Я наблюдала за Иеронимом. Он внимательно осмотрел полутёмный зал, словно разыскивая кого-то. Возможно, кому-то из посетителей «Монотонности» стало нехорошо, и администратор вызвал врача. Хотя я ничего такого не видела.

Дедушка-циркач продолжал танцевать с упоением, даже на нижний брейк замахнулся. Жаль, что на него почти никто внимания не обращал: он так старался. Иероним посмотрел на него, ещё раз окинул взглядом зал и быстрым шагом пошёл к выходу.

А я выползла из своего укрытия. Я смотрела на дедулю и думала, что он, наверное, счастлив. Он занят своим любимым делом, никто и ничто ему не угрожает. Он может запросто прийти в бар, включить свой бумбокс и танцевать просто так, для себя. Он честно прожил свою жизнь и теперь имеет право вести себя так, как ему хочется. Ну а если его танец кого-то ещё и порадует, чем это не счастье? Дедуля уже явно подустал, но он всё же очень старался. Администратор клуба решил ему помочь и включил спецэффекты. Было так красиво и празднично, все вокруг радовались, отдыхали. Все, но не я.

Интересно, чем я думала, когда шла на авантюру Чака? Почему сейчас я себя осуждаю? А тогда, полтора года назад мне не казалось это противным? Вопросы, вопросы, вопросы. А ответов нет. Никогда ещё мне не было так гадко, как сегодня.
Страх за собственную никчёмную жизнь не отпускал меня ни на миг. Я не понимала ничего. Почему всех моих подельников убили, а я осталась жива? Почему меня никто не разыскивал? И этот самый Йон, кто он? А вдруг он и есть тот шпион, который выдаст меня? Нет, это ужасно: ничего-ничего не помнить.
В эту ночь мне опять приснился тот самый страшный сон, где меня неподвижную несли к обрыву, а вторая я кричала и плакала, пытаясь остановить своих убийц. Я проснулась в холодном поту и долго была под впечатлением от этого сна. Я ничего не понимала. Что значит этот сон, почему меня в нём сразу двое? Одна я — хорошая, а другая — плохая. То есть, у меня раздвоение личности? Тогда это всё объясняет. Та Пенни, подруга Чака — это моё плохое «я», а теперь моё подсознание не хочет напоминать мне о ней. Плохие воспоминания стёрлись. Хотя и хорошие тоже. Мне так хотелось узнать о том, верны ли мои догадки, так хотелось поговорить об этом, что я даже решилась позвонить Иерониму на рабочий телефон. Мне опять не повезло: ответили, что доктор с сегодняшнего дня в двухнедельном отпуске. Ждать две недели! Ну почему я вчера не подошла к нему в баре? Ага, предстала бы перед ним грязная, потная, пьяная, в соплях. И что подумал бы он обо мне. Решение пришло внезапно: я после работы зайду в «Жратву» к Элейн и узнаю у неё телефон или хотя бы адрес Иеронима. Я наберусь смелости и позвоню ему, попрошу проконсультировать меня. Ведь он же говорил мне, чтобы я обращалась, а тут как раз повод. Позвоню и всё тут.

Я едва дождалась конца рабочего дня и просто-таки помчалась в «Вкусную жратву». Элейн была очень занята и уделила мне всего пару минут.
Она сказала, что телефона Иеронима не знает, но адрес его дала, добавив, что он живёт один в большом доме. Ещё она удивилась, что я не помню его адреса, хотя пару раз даже была у него в гостях: на его четырнадцатилетии и пятнадцатилетии. Оказывается, он пригласил меня вместе с Элейн, но я идти не хотела ни в какую, а потом всё же дала себя уговорить и пошла. Только лучше не ходила бы, потому что вела себя развязно, громко хохотала, ела как свинья ( по выражению Элейн), танцевала с каким-то долговязым Лаки, которого не помню, а потом с ним же и ушла, не попрощавшись. Иероним тогла был очень расстроен. Ну это же было так давно, четыре года назад, он забыл уже всё, наверное. Да я и не собираюсь вешаться ему на шею, мне только совет его нужен. Хотя, кого я обманываю... На фиг мне его советы. Мне нужен он.

Сегодня в «Жратве» необычно много народу, Элейн сказала, что празднуют юбилей какой-то Роды Бэгли, которую я тоже должна помнить. Должна, но не помню. Возле кафе было довольно много народу. Они, видимо, вышли подышать свежим воздухом. Среди них я увидела и библиотекаршу. А ведь я так и не позвонила её подруге! Как же я забыла? Ведь я так хотела хоть что-нибудь узнать о Милтонах. Конечно, то что я узнала от Йона меняет дело, но всё же знания никогда не бывают лишними. Я тотчас позвонила по телефону, который мне продиктовала библиотекарша, но мне никто не ответил. Ну почему мне так не везёт? Куда бы я не ткнулась, всё напрасно! Когда же я хоть на миллиметр сдвинусь с этой мёртвой точки? Ну когда же, ну когда эти дверцы моей памяти приоткроются ну хоть на маленькую щёлочку?