть что-то осталось прежним. Это не может не радовать. Я снова достала карту и посмотрела на нее. Все места, отмеченные на ней, каким-либо образом связаны со мной. Это ведь не может быть случайностью?

Первым пунктом назначения был центральный парк. Маленький, но зато очень уютный. Там было очень хорошо. Мы с Милой здесь часто гуляли, кидались шариками с водой, бегали по утрам, жарили сосиски на гриле, поливали друг друга кетчупом и горчицей – словом, веселились. Беззаботное время, когда можно не думать о последствиях, когда можно практически все. Кажется, что тебе все по колено. Но потом Жизнь устанавливает свои правила, и ты начинаешь тонуть на мели, где раньше было чуть выше, чем по щиколотку. Зато потом ты начинаешь понимать, как управлять течением, как зайти поглубже и не утонуть, как нужно плавать. Ты учишься, и у тебя начинает получаться, но потом новая волна, и ты опять тонешь. И снова все заново. Все так же делаешь маленькие шажочки в сторону глубины, не оглядываясь на берег. Но снова волна, на этот раз еще больше предыдущей. Но на этот раз у тебя есть доска для серфинга, и ты покоряешь строптивую волну, неподвластную никому, и ты смог, ты на гребне волны. Теперь ты повелитель, теперь ты устанавливаешь все правила, кроме одного – времени, отведенного тебе.


В этом парке очень хорошо! Приятно дышать чистым воздухом, наполняющим легкие. Прохожусь по дорожкам, тропинкам, между лавочками, рядом с грилем, стоящим здесь испокон веков. Ностальгия. Мне здесь было хорошо. Я была счастлива. Может, это какая-то часть плана Джинна, по которому я стану счастливой? Хотелось бы верить. Хочется присесть, отдохнуть, еще раз вдохнуть свежий воздух, но я не стану этого делать. Почему? Просто от переизбытка эмоций я сейчас расплачусь, чего делать совершенно не хочется. Не сегодня. Сейчас слезам места нет.

Номером два на карте обозначена моя любимая закусочная, в которую я иногда забегала после пар, когда была особенно голодна. Там подавали такие вкусные хот-доги и салатики, объедение! Я, кажется, о многих вещах пишу впервые, например, о той же закусочной. Мне самой интересно, почему так получилось, если эти места занимали в моей жизни далеко не последние места. Просто так трудно собрать мысли в кучку, чтобы действительно написать все, что давно уже хотела. Возвращаясь к теме закусочной. Ничего особо интересного не было, мне просто там нравилось. Официанты давно сменились, кроме одной милой девушки. Мы с ней часто просто болтали, о чем придется. Смешная такая, всегда рассказывала мне анекдоты или истории, от которых я смеялась во весь голос, а настроение, безусловно, повышалось. Вот и сейчас, сев за стойку, она подошла ко мне, и мы вспомнили старые времена.


Дальше я держу путь к эстраде Флэтли, которая была совсем рядом, на границе, с университетским городком, поэтому многие студенты даже не отделяли эту постройку от университета и признавали ее исключительно своей. Я в том числе. Там всегда играла на гитаре, тем самым зарабатывая себе на хот-доги. Неплохо зарабатывала, надо сказать. Когда до стипендии было далеко, а все деньги уже спущены в унитаз куда-то потрачены, только это и спасало, так как картины мои почти никто не покупал в самом начале.

Я взобралась по ступенькам на сцену. Как чудесно вспомнить те чувства, что переполняли меня когда-то! Как приятно вновь очутиться на этом месте! Взять бы снова в руки гитару, сыграть бы что-нибудь под ритмичное постукивание ногой в такт мелодии студентов, которые слушали мою музыку. Хочется перенестись лет на пять назад, опять пережить все то, что я любила, что я чувствовала, о чем я мечтала. Вот я и прослезилась, маленькая слезинка пробежала по моей щеке, скатилась вниз и стремительно упала на туфлю. Я вытерла мокрый след, оставшийся на лице. Пора двигаться дальше.

Смотрю на карту. Номер четыре. Ищу, но не могу найти. Нашла! В самом низу. Этим номером обозначен клуб. Тот самый клуб. В нем мы с Милой надрались в дрова и чуть не влипли в очень неприятную историю. Наши задницы тогда еще фактически спас он. Я больше не могу называть его имя.

Было очень весело. Ну да, когда ты пьяна, все кажется веселым и безобидным. Сейчас так смешно все это вспоминать, но все чувства и ощущения так реальны, будто это было ровно пять минут назад. Я скучаю по тем временам. Я мечтаю повернуть время вспять, но, увы, это невозможно. Но почему, черт подери? Неужели никто до сих пор не придумал ничего такого? Не верю! Я окунаюсь в воспоминания и прямо наяву вижу все, что происходило со мной. Странно, да?

Я села за барную стойку. Приветливый бармен спросил, что мне налить. Сначала я было хотела отказаться, а потом подумала-подумала и решила заказать напиток.


После я пошла на танцпол. Сейчас, когда еще только восемь вечера, народу в клубе нет вообще, только какой-то странный мужичок вытанцовывает кренделя. Я постояла так еще с минуту, ощущая себя очень одиноко, и пошла дальше. Здесь делать больше нечего.


Последний номер - номер пять. Я только не знаю, что это за место. Могу предположить, что оно каким-то образом связано со мной, но каким? Я не помню этого места, и вообще вижу впервые, пусть даже на карте. Что ж, надо сходить туда, заодно посмотрю, что это за место такое. Вдруг я его знаю, только лишь забыла? Так, все, иду!

От клуба можно дойти пешком минут за семь. Бридж настолько маленький городишко, что из одного конца дойти до второго можно за двадцать-двадцать пять минуток. Вот я и предполагаю, что семь минут мне вполне хватит. Этот городок малюсенький и слишком близко находящийся к университету, что даже не нужно было брать справку в деканате, чтобы тебя выпустили с территории студенческого городка погулять по Бриджу. Вот так мы и жили, думаю, так живут студенты и до сих пор. Но, несмотря на маленькие размеры города, ночью в клубе всегда было много народу. Конечно, многие – это студенты, пришедшие потусить, погулять, напиться. Но, бывало, попадались и сами жители Бриджа.

Ровно семь минут мне понадобилось, чтобы дойти прогулочным шагом от клуба до пункта назначения. Как только я увидела беседку, находящуюся на территории небольшого парка, я вспомнила. Вспомнила робкое объятие, прерывистое дыхание, бешено стучащее сердце, первый неловкий поцелуй… Волшебный был вечер! До сих пор вспоминаю, а все мое существо замирает, будто заново переживая все те чувства и ощущения. Потрясающе странна природа человека!


Я заметила за собой одну странность – в дневнике я если и упоминала о значимых событиях, то только вскользь. Странная я особо, если не доверяла свои мысли даже собственному дневнику, который просто чисто физически не смог меня осудить. Да, именно этого я боялась больше всего. Осуждение. Поистине страшное слово.

Все, что меня волновало, оставалось лишь в моей голове. Даже Мила не часто удостаивалась чести выслушать все мои мысли. Она пыталась пролезть в мою душу. А я… Я плохой друг. Доступ в самую сокровенную часть меня был открыт только одному человеку. Думаю, все догадались, о ком я. Но он предал, и я окончательно закрыла все двери, отрезала все пути. Но появился Джон, и он попытался раскрыть меня. Чувствовала, что уже даже начала поддаваться, но в последний момент что-то не дало мне сорвать замок. Что-то удержало меня. Внутренний голос, который у меня, кстати, никогда глупостей не говорит, подсказал, что это будет большой ошибкой. Ну, как подсказал? Он срывал голос, крича изо всех сил. И я послушалась. Внутренний голос вздохнул с облегчением.

Возвращаясь в реальность, стоит сказать, что я незаметно для себя обошла пару раз беседку кругом и уселась на лавочке, расположившись вполне себе удобно.


Сумерки продолжали сгущаться. Над лавочкой со всех сторон возвышались деревья, красивые и необъятные, на небе уже виднелся месяц, и начали проглядывать первые звездочки. Поистине восхитительное зрелище! Дрема начала охватывать меня, увлекая за собой. Невыносимо захотелось лечь, и я даже уже почти переменила положение с сидячего на лежачее… Но тут голос заставил меня вернуться в настоящий мир. Я услышала одно лишь слово: «Привет».

Привет от блудного автора. Спасибо за прочтение сие творчества. Всем счастья и добра

Дикий испуг пронзил меня до самых костей. Я боялась обернуться, так как предполагала увидеть сзади какого-нибудь маньяка с ножом или убийцу с пистолетом. Но что-то таки заставило меня повернуть голову на сто восемьдесят градусов. И я потеряла дар речи. Пару раз даже ущипнула себя, чтобы проверить реальность и поверить в нее, в конце концов. Не сон, а явь. Каково было мое удивление, когда до меня наконец дошло, что человек, стоящий передо мной, вполне реален. Девид.


Вот кого-кого, а его я ожидала увидеть меньше всего. Долгожданная встреча произошла, а я даже не знаю, стоит ли мне радоваться или, наоборот, огорчаться такому повороту событий. Я просто стояла в ступоре. Все, что происходит в голливудских фильмах, правда только наполовину: пошевелиться и правда не можешь, но вот мысли так и роятся в голове, хотя в драмах тупые главные герои просто стоят в ступоре с отсутствующим взглядом.

Либо же со мной что-то не так. Но за десять секунд, которые мы просто тупо пялились друг на друга, в моей голове успели пронестись миллион мыслей, большую часть который я совершенно не помню. Была одна, которая меня посещает до сих пор: почему? Почему он подошел ко мне? Ведь я считала, что нет пути назад. А он вот так просто подходит ко мне и рушит все мои сложившиеся представления. Стоп! Он же ничего не сделал, а просто сказал: «Привет». Так чего я, спрашивается, гоню волну? Посмотрим, что будет дальше.

Девид так и стоял, лишь изредка потирая шею.

Но кому-то же надо было начать разговор. Я так надеялась, что это сделает он, как настоящий мужчина, избавив даму от необходимости открывать рот. Желательно насовсем избавить, а то как-то меня больше не слушается не только рот, но и любая другая часть тела. Наконец он начал. Каково же было мое облегченье!


– Привет, – еще раз повторил парень
– Эм… А-а-а-а… У-у-у-у… – в ответ ему я не смогла произнести ничего членораздельного. И опять мне стало грустно оттого, что придется что-либо говорить. Да вообще двигаться. Воцарилось молчание.
– Как живешь? – поинтересовался он, чтобы заполнить неловкую паузу.
– Я? – трудно было сориентироваться, что меня спрашивают, но я смогла: Н-н-нормально, – сделала паузу, ожидая от него чего-то, но потом поняла, что мне стоит спросить у него то же самое. – А ты как?
– Тоже хорошо. Как твой муж? – было видно, что кое-кто начал нервничать, но, по сравнению со мной, этот кое-кто был спокоен как удав.
– Муж? – какой к черту муж? Я под колючим одеялом только о тебе и мечтала, а меня тут огорошивают каким-то мужем. – Хорошо, вот собираемся второго ребенка родить. А как твоя жена? – зачем я это сказала, сама не знаю. Ну, вот захотелось! Он спросил про моего мужа, он получил ответ, и неважно, что у меня нет мужа. Эти подробности меня не интересуют!
– Она живет отлично. Старшего сына отдали уже в садик, – чего? Правда? Так что это получается, я его люблю и жду, а он? Женится и детей делает? Ух, как мне захотелось съездить ему чем-нибудь тяжеленьким по морде. Но я же не хочу в клетку со строгим режимом, так? К тому же, он этого не заслужил, ведь никто никого ни к чему не обязывал. Нет, заслужил! И мы замолчали. Я видела, что он смотрел прямо на меня, но я отвела взгляд в сторону и рассматривала очень интересный куст. – А я ведь не женат, – облегченье! Я, наверное, засияла, как ребенок, получивший новую игрушку.
– Правда? Я тоже, - после моей фразы Девид тоже радостно сверкнул глазами и даже тихонечко улыбнулся. Напряжение спало. Но мы опять замолкли. Тут уж я решила взять инициативу в свои хрупкие женские ручки.
– А как ты вообще узнал, где я нахожусь? – нет, это не стало похоже на допрос с пристрастием, я просто поинтересовалась.

– Просто гулял неподалеку, смотрю, а тут ты сидишь, решил подойти поздороваться, – честно говоря, мало похоже на правду. Но сделаю вид, что поверила. – А ты что тут делала?
– Тоже гуляла, – вранье. И опять молчание… – Эмма, прости меня, идиота, пожалуйста, – он на меня не смотрел, а опустил глаза в пол, может, стыдно стало? Или просто мои туфли очень красивы?
– За что? – спросила я. Надо сказать, спросила для виду. Ведь я прекрасно знала, о чем он говорит.
– За все. Я дурак, я идиот, что потерял тебя. Я просто испугался, что мы с тобой будем как обычная, среднестатистическая семья, когда муж каждый день работает, жена следит за домом и детьми. Каждое воскресенье по утрам они ходят в церковь, а вечером смотрят вместе кино. И мужа, и жену связывают только дети. Я тогда подумал, что это не для меня, но теперь… Прости меня. И передай своему парню, что я не сдамся, – вот это загнул! Я даже улыбнулась, услышав последнюю фразу, ведь у меня нет никакого парня. Откуда у него вообще эта информация? И фраза «не сдамся без боя» меня прям таки удивила. Надо сказать, приятно удивила!
– Какому парню? Ты можешь объяснить мне?
– Ну, у тебя же вроде парень есть, не так? Вы еще вместе живете, в магазин ходите, в парке гуляете… – он даже как-то погрустнел. Хоть я и не видела лица Девида, все равно это чувствовалось. Он разве что только не всхлипывал.
– Джон? Он не мой парень, а просто хороший друг, который временно жил у меня, – дожили, я еще и оправдываюсь!
– Ну да, друг, конечно… – еще ведь и не верит, гад.
– Друг! Хватит мне не доверять! И вообще я не должна перед тобой отчитываться!
– Не должна. Пока… – он улыбнулся и сузил глазюки, хитро поглядывая на меня.
– Почему пока? – я правда что-то не поняла.
– Потому что! – он одним рывком притянул меня к себе, заключил в объятья и поцеловал так, как никогда еще не целовал.


Нет уж, дорогой, так просто тебе меня не получить. Снова. Если действительно хочешь этого, придется попотеть. Я не просто не ответила на поцелуй, так еще и вырвалась из его крепких объятий. И залепила ему смачную пощечину. На все лицо. Остался яркий красный след от моей ладони. Но Девид даже глазом не моргнул, хотя я уверенна, что ему было больно. Наверное.

– Ты что творишь? – заорала я. Люди стали оборачиваться на меня и потихоньку отодвигаться подальше.
– Что творю? – прикидывается ягненочком. Думает, от этого его взгляда я растаю как Снежная Королева. Ну да, растаю. Но виду не подам!
– Зачем ты это сделал?
– А тебе не понравилось? – он надул губы и сделал нарочито обиженный вид.
– Ты не ответил! – я начала злиться.
– Ты тоже, – передразнил мой тон парень. И только сейчас до меня стало доходить, что для простого человека, который просто вышел просто погулять, он знает слишком много, например, о Джоне. О том, что мы с ним вместе жили. Но откуда?
– Стоп! А откуда ты знаешь про Джона? – озвучила я свой вопрос.
– Э-э-э… – он запнулся, но потом продолжил: - мы с ним вместе работаем, да.

Это прозвучало слишком неубедительно, но я не стала допытываться. Зачем мне это надо? Я просто сделаю вид, будто б поверила. Опять.

– Знаешь, я тут решил тебе кое-что рассказать, – мои уши локализовали звук, доносившийся до них, и я обратилась к источнику звука, всем своим видом давая понять, что жду продолжения рассказа. Девид потупил взгляд в пол.
– Ну, что ты хочешь рассказать? Я слушаю.
– Когда мы с тобой… э-э-э… прекратили общаться, я, если можно так сказать, ушел в загул. Я напивался до поросячьего визга, гулял с самыми разными девками, ночевал непонятно где, просыпался – тоже, а еще я наконец понял: мне хватило этого всего, и я хочу нормальную семью.
– И в этот самый момент ты вспомнил обо мне?
– Ну да, а что-то разве не так?
– Просто мне интересно, почему ты меня вспомнил именно в этот момент? Ты же знал, насколько я ветрена и легкомысленна.
– Я решил, что ты изменилась. Люди с годами меняются, вот я и подумал, что... – я не дала закончить ему фразу.
– Правильно, люди меняются. Только я не вижу изменений в тебе.
- Потому что ты плохо смотришь! Разве тебе мало того, что я поменял свои планы на жизнь, изменил приоритеты? Просто дай мне шанс, и ты не пожалеешь. Никогда.

Эта последняя фраза. Она, как гром в ясную погоду, влетела в мою ветреную голову и задержалась там слишком надолго. Но что-то меня зацепила. Я, конечно, понимала, что это, вероятнее всего, простые обещания, пустые слова, но что-то прям таки заставило меня буквально проникнуться смыслом этой фразы. Простой и незамысловатой, но такой нужной. Это был верный удар, и он попал в десятку. Я растаяла.

Девид, видимо, заметив мой понежневший взгляд, почувствовал мой настрой и поцеловал меня снова. В этот раз я не брыкалась и не вырывалась. Я приняла это. И более того, я даже прониклась его чувствами и даже ответила. Потом я его уже ни за что бы не отпустила. Предложи мне кто-нибудь пять миллионов, я бы не согласилась. А вот предложи мне кто шесть… Шучу!


Мы построим свою собственную крепость, свой замок, свое царство. Будем там правителями, и появятся у нас дети, принцы и принцессы, друзья-придворные, враги-слуги и крестьяне-знакомые. И будет счастье всему свету. И править мы будем мудро. Да побоятся нас другие государства!

– Дев, помнишь Милу? – спросила я парня.
– Да, а что?
– Она и ее муж придут к нам сегодня на ужин. Ты не против?
– Нет, конечно! А она замужем? Не знал. А кто он? И как долго?
– Вот сегодня ты все и узнаешь, сам расспросишь Милу. Или Джареда – ее мужа.
– Договорились, с меня вино, с тебя – непосредственно обед.
– Хитер, лис! – я улыбнулась и поцеловала мальчика в губы. Он улыбнулся в ответ.


Итак, начну с того, что скажу главную новость: мы с Девидом живем вместе вот уже целую неделю. У меня. Но мы планируем купить свой домик и переехать туда, т.к. снимать квартиру не комильфо, а капитал у нас уже какой-никакой, но есть, так что на приличный домик хватить должно.

Напишу о Миле. Новость, что мы с Девом снова вместе, ее, мягко говоря, немного шокировала. Ух, как она рвалась выцарапать ему глаза, но я постаралась доступно объяснить, что теперь уже нельзя, ведь без глаз ему будет некомфортно, да и меня увидеть не сможет. В общем, я ее отговорила от этой идеи. Но она все равно почему-то не в восторге от нашего союза, говорит, мол, снова разобьет мне сердце, раз уж один раз посмел это сделать. Но я не верю, он не сможет так поступить со мной! Ведь я его девочка.

Я безумно счастлива, что теперь мы снова рядом, но чувствуется что-то не то. Казалось бы, передо мной все тот же Девид, только он как-то изменился. И это не в лучшую сторону. Но я стараюсь не замечать этого. Думаю, это просто стресс, и все это пройдет. Ведь мне с ним всегда было комфортно. Надеюсь, так будет всегда.


Ужин прошел на высоте, все мы веселились, смеялись от души, болтали обо всем на свете, даже немного похулиганили (в хорошем смысле слова). Мне показалось, что Джаред с Девом нашли общий язык. Это отлично, ведь тогда мы сможем дружить семьями. Это очень мило.


Мила с Джаредом пришли в назначенный час. Как пунктуальны! Я еле успела все приготовить до их прихода. Мы с подругой познакомили ребят. Кажется, сначала они были не в восторге друг от друга, но потом… Потом они поладили, по крайней мере, оба чувствовали себя комфортно и расслабленно, в воздухе не было ни одной нотки напряжения, а потом и вовсе стали обращаться друг к другу «братан». Смешные!

Мы сели за стол и принялись кушать, попутно рассказывая самые разные истории, но каждая была интересно настолько, что я слушала развесив уши, забывая о еде. Мила надо мной откровенно смеялась, но по-доброму. Все-таки она настоящий друг. Джаред рассказал какую-то ситуацию из своей жизни (я уже немного подзабыла), и я поняла, что не у одной меня случаются какие-либо казусы. Дев сказал, что много путешествовал, побывал в разных странах, посмотрел на разные культуры, увидел разные народы, отличия. Мне было действительно интересно, и даже самой как-то захотелось увидеть все вживую, а не просто слушать рассказы.


Мы даже пили за что-то, я вот только забыла...


По окончанию ужина Джаред с Девом отделились от общей компании и, сказав, что пошли в магазин за вином, удалились, оставив нас с Милой вдвоем. Мы прибирались на столе, когда Милу, да и меня тоже, пробило на откровения:
– Слушай, Эмм, тебя ничего не смущает в ваших отношениях?
– Смущает. Только я не могу объяснить, что это. Он какой-то… неестественный, что ли? Ненастоящий. Другой. Непривычный.
– Вот именно! И меня это настораживает. Он стал совсем другим. И это плохо. Чувствуется какая-то фальшь по отношению к тебе.
– Какой-то частью своего мозга я чувствую это, но хочется верить в лучшее. Я так долго ждала этого, чтобы сейчас отказываться. Мне с ним хорошо.
– Уверена? Не с иллюзиями ли тебе хорошо? Он теперь иной. Грубость преобладает, и мне это не нравится.
– И что? Ну изменился. Жизнь потрепала, вот и стал таким.
– Возможно, но раньше он относился в тебе так трепетно, что я пускала слезу при виде вас. А сейчас… Весьма пренебрежительно.
– И что ты предлагаешь мне делать? Что? Что ты можешь мне предложить? Выставить его вон?
– Нет, я предлагаю только быть поосторожнее. Ты могла бы хоть немного подождать, прежде чем снова пускать змея в свой дом.
– Мила! Не смей называть его змеем! Он мой парень!
– Без проблем, ты только пообещай мне.
– Что?
– Будь начеку.
– Зачем?
– Так, понятно. Не вижу смысла продолжать разговор. Дай знать, когда все пойдет наперекосяк.
– Почему ты считаешь, что все должно пойти не так?
– Да потому что! Ты не замечаешь его истинного отношения к тебе, так как любовь сглаживает все недостатки человека. Он снова предаст тебе, помяни мое слово.


Вот такой получился у нас разговор. Прелесть! Мы практически поссорились. Чудесно! И все из-за чего? Из-за того, что кое-кто у нас слишком недоверчивый! Почему она решила, что Дев непременно меня предаст? Почему? Он не такой!

Вернулись мужчины, ничего с собой не принеся. Они же вроде ходили в магазин. Ладно, сделаем вид, что так и должно быть.

Мы еще некоторое время все вместе посидели в гостиной, посмотрели фильм, поболтали. Мила с Джаредом засобирались домой. Мы хотели пойти с ними, но они уговорили нас остаться, мол, нам надо побыть вдвоем. Скорее, это им надо!

На прощание Мила обняла меня и тихо прошептала: «Пожалуйста, будь осторожна». Она так беспокоится за меня, и, по-моему, чрезмерно. Девид не маньяк какой-то. Но переубеждать Милу равносильно, что бодаться с бараном или тащить осла. Вот так.


– Эмм, ну, как вы пообщались? – поинтересовался Дев.
– Мы? Отлично. Сегодня, кстати, посиделки были очень веселыми. Думаю, это ты принес в нашу компанию такую нотку.
– Мм, приятно слышать такие лестные слова в свой адрес. Поцелуй меня, – попросил он.
– А ты заслужил? – я начала с ним играть.
– Определенно. Мне требуется награда, – он принял правила моей игры.
– Награда? За что?
– За все. Ты меня так давно не целовала, что я уже соскучился.
– Врунишка, – я даже засмеялась. Все, что написано выше, было произнесено полушепотом. И в комнате было очень жарко. И одежда казалась совершенно ненужной. Думаю, всем понятно, чем закончилась наша игра.

На этом и закончу.

Какие желания y нашего Дон Жуана.Вот ведь!

Я, кстати, устроила его на работу. И еще, это где он так навыки развил? Я очень удивилась

Богатенький буратино!

Итак, я временно дома рядом с компьютером. Поэтому я решила воспользоваться этим временем.
Начинается марафон записей! Надеюсь,до конца лета закончу первое поколение.Эх, мечты!
Спасибо за чтение записей Эммы!Всем счастья! :)

Последнее время я чувствовала себя достаточно плохо. Мне постоянно хотелось спать, всякую еду мой желудок отвергал, а интерес к любимым занятиям пропал.

Мне было очень плохо, и я взяла на работе пару дней отгула, чтобы отдохнуть, набраться сил и, в конце концов, выздороветь. Большую часть суток я проводила лежа в кровати, а когда вставала, то все равно валилась обратно, так как ног просто отказывались меня держать, а глаза постоянно угрожающе закрывались. И неважно, что я раз пять засыпала в тарелке супа.

Дев не на шутку забеспокоился. Он не понимал, что со мной происходит, впрочем, как и я. Я не могла ничего нормально делать. В итоге я решила порисовать. Это занятие всегда меня успокаивало, отвлекало, помогало прийти в себя и вернуть равновесие организму. Но не в этот раз. Руки беспомощно падали вниз, роняя на пол кисти, краски, холст и мольберт. Зато теперь у меня в мастерской очень красивый пол, эксклюзивный. Ни у кого такого нет!


В итоге в один прекрасный день желудок отказался принять съеденную мной пищу, запротестовал и вернул все назад, заставив меня таким образом обнять с белым другом. В этот момент у меня появились подозрения. Уж больно мое состояние похоже на токсикоз у беременных. Я пока что не стала говорить ни о чем Дев.

Сил катастрофически не хватало ни на что. Я даже не смогла почистить унитаз после свершений моего живота. Этой работой пришлось заняться Деву. Было видно, что ему не очень приятно чистить всю эту гадость, но что делать? Выхода нет. И я опять пошла спать.


Улучив момент, когда Дев на работе, я пошла в аптеку и купила тест. Пришла домой, открыла коробку, положила тест на стол. Мне было страшно. Я думала о том, что же буду делать, если мои предположения оправдаются. Я боялась всерьез. Но, взяв волю в кулак, я пошла в туалет.

Тест положительный. У меня двоякое чувство: с одной стороны, мне хочется этого ребенка, с другой – я не могу представить себя в роли мамы, а Дева – в роли отца. Из нас семья не получится. Я запаниковала. Мысли стали роиться только вокруг одного: как сказать об этой новости Деву. Я перебирала множества вариантов, ища наилучший, наименее болезненный. Но я не решалась.

В один вечер, когда мой живот уже достаточно округлился, мы с Девом сели ужинать. Он уже, наверное, неделю как-то подозрительно на меня поглядывал, а боялась спросить, в чем же дело. Вдруг он начал:
– Слушай, ты меня как-то беспокоишь. Твой живот. Ты потолстела? – эта фраза меня оскорбила. В любом случае он не имеет право говорить такое женщине!
– Ничего я не потолстела! – надула я губки.
– Да? А чего же тогда не носишь свои обтягивающие майки? Ты же знаешь, что мне это очень нравится.
– Наверное, сейчас самое время сказать тебе… – неуверенно начала было я, но он меня перебил, развеяв в воздухе остатки моей храбрости.
– Сказать что?
– Сказать, что я беременна. От тебя.


В этот момент нужно было видеть его лицо. За долю секунды на нем сменилась тысяча разных эмоций, остановившись на одной – эмоции разочарования и грусти. Мне стало очень страшно. Я боялась услышать в ответ, что это мои проблемы.

– Беременна? От меня? Это еще надо проверить! Мало ли с кем ты там гуляла. Так что это не мой ребенок. И вообще, я хотел сказать, что ухожу от тебя. Я нашел другую.
– Ты… ммменя…. Бросаешь? – ком подкатил к горлу, не давая договорить фразу, слезы брызнули из глаз.

Мне было все равно, что он видит меня такой. Я только лишь хотела, чтобы он убрался. И больше никогда не возвращался. Второй раз на одни и те же грабли. Молодец, Эмма! Умница! Говорила же Мила, что все это добром не кончится. А я? А я верить отказалась. Дура! Какая же я дура!

Я собрала остаток воли в кулак, чтобы выставить его из своей квартиры. Мне он не нужен, если он вытирает ноги об мои чувства. Я сильнее, я смогу, я справлюсь со всем одна.
– Убирайся! Убирайся из моей квартиры! Никогда больше не возвращайся! Я не хочу тебя видеть! – заорала я, оглохнув от громкости собственного голоса.


Дев лишь молча прошел в спальню, достал чемодан, покидал в него свои вещи и испарился за дверью квартиры. Дальнейшая судьба моего …. Не моего Дева меня не волнует. Теперь не волнует.

Мысли завертелись вокруг ребенка. Я хочу его. Я не буду делать аборт, ни за что. Я оставлю этого ребенка себе. Он уже часть меня. Правда, и часть этой сволочи, что несколько минут назад раз и навсегда переступила порог этого дома. Но это не важно. Я воспитаю этого ребенка, а от его генов не останется и следа. Это мой ребенок. Только мой.

Но мне нельзя было вечно сидеть в одиночестве, хотелось выговориться, получить поддержку от человека, любящего меня. Нет, я не стала звонить Миле. Мне совершенно не хотелось слушать ее причитания, ругательства в адрес этого негодяя, ругательства в мой адрес за то, что я не послушалась «голос разума». В общем, я не хотела слышать раз за разом типичную фразу « а я тебе говорила». Именно поэтому я позвонила Джону. Впервые после того, как он переехал.

Наверное, это очень эгоистично с моей стороны - звонить ему только тогда, когда плохо мне. Но, я надеюсь, он не повесит трубку со словами «меня это не касается». Он же не такой, правда ведь?

Я взяла телефон и стала набирать номер. Мое сердце выпрыгивало из груди, страх скрутил живот в тугой узел. И я неимоверно обрадовалась, когда раздражающие гудки прекратились, а в трубке раздался густой мужской голос, к которому я уже так привыкла.
– Привет, – несколько озадаченно раздалось мне в трубке. Он явно не ожидал моего звонка.
– Привет, – промямлила я в ответ из-за кома, вновь подкатившего к горлу. Джон уловил это. Он почувствовал мое состояние.
– Насколько все плохо? – лишь задал он вопрос.
– Очень… – ответила я, разрыдавшись, даже не успев повесить трубку.
– Скоро буду, – сказал Джон и отключился.


Обессиленная, я упала на пол, закрыв лицо руками и дав, наконец, волю эмоциям. Истерика. Еще никогда прежде я не чувствовала себя такой ненужной и брошенной, даже когда умерла бабушка мне не было так паршиво.


Я ждала. Ждала Джона, мечтая рассказать ему все, а в ответ получить от него поддержку. Он же не предаст, правда?

У нас с Девом заведомо все должно было получиться так, как получилось. Грустная сказка о принцессе, мечтающей о принце на белом коне. И когда, казалось бы, она встретила этого принца, он оказывается далеко не таким белым и чистым, каким его себе представляла принцесса. Надо сказать, весьма глупая принцесса, оттолкнувшая единственного человека, готового ради нее победить любого дракона.

Грустная сказка.

Я ужинаю одна. Опять. На протяжении пяти месяцев. Каждый день одна. За исключением тех счастливых дней, когда ко мне приходят Джон или Мила. Насчет того дня, когда я выставила Дева. Ко мне действительно прибежал Джон после нашего телефонного разговора. Именно прилетел, потому что преодолеть расстояние от его дома до моего за десять минут просто нереально. Я так и не поняла, каким образом он так быстро оказался у меня. Вспоминаю события того вечера.


Спустя десять минут я слышу звонок в дверь. Я, зареванная, плетусь открывать ее. Джон стоит на пороге, держа в руке коробку моего любимого печенья. Знает ведь, что я люблю! Его мой вид, мягко говоря, поверг в ужас, и он буквально втолкнул меня обратно в квартиру, резко захлопнув дверь перед носами моих любопытных соседей. И я опять разрыдалась, только теперь в услужливо предоставленную жилетку моего друга.


Спустя еще пять минут мы уже сидели на диванчике под пледами, попивая горячий чай с печеньем. И Джон начал аккуратно выспрашивать у меня все события. Я и рассказала все так, как было. А смысл мне утаивать от него что-то? После моего повествование лицо Джона не предвещало ничего хорошего: по его скулам ходили желваки, глаза налились кровью, ноздри раздувались от гнева – словом, все лицо освирепело вмиг. Мне еле удалось успокоить его, что было еще сложнее, чем успокоиться самой.

Вот такой у меня друг, который за меня любому готов набить морду. Теперь я знаю его истинные мотивы.

Мы сидели и сидели, не замечая, как время неустанно бежит, заставляя солнце все сильнее и сильнее приближаться к линии горизонта. Он смешил меня, рассказывал интересные истории из жизни, стараясь заставить меня забыть этого ужасного человека, просто вычеркнув его из своей жизни. И я готова была это сделать.

Мы замолчали, смотря друг другу в глаза. И клянусь, я никогда еще не чувствовала ничего подобного. В его взгляде я читала поддержку, такую необходимую мне, нежность, в которой я могла бы утонуть, гору, за которой я могла бы спрятаться. В тот момент я поняла, что это человек, которого я не должна отпустить, ведь это мой человек. Иначе я буду всю жизнь искать другого, хотя бы каплю похожего на Джона.

Я не знаю, сколько времени мы так просидели, но мне не хотелось считать минуты, проведенные рядом с ним. Я еще поняла тогда, что для меня гораздо важнее не любовь, которая быстрая, скоропалительная, когда кипят страсти. Мне нужна другая – на всю жизнь, когда партнеры поддерживают друг друга, защищают, ждут. Это все то, что может дать мне Джон. Пожалуй, именно это мне и нужно.

Вдруг поток моих мыслей резко прервался поцелуем, нежным и аккуратным. Я сначала ничего не поняла и, округлив глаза, посмотрела на Джона. Он смотрел на меня так, как еще никто и никогда, наверное. И я сама захотела поцеловать его. И тут до меня дошло, что я всю жизнь бегу за тем, кого по ошибке посчитала возлюбленным, хотя рядом со мной всегда находился человек, которому я по-настоящему дорога. Я поняла, что не туда смотрела, что я еще совсем ребенок.


– Джон, а что мы будем делать дальше? – спросила я парня.
– А как сама думаешь?
– Я ни за что не буду делать аборт! – наотрез отказалась я.
– А я и не прошу. Я предлагаю создать семью, маленькую ячейку общества.
– И тебе не волнует, что у меня уже есть ребенок, ну, скоро родится?
– Я воспитаю его как своего собственного.
– Спасибо! – я была преисполнена благодарности к этому человеку, и он заслуживает уважения.
– Ну, когда я к тебе перееду?
– А почему ко мне? -не поняла я.
– Потому что в холостяцкой берлоге тебе точно не понравится, – улыбнулся мне Джон.
– Хорошо, значит, ко мне. Давай ты переедешь уже после того, как я рожу?
– Договорились, – подмигнул мне парень и ушел на работу, сам закрыв за собой дверь.

В тот же день ко мне после работы заглянула Мила. Мы с ней уже очень давно не виделись из-за катастрофической нехватки времени. Наконец, мы свиделись. Нужно было видеть лицо подруги, когда она заметила мой живот.
– И что это? – спросила она, указывая на мою нынче самую заметную часть тела – живот.
– Я беременна! – прокричала я, визжа от радости. Мила тоже завизжала, и мы запрыгали, кружась и пританцовывая.
– Ура! А где же папаша? Нужно и его поздравить, – я заметно помрачнела после этих слов.
– Обойдется он, – буркнула я.
– Почему? Что случилось? - начала расспрашивать подруга.
– Сбежал папаша, испугавшись ответственности, – я почти заплакала.


Мила тактично промолчала, просто обняв меня, показывая таким образом свою поддержку. Спасибо, что не стала говорить свою коронную фразу «а я тебе говорила». Потом она вдруг отошла от меня на три шага, оглядела с ног до головы, особо задержав взгляд на округлившемся животике, и начала хохотать. Я стою, вылупившись на нее, не могу понять, в чем же дело. Стала оглядывать себя, ища что-то, отчего Мила могла так развеселиться. Потом, отойдя от приступа смеха, Мила подошла ко мне, вытирая слезы, выступившие на глаза, положила руку на плечо и согнулась пополам, держась за живот. Я все еще стояла и смотрела на нее, так ничего и не понимая.

– Знаешь что самое комичное в этой ситуации? – начала Мила.
– Нет. Я вообще не понимаю, что в такой ситуации может быть комичного.
– Да то. Я к тебе знаешь зачем пришла? Я ж хотела сказать тебе, что скоро у нас с Джаредом будет ребенок! Через семь месяцев.

И после этих слов захохотала я. И Мила присоединилась ко мне. Прохожие смотрели на нас дикими глазами и обходили десятой дорогой, но я не обращала на это особого внимания. Вот ведь подруги! Даже рожать детей решили в одно и то же время, причем предварительно не сговариваясь! Настоящие подруги! Что ж, надеюсь, мы будем дружить семьями.

Потом я пригласила Милу на чай. Мы поболтали, и я рассказала, что у нас с Джоном, дословно передав всю суть разговора. Особенно тот момент, где он обещал вырастить моих детей как своих собственных.

А что Мила? Она только еще пару раз попрыгала от радости за меня (ведь у нас с Джоном все наладилось), попрыгала от радости за то, что мы беременны, и еще попрыгала от радости за то, что мы наконец-то встретились. А я прыгала вместе с ней.

Теперь вернемся к сегодняшнему дню. Я должна родить со дня на день. Вроде я и жду этого момента, а вроде и страшусь. Все-таки впервые буду рожать. Надеюсь, с детьми все будет в порядке. Да, я сказала с детьми. На УЗИ выяснилось, что у меня будет двойня – мальчик и девочка. Я стала выбирать имена заранее. Джон и Мила помогали мне в выборе, но я решила, что окончательно имена дам, когда родятся дети. Все-таки нужно увидеть, и тогда, говорят, имя подберется само собой.

Все, пошла спать, а то завтра не смогу встать.



Роды начались рано утром, когда я только поднялась с кровати. Первым делом я бросилась к телефону звонить в скорую. Вызвала и стала сразу же набирать другой номер – номер Джона. Он сказал, нет, даже велел мне не волноваться, дышать, не садиться. Сказал, что подъедет к роддому, где мы и встретимся.


Не сказать, что роды были тяжелыми, но и не легкими. Мне, конечно, сделали обезболивающий укол, но все равно я чувствовала боль. И потом, спустя сколько-то часов, мне принесли детей. Первым родился мальчик – Мэтт Эдвин Колфилд. Я поняла, что его нужно назвать именно так, когда увидела его. Затем мне принесли девочку, родившуюся спустя две минуты после брата, – Элисон Кристина Колфилд. С ее именем была такая же история, что и с именем ее брата.


Двойняшкам нужна была комната, потому что спать вместе с нами, со мной и Джоном, было бы просто невозможно из-за катастрофической нехватки места. Пришлось переоборудовать мою мастерскую в детскую. Эх. Хороша была мастерская, но дети мне дороже. Ведь дети – цветы жизни.


Джон забрал меня из роддома спустя пять дней после родов, а еще через неделю переехал сам ко мне.

На работу я пока не хожу. Еле выпросила у начальства декретный отпуск. У них, видите ли, кадров не хватает. А мне все равно, у меня дети маленькие. В общем, я пригрозила им своим увольнением, и меня отпустили, дав всего год.

Детишки спать не дают. Поэтому я уже засыпаю в магазине, стоя с тележкой на кассе. Серьезно говорю. Джон, по-моему, тоже не особо высыпается. А еще как-то умудряется ходить на работу. Теперь спокойно пожить у меня получится только на пенсии.

Но несмотря ни на что, жизнь налаживается.

Чтобы постоянно делать записи в дневнике, нужны силы, врем и, самое главное, желание. У меня нет ни одного, ни другого, ни третьего. Двойняшки отнимают у меня все мое время, не оставляя ни одной свободной минутки. Днем я кручусь как белка в колесе то поменять подгузники, то покормить молоком, то поиграть. Благо мне помогает Джон, кстати, весьма активно, за что я ему безмерно благодарна. И ведь правда, он воспитывает моих детей как родной отец.



На данный момент Мэтту и Элисон по семь месяцев. Я, наконец, выкроила десять минуток, чтобы сделать запись в дневник. Кстати, я же еще не писала, что ровно через два месяца после меня Мила родила очаровательную девочку, которую мама с папой назвали Амандой. К слову, я родила двойняшек 14 октября, Мила – 14 декабря. Она ко мне потом приходила, мы традиционно попили чаек с печеньем, поболтали о том, о сем. Мне очень запомнился один кусок нашего разговора, который я сюда и запишу.

– Эмм, вот у тебя детки лысые родились или с волосиками?
– И Мэтт, и Эли родились с легким пушком темненьких волос, по цвету очень напоминающие волосы Дева.
– А вот моя Аманда родилась с рыжей шевелюрой! Вот я сначала не могла понять, в кого же она такая, ведь я блондинка, а Джаред – брюнет. Так я и ломала голову, пока не вспомнила нашу свадьбу.
– Мил, а причем здесь твоя свадьба? – недоумевала я?
– А притом, что я вспомнила его маму, которая пришла в супер-пупер-коротком-недоплатье.
– Эта та, которую мы с тобой назвали вампиром? – спросила я.
– Да. Кстати, она и правда вампир, только энергетический. Ее секрет в том, что она питается энергией других людей, таким образом омолаживая себя. Вот и не стареет. Так вот, мать Джареда рыжая! Она, кстати, полностью оправдывает цвет волос. Ну, я о поговорке, что рыжие бесстыжие. Короче, эта рыжая бестия мне весь мозг выклевала по поводу и без. Главной причиной наших трений было имя моей дочери. Мы с Джаредом хотели назвать девочку Амандой, как и получилось. А вот мамаша захотела, чтобы мы назвали ее Белиантрисса. И вот где, спрашивается, эту Белиантриссу примут благосклонно детки в свой круг?
–Мда… Ну у нее и вкус, у твоей свекрови. И что вы?
– Ну, мы с ней и стали спорить, а Джаред вконец с ней рассорился. У него ведь и так отношения с этой бестией были не особо хорошие, а теперь… Он только с отцом и общается. Я было думала, что их ссора – частично моя вина. Но Джаред доходчиво объяснил мне, что если б он не поссорился с ней из-за имени, то нашлась бы другая причина.
– Понятно. Ну, главное, что он не орет тебе в лицо, что ты во всем виновата. По-моему, это самая худшая фраза в мире.
– Слушай, Эмм, ведь наши дети, получается, смогут ходить в один класс. Того и гляди, будем дружить семьями, – сказала подруга и улыбнулась.

Вот на этом куске все самое интересное в нашем диалоге и заканчивается. Дальше была обычная болтовня о том, кто какие подгузники выбирает, кто какую смесь для развития покупает и все тому подобное.

Кстати, через неделю после того, как нас с детьми выписали из больницы, и мы вернулись домой, Джон переехал ко мне. Я была очень рада, даже едва удержала себя, чтобы не прыгнуть ему на руки. Я просто обняла его, сказав: «Добро пожаловать в нашу квартиру».


Потом мы еще о чем-то поговорили, суть разговора я не запомнила. Только последняя фраза запала в моей памяти: «Я позабочусь о тебе и о твоих детях». Эта фраза была полна бесконечной нежности и запредельной любви. И я утонула. Взяла его ладонь и прижала к своей щеке, чтобы хоть как-то показать, что тоже не безразлична к нему, что он дорог мне. И это не пустые слова.


К слову, он очень хорошо поладил с Мэттом и с Эли. В его присутствии они переставали плакать, ведь мне далеко не всегда удавалось их успокаивать. Надо сказать, что Мэтт намного менее крикливый, чем его сестра, которая отличается особой эмоциональность – всегда есть повод поплакать. Всегда, когда ночью я просыпаюсь из-за детского плача, я знаю наверняка – Эли не спит. Особенно тяжело было поладить с Эли, потому что даже тогда она начинала плакать, когда незнакомец был хотя бы в пяти метрах от нее. Да, Джон определенно умеет обращаться с детьми. Это еще одна его черта, которую я полюбила!


Мы с Джоном оба ужасно сильно устаем, поэтому ночью едва в силах донести свои тела до кровати. А ведь Джон еще и работает. Я, конечно, тоже иногда хожу на работу, но только когда у Джона выходной. Хоть я и выпросила декретный отпуск, время от времени я прихожу в университет. Нет, лекции студентам я сейчас не читаю, но все равно работы очень много. Так что сиди и работай, Эмма. Работай. Работай.

Работаю я только в выходные Джона, потому что не хочу оставлять детей с няней, по крайней мере в таком возрасте. Они еще слишком маленькие, и им требуется настоящая мама и настоящий папа.

Сейчас, в семь месяцев, И Мэтт, и Эли уже пытаются вставать и идти, но у них пока не слишком хорошо получается. Говорить пока никто из детей не пытался, но зато нечленораздельные мычания у них удается на славу!

И я не зову Мэтта Эдвином, а Эли – Кристиной. Это их вторые имена, но я не могу называть так своих детей. Не могу это объяснить, сына хочу называть только Мэттом, а дочку – только Элисон.

Кстати, Риа наконец научилась пользоваться когтеточкой! Это радостное событие было решено отметить, когда она перестала точить свои когти о нашу мебель, а воспользовалась для этого специальной такой штукой. Дождались!


Я тут заметила, что во всей этой записи основными лицами являются мои дети. Да, я сдаю позиции. Нет, не правда. Мне всего двадцать семь лет. Боже мой, мне всего двадцать семь, а у меня уже есть дети. Нет, с одной стороны, это ужасно поздно, ведь многие рожают в восемнадцать – двадцать лет, с другой стороны – это ужасно рано, ведь мне нет даже тридцати!

И все-таки я очень рада, что родила. Мэтт и Эли – цветы жизни, которые, я надеюсь, меня не оставят никогда. Теперь мне есть о ком заботиться. И я знаю, кто в старости будет приносить мне стакан воды. Надеюсь, дети не будут против