Моя интуиция снова не подвела: я чувствовал, что не стоит устраивать эту вечеринку. В тот день мы все, хозяева и гости дома Стюартов, были не просто расстроены. Мы были шокированы. Когда тело матери увезли, вся компания оставалась стоять во дворе. Марлин Эннис пытался утешить отца. Ингвард стоял, непонимающим взором уставившись на место, где несколько минут назад лежал близкий ему человек. Барбара испуганно жалась к стене.

Я хотел подойти к ней, взять за руку и увести их с Ингвардом в дом, но не успел: Валькирии стало плохо, и я поспешил подхватить сестру на руки. Бросив через плечо «Идите за мной», я отнёс Валькирию в дом и положил на диван.
Благодаря своевременной медицинской помощи, сестра вскоре пришла в себя и встала на ноги. Мне нужно было поговорить со своей гостьей, и я оставил её наедине с Марлином.

- Мне очень жаль, - Барбара с сочувствием посмотрела на меня, - прими мои соболезнования.
- Спасибо, - я кивнул головой. Это был рефлекторный жест. Наступило молчание.
- Мне пора домой. Звони, - девушка пожала мне руку и покинула дом. Я хотел попросить её остаться, но не смог сдвинуться с места.
Из гостиной послышался гневный возглас, и я поспешил туда. Валькирия и Марлин разговаривали на повышенных тонах и не замечали моего присутствия.
- Ты меня неправильно понял, - со слезами в голосе пролепетала сестра.
- Как ещё тебя понять? – воскликнул молодой Эннис, - я всегда знал, что ты злая, но думал. Что исправишься. Я ошибался!.. Извини, мне пора. Спасибо за приглашение.
Марлин ушёл.

- В чём дело? – осведомился я.
- Ни в чём! – гневно вскрикнула Валькирия и убежала наверх.
Я подумал, что не стоит её сейчас беспокоить. Отец и брат нуждаются в моей поддержке.
- Это могла быть отличная вечеринка, - старик изобразил подобие улыбки, - прости нас, стариков, мы ненадёжные…

- Как я могу думать о вечеринке в такое время? – строго спросил я и, заметив испуг на лице отца, немного мягче добавил, - никто в этом не виноват. Не думай об этом, прими успокоительное и поспи немного.
Я отвёл старика в спальню и уложил в постель: ему был необходим покой.
Прошло три дня, и маму уже похоронили. В доме было тихо. На работе мне выражали соболезнования и не забыли похвалить за внимание, оказанное Дебби Кирнс: они с Иваном Джаспером помирились и даже составили удобное расписание. Я заслужил уважение коллег.

Ингвард продолжительное время пребывал в подавленном состоянии. Наш «вечный ребёнок» долго не мог смириться с утратой, но моя терапия помогла ему прийти в себя. Я много разговаривал с братом, и в конце концов согласился на игру в его любимые салочки. Мы бегали по двору как угорелые, и даже умудрились перепрыгнуть через забор. Устав, мы остановились, чтобы отдышаться.
- Помнишь свой сон? – согнувшись, спросил брат.
Конечно, я помнил: кошмар, в котором на маму упал метеорит и спалил наш двор.
- Ингвард, причина смерти – старение организма, а не образы, возникающие в сознании, - я раз и навсегда взялся втолковать это в голову впечатлительного брата, - это неизбежность. Понимаешь? Если мне приснится, что мама жива, она не воскреснет.
Брат разрыдался у меня на плече. Нам не хватало матери.

Все члены семьи, кроме Валькирии, вытерли слёзы и вернулись к привычному образу жизни. Сестра продолжала плакать, но не из-за смерти своей тёти. Девочка так и не помирилась с Марлином Эннисом. Меня это начало раздражать.
- Какие твои годы? – я вызвал сестру на разговор, - в твоём ли возрасте влюбляться?
- Ты что, псих?! – взвилась Валькирия, - мне двадцать лет, если ты не заметил!

Вынужден признать свою ошибку: не заметил. Я привык видеть в сестре маленькую надоедливую девочку, и совершенно не ожидал, что она так скоро превратится в молодую амбициозную женщину.

Я присмотрелся к Валькирии: исчезло подростково-наивное выражение лица, угловатые движения уступили место кошачьей грации. Сестра, не спросив никого, повзрослела.

Похоже, что поколение отца уже полностью уступило нашему.

-------------------------------------------------

Баллы:
+ 0.5 за 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Артура (всего 200000)

= 25.5

- Посмотри на его личико, - восхищённо прошептала Барбара, прижимая к себе новорождённого, - он вырастет настоящим гением!
«Настоящий гений», когда его вынесли на улицу, проснулся и поднял крик. Успокоился маленький Генри только в тот момент, когда оказался в автомобиле. Очень необычный ребёнок!

Как только я увидел своего сына, мне захотелось прижать его к себе и никогда больше не отпускать. Вот ради чего я живу!

Разумеется, тот факт, что родился мальчик, даровал двойную радость. Мы с женой уже немолоды, и рождение наследника как нельзя кстати.

Сальваторе, брат Барбары, уже успел состариться, и мы сами уже замечали у себя первые седые волосы.

Присутствие сына, тем не менее, не позволяло нам сосредоточиваться на негативных мыслях: наоборот, на меня и жену снизошло вдохновение, и в нашем творчестве начался невиданный подъём.
Я в короткие сроки закончил «Артуриаду» и выполнил заказ Шелдона Риддика. Он сказал, что я настоящий мастер своего дела.

Барбара продолжала писать печальную историю своей семьи, но успехи жены были отнюдь не печальны: можно сказать, что Барбара прошла половину пути к успеху.

Я часто нянчился с Генри и рассказывал ему о своих делах. Сын внимательно слушал меня, но во время рассказа обычно засыпал. Я немного завидовал ему: у Генри не было никаких проблем и обязанностей.

Ему не надо было бегать по городу и убеждать своих соседей в том, что больнице необходимо новое оборудование или биться с акционерами собственной больницы в попытке скупить акции предприятия, потому что полностью уверен, что справишься лучше этих людей.

К счастью, мне удалось безболезненно переименовать театр. «Буратино» - слишком простое название для обители искусства, в которой творил сам Артур Стюарт.

Всё это было сделано ради безбедного будущего нашего Генри, пусть он сейчас и не понимает этого. Через несколько лет обязательно поблагодарит.
Несмотря на проблемы, я не имею причин жаловаться. Мой дом – моё убежище, и я могу выговориться всем, потому что повествую о своей жизни в книгах. Новая называется «Главврач». Мой труд нельзя назвать лёгким, и читатели должны знать об этом.

- Эд! Отвлекись от своего монитористого друга, - Ингвард подёргал меня за плечо.
- Отвлёкся. Что ты хотел мне сказать?
- Ты какой-то странный в последнее время. И бледный. Знаешь, хирург, тебе надо чаще бывать на свежем воздухе.
Я бы сказал, что мне необходимо обследование, на которое пока что не хватает времени.
- Что же, пойдем, прогуляемся. Заодно расскажешь, что тебя так взволновало.
Мы вышли в сад и сели за шахматный столик.
- Не успел я нормально разобраться со стереосистемой, как звонит она! – пожаловался брат.

- Валькирия?
- Да. Говорит, что теперь ей нужна маленькая картина. Можно подумать, у меня много свободного времени!

- Так отдай ей ту, жёлтую.
- Нет уж. Я всё понимаю: Кира скучает, но это не повод отдавать свой новый шедевр.

- Ингвард, - я был удивлён, - это не похоже на тебя.
Брат вздохнул.
- Она не хочет возвращаться. Валькирия словно уже не Стюарт, она отделилась и сознательно цепляется за последнее, понимаешь?
Эти слова уже точно произнёс мой брат. Удивительно, как ему удаётся видеть людей насквозь!
- Ребята, - к нам подошла опечаленная Барбара, - хотите, новую рукопись почитаю?.. Ой, вы заняты.
- Нет, нет, родная, - я поспешил согласиться, и Ингвард поддержал меня.
К сожалению, мы были единственными людьми, кому понравилась книга «Женни», и мою жену следовало поддержать.

- Новую я назову «Равнодушие», - поделилась Барбара, вдохновлённая нашими тёплыми словами, - Эдмунд, твой телефон…

Я взял трубку. Звонила Йеннифер Ги. Она сделала мне деловое предложение: если я порадую мисс Ги отличным произведением, которое принесёт славу всему Сансет-Велли, я могу оставить беготню с агитацией жителей поддержать проект. Йеннифер всё сделает сама.
Я дал своё согласие.

------------------------------------------------------

Баллы:

+ 1 за представителя пятого поколения.
+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Эдмунда.

= 28.

Барбара не смогла за ним проследить: ей пришёл срочный заказ: доставить несколько блюд в один из офисов зданий-близнецов. На корпоративе решили подать лучшую еду.

Ингвард тоже не в состоянии уследить за маленьким, полным сил, сорванцом. Бедный мой брат! Он тоже стар, как и я, и силы у него не те, что были раньше. Только взгляд стал чище и мудрее. Я надеюсь, что Ингвард доволен своей жизнью.

Генри вернулся домой, когда уже стемнело.
- Сынок, мы так волновались! – напустилась на него Барбара, - ты же мог заблудиться или пострадать!
- Прости, мам, - сын опустил глаза, - я больше не буду.

Генри сдержал своё слово и перестал пропадать в лесу. Жена была счастлива и даже сделала сыну подарок. Я же попросил Генри избавиться от того, что он нашёл и предложил купить взамен нормальные. Сын послушался, но от покупок отказался. Не знаю, куда он всё это дел. Скорее всего, выбросил.
Ингвард придумал, чем занять Генри: теперь они вместе читали. Сын нашёл какую-то старую книгу на полках в библиотеке и с упоением погрузился в чтение.

Я начал задумываться, что мы упускаем своего ребёнка. Барбара, как и я, много думает о карьере. Жена мечтает стать авторитетом среди коллег и постичь все тайны кулинарии. Разве можно Барбару винить в этом? Генри скоро четырнадцать – начался переходный возраст. Я не могу оставить практику, но должен больше времени проводить с сыном. Мы с Барбарой должны уделять ему больше внимания.

И вот сейчас Генри снова куда-то убежал. Пребывая в сильном беспокойстве, я поделился своими переживаниями с Ингвардом.

- Успокойся, - брат положил мне руку на плечо, - если Генри пообещал вернуться до темноты, он так и сделает. Он боится вас расстроить, поверь. Кстати, посмотри на мою новую картину. Как думаешь, стоит в коридоре повесить?
- Конечно! – воскликнул я, едва взглянув на полотно.

----------------------------------------------------------

Баллы:

+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Барбары,

+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Эдмунда.

= 32.

Именно кладбище. Мы огородили место захоронения и поставили железную арку, чтобы место, где покоятся мои отец, дед, прадед и прочие Стюарты, не казалось лишь куском земли в углу участка.

Я пытался быть сильным. Я взял все заботы о похоронах и оформлении документов на себя (мне уже восемнадцать) и старался как можно чаще быть с мамой. Я чувствовал, как крепко она обнимает меня, как горячи мамины слёзы.
- Спасибо, Генри, - шептала она, - ты моё спасение.

Но мои силы вскоре иссякли. Не хотелось никого видеть, и накатилось такое раздражение, что я был готов обвинять всё и вся в своём несчастье.
- Тебе нужно отдохнуть, - ко мне подошёл Ингвард.
Его слова застали меня врасплох: я был готов сорваться на дяде из-за очередного «Ты в порядке?» или «Как ты себя чувствуешь?», которое так часто слышал от прочих родственников и членов семьи.
Я уткнулся в Ингварду в плечо.
- Выспись хорошенько и не смотри больше в сторону кладбища. Я с тобой, что бы ни случилось, - дядя отвёл меня в комнату.

Как мне были нужны его слова! Я последовал совету Ингварда, и это дало мне силы пережить следующий удар. Вскоре нам сообщили, что скончался мамин брат, Сальваторе Рэмси, одинокий старик из западной части города.

Я впервые задумался об этом человеке. Мы никогда не виделись. Он тоже мой дядя, наравне с Ингвардом, но Ингвард – близкий человек, которого я знаю всю жизнь, а Сальваторе – чужой старик.
Вместе с некрологом о кончине отца и дяди в печать вышел ещё один – о смерти Тревиса Тайсона. Кажется, он тоже был одинок и кем-то мне приходился. Я не уверен в последнем.

Меня охватил страх: как же, наверное, тяжело встретить старость одиноким человеком, когда твои родственники живут далеко и не общаются с тобой. Я не хочу так!
Какое счастье, что у меня есть мама, Ингвард и Аврора.

У нас дома уютно. Говорят, в больших домах мрачно и сыро. Если это так, то жилище Стюартов – исключение. В доме всегда тепло и светло. Двор – это скрытое от чужих глаз пространство, и там Ингвард выращивает свои изумительные растения.

Всё же, нашему двору чего-то не хватает, но это мелочи. Говорят, что я ненавидел бывать на природе, когда был младенцем. И сейчас, признаться, я не испытываю от природы восторга, но и дискомфорта не испытываю. В детстве даже делал уроки на улице. Сейчас, конечно, предпочитаю библиотеку, особенно когда надо выполнить важное задание.

У нас с этими лесами и горами, которые окружают дом Стюартов, есть общая тайна. Но об этом позже! Я в библиотеке, и не время говорить о моих старых приключениях. Мама скоро освободит отцовский компьютер, за которым я так люблю работать.
Мама завершила очень важное произведение, которое имело символический смысл для нашей семьи – «Конец пути». Она начала его незадолго до смерти отца и закончила только сейчас. По секрету Ингвард рассказал мне, что эту книгу заказал Кеннон Клод, бывший возлюбленный мамы, и специально для него мама передала через произведение, что не вернётся.

Первым ощущением была радость: конечно, она любит папу и никогда его не предаст, даже после смерти своего мужа! Но потом я осознал: а Клод ведь тоже одинокий старик. Почему всё так сложно?
Мы праздновали вступление мамы в союз писателей. Да, она профессиональная писательница и большой человек в творческой среде. Мне пришлось хотя бы на время забыть о своих переживаниях.

Уверен, всемирно известный хирург Эдмунд Стюарт был бы рад за маму. И был бы счастлив оттого, что мы веселимся. (6)
Конечно, не обошлось без сюрпризов: в разгар вечеринки маме позвонили. Шеф-повар, не смутившись шумом радостных голосов, из-за которых мама плохо слышала своего сотрудника, попросил как можно быстрее выполнить заказ.
- Хорошо, я согласна, - прокричала в трубку виновница торжества, - потом ещё созвонимся, пока!

- Нигде не дадут покоя? – улыбнулся Ингвард.
- Именно, - мама выключила телефон, - я могу попросить тебя ещё раз сыграть эту мелодию?
- Разумеется, - дядя с готовностью выполнил просьбу. Он был прекрасным музыкантом, и папа не раз говорил, что эта способность досталась от моего деда, Артура Стюарта.

После праздника я начал работать над книгой, которая послужила бы мне пропуском в клуб писателей. Я писал о том, что мне очень знакомо и близко.

В библиотеку часто заходила мама. Она якобы разговаривала со своей подругой и коллегой Валькирией Финни (и с этой родственницей я не общаюсь!), но на самом деле просто хотела посмотреть на мои черновики. Ну уж нет! Я не хочу раньше времени показывать свои любительские наброски профессиональному писателю, даже если это моя мама.
- Ингвард – искусный садовник, ему это не составит труда, - щебетала она, пытаясь краем глаза подсмотреть, какие клавиши я использую. Мне было стыдно, но все попытки мамы провалились. Она так и ушла, обсуждая с миссис Финни какие-то кулинарные хитрости.

В этом деле мама разбиралась, как никто другой - не зря же её признали искуснейшим кулинаром Сансет-Велли. Надеюсь, из-за своего упрямства, я не лишусь прекрасного ужина: это было бы слишком жестоко!

Кстати, мама решила продолжить неоконченное дело отца – книгу, посвящённую Ингварду. Я думаю, мама права. Успехов ей!

---------------------------------------------------------

Баллы:

+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Ингварда.

+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Барбары.

= 33.

Однажды, когда моя девушка приехала ко мне, мы включили динамичную музыку и стали танцевать. Мне было стыдно признаться, что я устал от долговременных прыганий. Аврора очень спортивная и играет в сборной колледжа – девушке ничего не стоит протанцевать ещё несколько часов.

Тогда мне в голову пришла отличная идея:
- Аврора, - сказал я, - сходим в кино? Сегодня дают рок-оперу, мы можем пройти бесплатно!
Моя возлюбленная резко остановилась.
- Как? На ту самую? – поражённо произнесла она, - билеты не достать!
- Для нас всегда найдётся место на балконе, - улыбнулся я.
Чуть не сказал «для меня». Я не хотел акцентировать внимание своей девушки на том, что я хозяин театра: она не из тех, кто гонится за богатством.
- Генри! Это лучший подарок! – обрадовалась Аврора.

Через час мы уже были у входа в здание театра. Работники этого заведения любезно улыбались мне и кидали вслед хитрые взгляды. Я лишь убедился, что лучшие годы театра закончились со смертью моего деда.

Впрочем, просмотр рок-оперы сильно поднял нам настроение. Посещение культурных заведений так же полезно, как и спорт. Я рад, что Аврора понимает это.

Мы не торопились разбегаться по домам: вечер был слишком прекрасен, чтобы расставаться так рано. Мы разговаривали о представлении, о звёздах, о спорте, о любви.

К десяти часам, сожалея, что время летит так быстро, мы расстались. Зачем вообще установили комендантский час? Но не для того наши родители работают, чтобы вытаскивать нас из тюрьмы. Да и не хотелось бы мне попасть в списки детской комнаты.

Нас не миновал бесплатный ужин от легендарного кулинара. Для нас мама готовит лучше всего, я уверен.
- Спасибо, - скромно улыбнулась она, выслушав наши поздравления, - я счастлива.
- Что ты планируешь делать дальше? – спросил Ингвард, - не хочешь отдохнуть?
- Ты читаешь мои мысли, - кивнула мама.
Вскоре она совершила этот неожиданный для всего города поступок – вышла на пенсию. Мама сказала прессе, что достаточно послужила на благо Сансет-Велли и это большая честь для неё. Барбара Стюарт решила уйти на покой и дать дорогу молодым.

Никто, кроме нас, семьи, не знал, насколько верным было это решение. Мама устала: она всю жизнь работала, заботилась о семье, пережила смерть мужа. Маме нужны тишина и спокойствие, я не хочу потерять и её. Мы с Ингвардом спели маме поздравительную песню и обсыпали дорогую женщину конфетти.
- Сумасшедшие, что стар и мал, - отмахнулась она, - Ингвард, чему ты учишь племянника?
- Радоваться жизни, - улыбнулся дядя.

Мама решила сконцентрироваться на книгах: как своих, так и моих. Она начала курировать мои проекты и первой написала рецензию на «Неведомые камни». Всё оказалось не так плохо, как я ожидал.

Мама сказала, что я хороший писатель, но ещё многому нужно научиться. Я пообещал, что обязательно научусь. Жаль, что мне не хватает её целеустремлённости, но заикаться об этом не стоит: я не хочу давать обещания, которые не хочу выполнять.
Я не стремлюсь сделать карьеру или любой ценой достичь своей мечты. Я просто иду к ней, не теряя способности наслаждаться жизнью, как Ингвард.

Кстати, не так давно дядя с ужасом обнаружил, что в доме нет маминого портрета.
- Пусть, - она не придала этому значения, - зачем он мне?
- У каждого Стюарта есть портрет, - с несвойственной ему настойчивостью ответил Ингвард.
- Я уже старая, - парировала мама.
- Неважно.
Дядя сделал по-своему и написал шедевр – портрет мамы, который занял своё место в нашем доме.

Это привело меня в восторг: как здорово, что у нас старинная семья, которая хранит свои традиции. Мне кажется, я должен больше узнать о своих предках.

-------------------------------------------------

Баллы:

+ 0.5 за достижение Барбарой вершины карьеры Кулинария.

= 33.5

Теперь я мог без труда определять местонахождение искомых предметов на всей территории Сансет-Велли. К сожалению, Помощник не мог на расстоянии определить вид насекомого или минерала. Так, я ловил и подбирал всё подряд, от самых обычных видов.

Да и ловить букашек Помощник тоже не хотел. Конечно, я многого хочу, но порой бывает неприятно, когда жучок, которого нет в коллекции, ускользает, оставив тебе лишь укусы.

Наверное, жуков пугали звуки мобильного телефона: звонила мама. Она просила не опоздать на очень важную церемонию: маме вручали целых две премии. Первую – за книгу «Два века назад», вторую – за звание писателя-романиста.

Я обещал приехать вовремя и отключил телефон. Вовремя: Мне попался пятнистый жук! Он очень редкий. Другой необычной находкой стал жук-носорог.

Я положил прибор рядом на траву, а сам аккуратно опустил добычу в баночку. Сопротивляясь, жук напоследок боднул меня, я от неожиданности дёрнулся и задел локтём Помощника. Тот немедленно стал подавать сигналы.
Я испугался, что сломал драгоценный прибор: он показывал, что поблизости новый объект. Чтобы проверить, так ли это, я пошёл к месту, указанному на мониторе, и нашёл камень. Сканер немедленно показал, что это дымчатый топаз.
Я вздохнул с облегчением: прибор исправен, я лишь случайно изменил настройки. Мне пришла в голову мысль, что неплохо было бы поискать новые камни, и вскоре я обнаружил голубой топаз, рубин и танзанит.

Последнему я особенно обрадовался: я нашёл дорогой и редкий камень! Прихватив напоследок кусочек серебра, я поспешил на церемонию вручения.

Настроение было самое хорошее: моя коллекция впервые за долгое время пополнилась.

- Молодец, не бросай это дело, - посоветовал мне Ингвард.
- Почему? – осведомился я.
-Неужели сам ещё не понял? – удивился дядя, - твои предки – владельцы дневника – писатели. Ты не можешь подвести их.
- Да… - мне стало стыдно, - писатели и художники.
- Именно, - улыбнулся Ингвард, - кстати, полюбуйся на свой портрет. Он висит вместе с остальными, портрет взрослого Генри Стюарта Второго.

Я был польщён и в то же время озадачен: дядя явно знает о семье больше, чем говорит. Сколько ему лет? Я никогда не считал: Ингвард всегда казался мне кем-то вечным, находящимся вне времени.
Я понял, что должен ответственно подходить к делу писателя. Я завершил книгу «Гусеница и бабочка». Стефан Кирнс признал мой талант.

Я получил небольшую выплату за свою книгу. Конечно, это не сравнится с мамиными гонорарами, но всё равно очень приятно. Я почувствовал, что стал ближе к своей семье и памяти тех, чьи старые портреты находятся в нашем доме.

Конечно, я не останавливался в поисках редких металлов. Я знал, я помнил, что плутоний, о котором мечтают многие коллекционеры, находится в склепе Сансет-Велли. Я держал в памяти все советы Джеки. Что бы я ни встречал в этих обширных катакомбах, из которых я рисковал никогда не выбраться, я не стоял на месте.

Я слышал леденящее кровь пение, источник которого так и не узнал, несколько раз подвергался атакам поземной живности и даже находил интересные вещи. Что угодно, кроме плутония!

Кроме того, я заметил в склепе несколько простых надгробий. Похоже, не все жители Сансет-Велли удостоились чести быть похороненными по-человечески! Мне стало обидно: бесчеловечно так обращаться с мёртвыми. Пусть они и исчезли навсегда, как личности, как люди, но память о них надо сохранить, ведь каждый что-то сделал для города.
Я выбрал, как мне показалось, самое старое надгробие и с горем пополам прочитал надпись на нём: «Виктория Эндрюс». Это имя я встречал в дневнике! Я выбрал несколько надгробий и поместил их на кладбище.

На земле мне везло гораздо больше, чем под ней, в склепе. С помощью своего чудесного устройства я обнаружил настоящий алмаз. Это напомнило мне ещё об одном недосягаемом камне: розовом алмазе. Я даже не знал, где искать его.

Также моя коллекция пополнилась жёлтым сапфиром и палладием.

Домой я возвращался поздно вечером. Этот день не стал исключением. Мама уже спала, а Ингвард играл на гитаре. Некоторое время я молчал и наслаждался прекрасной музыкой. Я понимал лишь то, что не смогу полностью постичь душу этого человека – моего дяди. Мелодия, которую под его руководством выводила старая гитара, словно рассказывала о том, что Ингвард – особенный, и родился он один, чтобы уйти одному. Не умереть, как все обычные люди, а именно уйти. Когда я говорил об этом дяде, он смеялся и говорил, что в скором времени умирать не планирует.

- Барбара решила лечь пораньше, - задумчиво произнёс Ингвард, - ей утром опять идти к Валькирии.
- Почему Валькирия не придёт к нам?
- Стюарты уходят лишь по собственному желанию и обратно возвращаться не хотят.

- Дядя, вы с мамой не обиделись на меня?
- За что?
- Я нечасто бываю дома.
- Всё нормально, Генри, - Ингвард тихо засмеялся, - в этом доме нет ни одной новой вещи, но ты любишь его и не покинешь навсегда. Ты живёшь в компании двух стариков. Как мы можем удерживать тебя, молодого, смотрящего в будущее? Генри, мы не вправе сажать тебя в клетку, хотя нам бы не помешало немного внимания, - дядя подмигнул мне.
Я пообещал исправиться и являться домой к ужину. Если я смотрю в будущее, то чего я от него хочу? Только один ответ пришёл в голову: я хочу жениться на Авроре.

--------------------------------------------------

Баллы:

+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Барбары.

= 34.

Мама не раз говорила, что кулинария – это не главное в её жизни и делилась своими творческими планами: что бы хотела улучшить, благодаря ошибкам, замеченным в изданной книге.

- Генри, я хочу, чтобы ты был ведущим на моих литературных вечерах, - настойчиво просила мама, - обаятельный молодой человек будет там очень кстати.
- Спасибо, мам, я подумаю!
Колледж хорошо поспособствовал развитию моих риторических способностей, да и курсы в Ратуше помогли, но мне не очень хотелось развлекать публику на званом вечере.

У меня были другие дела: хотелось полностью погрузиться в создание новой книги. Кладбище Сансет-Велли – яркое напоминание об истории города – находилось в плачевном состоянии. Там не было даже смотрителя, и порядок поддерживала небольшая кучка добровольцев, включая меня. Я хотел написать об этом.
- Генри, пожалуйста! Хочешь, я сама напишу эту книгу?
Я призадумался. Любое творение Барабары Стюарт мгновенно сметается с книжных полок, и весь город с упоением читает новую книгу моей мамы. Лучшего способа достучаться до сердец жителей я не видел.

Мы договорились, и мама в кратчайшие строки написала «Могилы Сансет-Велли». И я, соавтор книги, успешно провёл несколько литературных вечеров.

Я весело всех приветствовал, приглашал пройти, шутил – развлекал, как мог. Иногда приходилось дружески сплетничать. Казалось, что я с каждым разом становился всё обаятельнее.

В глубине души я надеялся, что это поможет мне, когда я сделаю предложение Авроре. Я очень боялся отказа.

Правда, в отличие от деда, я прекрасно знаю свою избранницу: обаяние идёт в ногу с проницательностью, и моя спортсменка передо мной как на ладони.

Аврора часто бывает несерьёзной, и в этом мы схожи. Но, в отличие от меня, она чрезмерно эмоциональна и хорошо разбирается в компьютерах. Наверное, мне больше не придётся каждый раз после поломки покупать новый. Шучу: компьютеры чинит Ингвард.

- Аврора, дорогая, - с улыбкой произнёс я, - ты выйдешь за меня?
Самые длинные в жизни доли секунды. Словно сквозь туман я слышу восторженное «Да!». Мы помолвлены! Не могу поверить в это!

- Разве перед тобой можно устоять? – кокетливо подмигнула моя невеста.
Я думал, как бы не замурчать от такого комплимента: такие слова говорили в адрес первого владельца моего дневника. Моего предка тоже звали Генри.

Началась подготовка. Я хотел настоящую вечеринку, но Аврора настаивала на простой регистрации брака. Жалко было расставаться с идеей о пышной свадьбе, но и любимой стоило уступить. Я искал компромисс.

Мысли разбегались. Чтобы сосредоточиться, я взялся за рисование и изобразил на холсте множество многоугольников. Среди них, образно говоря, я искал компромисс. Разве я могу таким мелочам помешать нашему с Авророй единству? Да ещё и в самом начале пути?

Вскоре мне удалось уговорить любимую.
- Аврора, как насчёт маленькой семейной вечеринки? – спросил я.
- Хорошо, - виновато улыбнулась невеста, - прости моё упрямство.
- А ты – моё! – я обнял свою Аврору, - поверь, всё будет превосходно, праздник тебя не разочарует!

Мама принимала участие в происходящем весьма своеобразно. Новый бестеллер принёс её звание быстрого писателя, и мама решила потратить свою премию на свадьбу.

- Мои дорогие, - мечтательно вздохнула будущая свекровь, - когда-нибудь я напишу такое количество романов, что ваши дети будут обеспечены до самой старости!
- Да они уже… - вырвалось у меня, но Аврора успела пихнуть меня локтём в бок. Пусть мама мечтает.

Целеустремлённая женщина немедленно приступила к исполнению своей новой мечты и выискала новую грань истории нашего города – семья КлОдов. Я должен был благодарен маме: она из тех, кто помогает мне по крупицам собирать прошлое.

----------------------------------------------------------

Баллы:

+ 0.5 за 50000 очков стремления у Генри.

+ Помощник коллеционера.

Аврора тоже не сидела на месте. Она занималась специальной физкультурой для беременных женщин. Занятия проводились на стадионе.

Кроме того, мы полностью обустроили комнату для ребёнка. Удобная кроватка, горшок, множество игрушек – всё это для нашего малыша. Самое главное – комната располагалась рядом с нашей. Ингвард сказал, что внучок ему мешать не будет.

Мама получила последнюю премию, которая могла достаться автору – «плодовитый писатель». Эту награду маме принесло её последнее произведение. В книге «Дюран-Дюран» рассказывалось о французских эмигрантах.

Мамины гонорары действительно впечатляли.

Моя старая знакомая, журналистка, не замедлила отметить это и принялась регулярно названивать в попытках выяснить побольше информации. «Бонд, Джеймс Бонд», не иначе. Неужели нельзя просто попросить взять интервью? Может, журналистке так интереснее?

Я долго не говорил о маме ничего интересного, чем почти довёл шпионку до отчаяния. В конце концов, сжалившись, я сообщил, что моя мать и моя жена любят играть в шахматы. Интересно, что журналистка об этом сможет написать?

Можно считать, что вскоре Аврора станет одной из спортсменов «Лам»: место члена команды у неё в кармане.

Я же нашёл свою работу в интернете: просматривал городской сайт Сансет-Велли и нашёл сообщение о том, что уже продолжительное время вакансия воспитателя дошкольной группы при среднеобразовательной школе свободна.
- Попробуй, - посоветовал Ингвард, - ты отлично ладишь с детьми, а большего от тебя не потребуется.
Я решил внять совету. Директор посмотрела на мой диплом историка, на мою честную физиономию, вздохнула и подписала приказ. В этот же день я пошёл знакомиться со своими маленькими воспитанниками.

Мне было проще, чем Авроре: я сидел в окружении шумных малышей, рассказывал им интересные истории, учил писать, читать, рисовать, играл с ними. Мне не нужно было мучиться на тренажёрах. Впрочем, жена смотрела на ситуацию иначе: моя красавица много двигалась.

Хотя сейчас использовался исключительно наш домашний тренажёр, Аврора купила себе новый спортивный костюм. Сказала, что так ей приятнее осознавать новую эпоху в своей спортивной карьере, которая начнётся, как только подрастёт Аделаида.

- Не сомневаюсь, ты проворнее многих из «Лам», - я задержал взгляд на точёной фигурке жены, - смотри только, чтобы Ада не осталась без твоего внимания.

- Генри, - мои слова рассмешили Аврору, - ты говоришь, как школьный учитель. Не бойся, дорогой, Ада для меня дороже «Лам»!
Жена поцеловала меня в щёку и напоследок отметила, что я говорил с большой убеждённостью. Да, я умею и легко развеселить, и быстро настроить на серьёзный лад. Может, из меня выйдет неплохой учитель.

Я даже уговорил маму меньше нервничать во время игры в шахматы, да и вообще меньше играть. Мама не понимает, что в её возрасте вредны такие нагрузки. У мамы болит сердце и силы уже не те. Неужели она не помнит, как отец довёл себя?

Это больно! Почему, почему они оба меня покинули?
- Ты ничего не мог сделать. Это старость, - Ингвард положил мне руку на плечо. Стал ли легче? Немного, но что-то во мне протестовало против этого облегчения.
Мы с дядей стояли на нашем семейном кладбище. Перед нами белели могилы моих родителей: отца, всемирно известного хирурга, и мамы, профессиональной писательницы. Они не зря прожили свою жизнь, и я могу гордиться ими.

Мне казалось, будто время замедляет свой ход, и я, наедине с могилами, остаюсь за пределами жизни. Той жизни, в которой у меня есть Ингвард, Аврора и моя дорогая Ада. Я понял, что нельзя отставать. Собравшись с силами, я покинул кладбище и пошёл в дом, наверх, к своей маленькой дочурке, своему будущему.

Потребовались усилия, чтобы запустить механизм жизни снова, но всё вернулось на круги своя. Ингвард ухаживал за своим садом. Обычно дядя предпочитал выходить во двор утром, после завтрака. Ингвард с упоением поливал, удобрял и пропалывал своих зелёных любимцев.
- Попробуй, - не раз говорил он мне, - тебе понравится.
- Извини, тебя никто не сможет заменить, - я улыбался и уходил в дом. Не хотелось думать, что так будет не всегда.

Кроме заботы о семье и дошкольниках, у меня были и другие обязанности, о которых я не забывал. Прежде всего, нужно было поставить смотрителя кладбище в известность о том, что Барбара Стюарт похоронена на своём семейном кладбище. Кроме этого, необходимо было привести в порядок могилы Сальваторе Рэмси и Валькирии Финни.

Бедные мои родственники! Как хорошо, что они не понимают: город их забыл. Мама была знаменитым и уважаемым человеком, ей и пышный некролог. После неё осталась семья. Что прочим до двоих исчезнувших людей?

Ингвард, как и я, хотел, чтобы Валькирия прожила остаток своих дней в родном доме. Сейчас ему оставалось лишь скорбеть на её могиле.

Мне даже стало стыдно, что я остался в стороне от воспитания Ады. Необходимо было это исправить.
- Иди в магазин, не бойся, - заверил я жену, - мы поучим песенки.
Аврора, со спокойной душой оставив на меня дочку, умчалась исправлять последствия очередных подвигов страдающих криворукостью грузчиков.
Я же позвал Ингварда, и мы втроём начали интересную игру.

Вернувшись, Аврора навестила Аду:
- Во что вы играли? Песенки учили? – ласково спросила моя жена. Мы с дядей синхронно кивнули, а дочь радостно пропела: «маам, я асих нооо!»
- Это что? Романс? – не веря в происходящее, тихо произнесла Аврора.
- «Мадам, я у Ваших ног», твой любимый, - похвастался я.
Я всегда знал, что жена не ратует за новые приёмы в педагогике, но в следующую минуту понял, насколько. Мне удалось убедить Аврору, что вреда Аде не будет, но на ужин мы ели очень простой и пресный салат. Мы с Ингвардом решили, что с романсами придётся подождать – начнём с чего-нибудь попроще.

Например, научим малышку внятно говорить. Аврора сказала, что пора начинать уроки на развитие логического мышления. После вопроса «Чем шахматы лучше романсов?!» было принято общее решение учить дочери и музыке, и логике. Последнее будет преподавать сама Аврора.

Разумеется, музыку мы с Ингвардом берём на себя. Кто, кроме дяди, сможет взрастить хорошего музыканта?

Когда мы с Авророй легли спать, она прошептала мне на ухо:
- Прости, я была не права.
- Я тоже отличился. Ты хотела поговорить тогда. Я чем-то тебя обидел?
- Нет, - улыбнулась жена, - просто… Ай!
- Что случилось?!
Это был глупый вопрос: у Авроры начались роды.

Я не имею ни малейшего представления, каким был мой предок, но маленький Абрахас принялся подстраивать окружающий мир под себя с первых дней своего рождения. Ребёнок не переносил рядом с собой чьего-либо присутствия, кроме материнского, и пытался прогнать всех яростным плачем.

Может быть, всего лишь разбушевалась моя фантазия? Что такая кроха может понимать? Я не знал, но на всякий случай забрал мать с ребёнком из роддома пораньше.
Для большего удобства я поселил сына в одной комнате с дочерью: оба маленьких ребёнка требовали к себе много внимания, и чем ближе они к нам, родителям, тем проще и спокойнее.
Мы с Авророй старались не обделять вниманием маленькую Аду: она не в состоянии понять, почему мама с папой переключились на маленький пищащий свёрток. Я впервые пожалел, что был единственным ребёнком в семье: мне было трудно понять чувства дочери.
Мы много занимались с Адой: освоили головоломки и новые мелодии на ксилофоне. Труднее всего было придумать, как объяснить дочке, что о братике можно заботиться. Судя по тому, что Ада тянула из-под Абрахаса мокрые (а иногда и сухие) пелёнки и тащила их нам, внушение удалось.

- Папа, пачит! – радостно возвещала мне дочь, когда сын начинал плакать, - меняй!
Для своего возраста Ада отлично говорила.

Было трудно. Непросто объяснить, но при этом мы с Авророй были счастливы. Наши малыши – это смысл нашей жизни, наше счастье. Мы планировали родить ещё одного ребёнка.
- Спасибо тебе, милая, - уложив спать Абрахаса, я подошёл к Авроре, - ты не сердишься на меня?
- Ты всё вспоминаешь? – улыбнулась жена, - Генри, ты… Слишком привязался к этому кладбищу. Меня это пугало. Зачем настолько ценить мёртвых, если есть живые? Я рада, что ты отвлёкся.
- Прости, больше не буду тебя огорчать!
Я был удивлён: совсем не ожидал, что причиной обиды будет именно моя вторая работа. Мы помирились, и пора забыть об этом.

Аврора была права: при уважительном отношении к прошлому нельзя забывать о будущем.

Характером малыш очень похож на своего старшего брата, только намного крикливее.

Аврора очень устала метаться между тремя детьми. Она поправилась и – для меня – стала ещё красивее, но было заметно, что лишний вес Аврору раздражает.

Именно поэтому я решил отказаться от предложения спортивного комитета города посвятить некоторое время тренировкам. Я, как владелец нескольких заведений и один из лучших учителей школы Сансет-Велли, мог подать прекрасный пример любви к спорту. Но мне не хотелось бросать Аврору и заниматься в своё удовольствие фитнесом.
Реакция жены меня поразила:
- Соглашайся, - твёрдо сказала она мне, - улучшишь здоровье!

Я обещал подумать, но пока что выполнил более лёгкое задание: отнёс на школьный праздник вкусную выпечку. Дети и коллеги были в восторге.

Я получил долгожданное повышение: мне доверили младшие классы. Отныне я не метался между пятыми и десятыми классами, а мирно вёл уроки у первоклашек. Мне больше нравилось возиться с малышами.

Я не хотел, чтобы дядя оставлял нас! Но это было неизбежно. Его тихая жизнь закончилась в полном спокойствии. Дядя играл в шахматы, и ему стало плохо. Он попросил положить его на постель. Ингвард закрыл глаза и ждал.

- Что мне делать? – в отчаянии спросил я.
- Читай дневник, бери пример с отца, - дядя слабо улыбнулся. Я сидел рядом и держал его за руку.
- Хорошо, - пообещал я.
Вскоре Ингвард уснул. На заходе солнца его не стало.
Тяжелее всего это далось Аде. Моя дочка плакала дни напролёт. Я обнимал, обнимал, обнимал её, говорил слова утешения. Мы должны были держаться вместе.

Аврора тоже была огорчена смертью Ингварда, но не так сильно. Её нельзя в этом винить: моя жена никогда тесно не общалась с дядей и была занята детьми и работой. Сыновья были слишком маленькими и не могли понять серьёзности всей ситуации.
Семья словно перенесла эмоциональное разделение: одна часть – Аврора и сыновья – жили своей обычной жизнью. Мы с Адой скорбели. Я понял, что вернулся в то же состояние, что и после смерти мамы.
Жена вскоре вошла в лигу и стала в полной мере играть за «Лам».

Попутно моя пчёлка научила Гарольда нескольким словам, необходимым в жизни малыша: «мама», «папа» и так далее. Умница сынок!

Абрахас освоил ксилофон. Он играл хуже, чем Ада в его годы, да и подобного интереса не испытывал.

С начала учебного года я стал читать лекции.

Это связано с тем, что я был назначен на должность старшего преподавателя. Теперь я сотрудничал со всеми колледжами Сансет-Велли. Новый коллектив, новые ученики, новая методика. Это должно было меня радовать, наверное…

С возрастом Абрахас внешне стал очень похож на своего деда, Эдмунда. Разница лишь в том, что от моего отца невозможно было дождаться такой хитрой улыбки.

В школе мой старший сын прославился как знаток в области естественных и физико-математических наук. Если надо починить школьный бойлер, например, то Абрахас непременно вызовется первым.

Кроме того, состоялась торжественная передача нашего денежного сада в руки старшего сына.
- Поливай по утрам, - напутствовала Ада, - спелые кошельки – тёмно-коричневые!
- Понял, знаю, - величественно ответил Абрахас.
- Надо бы их пересадить и сделать ограду, - напомнила сестра.
- Посмотрим, - брат поспешил скрыться во дворе, чтобы изучить свои новые владения.

Стремление заниматься садоводством у Абрахаса могла пересилить только любовь к рыбалке.
Я не забыл о Хельге. Моей малышке уже годик, и она с любопытством наблюдает за старшими братьями и сестрой.

Младшая дочка унаследовала мой цвет волос и смуглую кожу своей матери. Кроме того, глядя на круглое личико, я понимаю, что у нас вырастет вторая Аврора: Хельга намного крепче и полнее, чем Ада в её возрасте.

Кроме того, младшая дочь в активности превзошла старшую. Хельга ещё не умеет ходить, но очень быстро ползает. Она умудряется незаметно для Авроры покинуть кухню и в гостиной пристроиться у ног Ады, чтобы послушать, как играет сестра и потребовать у неё гитару.

- Ты ещё маленькая, - Ада подталкивает малышку обратно к кухне, - подрастёшь – отдам.
Аврора забирает дочку к себе, но та снова уползает от неё, на этот раз в сад, чтобы опрокинуть у Абрахаса лейку с удобрением или вывозиться в земле.
Занятый прополкой, старший сын совершенно не замечает Хельгу. До тех пор, пока ему не понадобится лейка, разумеется.

Абрахас научился отлично разбираться в удобрениях и выбирал лучшее для своих питомцев. Удивительно, какие только овощи и виды рыб не шли на подкормку деревьев!

- Хельга, - обиженно заявлял он сестрёнке, - я так устал в школе с этими бойлерами и прочей техникой, а ты мне ещё «помогаешь!».

У Авроры были свои причины оставаться недовольной похождениями дочки: домработницу мы не держали, а грязных штанишек-ползунков было предостаточно.
- Милая, держись на ножках. Давай, к маме, топ-топ!
На личике Хельги появилось сильное изумление. Постояв две секунды на своих пухленьких ножках, она шлёпнулась на пятую точку. Но Аврора не собиралась сдаваться.

Моя жена, как настоящий спортсмен, никогда не отступала перед трудностями. И доказательства тому – прекрасная физическая форма и звание чемпиона. Аврора не успокоится, пока Хельга не сделает свои первые шаги.

Ада достаточно взрослая, чтобы помогать матери в воспитании сестрёнки. Старшая посадила младшую за ксилофон и обучает детским весёленьким мелодиям.

- Ты молодец, - я похвалил свою красавицу, - кстати, поздравляю! Помощь нужна?
Ада недавно попала в список почёта.

- Спасибо, я справлюсь. Интересная книга?
Я продолжал читать историю своей семьи и держал Аду в курсе дела. Порой у меня в голове не укладывался такой объём информации! Неужели Сансет-Велли забыл об этом? Я читаю хроники, написанные рукой моего деда, Артура. Ада понимает, как много времени мне для этого нужно.

---------------------------------------------

Баллы:

+ 0.5 за следующие 50000 очков стремления у Генри.

+ 0.5 за 50000 очков стремления у Авроры.

= 35.5

Я же пошёл в башню, чтобы навестить ещё одно своё детище – коллекцию. Я словно встретился со старым другом! Наше общение заняло несколько часов: я рассортировал камни, металлы и метеориты, чтобы узнать, какие мне ещё нужно найти.

Девять драгоценных камней в моей коллекции! Очевидно, что не хватало розового алмаза. Но этот камень так редок, что я рискую никогда его не найти. Тем не менее, довольный своими достижениями, я отправил нужные камни на огранку.
В почтовом ящике обнаружился красиво оформленный сертификат.
- Аврора! – позвал я.
Жена прижала к груди заветную рамочку: Аврора уже отчаялась надеяться, что получит свой единственный сертификат. Институт развития спорта признал мою жену чемпионом.

Мы повесили награду в библиотеке.
- Абрахас, посмотри! – воскликнула Аврора.

- Угу, - сын, недовольный тем, что его оторвали от занятий садоводством, посмотрел на награду, - поздравляю. Дальнейших успехов.

Вдохновлённая успехом, моя жена практически сразу добилась новых результатов: научила Хельгу ходить. Моя малышка, отпустив пальцы своей матери, неуверенными шажочками пошла ко мне и с коротеньким писком упала мне на руки. Я подбросил своё сокровище и прижал к сердцу.
- Па! - радостно воскликнула Хельга.

Мы с малышкой сели на пол и стали играть в увлекательную игру: я тыкал пальцем в какую-нибудь вещь или в члена семьи, а Хельга называла его.
- Ма! – девочка опознала маму, а потом Абрахаса:
- Бу!

- А это? – я указал на Аду.
- Ляляля! – озвучил свою версию ребёнок.
«Ля» - это нота, которой старшая дочь пыталась научить младшую. Ада ассоциировалась у Хельги исключительно с игрой на музыкальном инструменте.

- Поздравим маму, - задорно произнёс я.
- Уя! – девочка вскинула руки вверх. Она не знала, что её мама дебютирует в высшей лиге, но раз папа радуется, значит, так надо.