Я вижу начало сна.
Он стоит передо мной и просит у бога ее взаимности. Он идеален и он любит ее. Он никогда не бросит ее, не оскорбит, не унизит. Он будет любить ее детей, ее родителей, он будет ее опорой, ее счастьем.

Я открываю глаза, и вижу их семейный дом. Аккуратно выложенный коричневым кирпичом и убранный сад. Я вижу и их самих – в окне первого этажа – влюбленных и счастливых.
Я стою. Проходит зима, наступает весна, и они женятся. А я смотрю. Я бы хотел простоять здесь до появления на свет ее детей. Я так хотел, чтобы это были наши дети. Наши сын и дочь. Я представлял, как они будут бегать по Нашему дому, как сын будет учиться ездить на Нашей машине, как дочь будет готовить в Нашей кухне…
Я задумался, сидя на их крыльце. Полпятого, и я чувствую, что мне пора. Я поднимаюсь, и иду но…
Я слышу чьи-то шаги, и все-равно ухожу. Я просто не могу остановиться.
Она спрашивает у меня, знакомы ли мы. Мое тело оборачивается. Я улыбаюсь… и говорю нет. Почему? Ответ прост: мы не можем быть вместе. Она счастлива, и мне этого достаточно…
Еще чуть-чуть, еще мгновение в этом месте и я умру. Мне нельзя здесь быть. Я ухожу.
***
Каждый день я просыпаюсь в холодном поту. Сон об аварии, произошедшей несколько лет назад, приходит ко мне каждый день.
Я помню все, будто это случилось еще вчера.
Раннее утро. Звонок от Линды. Крики, плач. Я быстро собираюсь, бегу, завожу свой мерс, и еду в центральную больницу.

Она в реанимации…

- Доброе утро солнышко. Опять кошмар приснился?
- А…да. Все тот же самый… все как обычно…

Сегодня я как обычно читаю утреннюю газету. Как обычно смотрю на нее украдкой, пока она что-то пытается приготовить.

Кухня не ее конек, но я все же хвалю ее стряпню, хоть и есть это практически не возможно. Особенно ее панкейки. Мы завтракаем, и она провожает меня все таким же нежным поцелуем на работу.

Я ухожу, и перед тем, как сесть в машину, смотрю на нее, иногда появляющуюся в кухонном окне.
Я еду на работу. Пересекая несколько улиц, подъезжаю к светофору, и все начинается сначала…
Красный… желтый… белый… Реанимация. Мы ждем результатов операции. Врач говорит, что она в коме… белый… желтый… зеленый.
День проходит незаметно, и я возвращаюсь домой. Она ждет на пороге, чтобы подарить мне свою милую улыбку. Такую искреннюю и очень красивую. Я смотрю на нее и пытаюсь отогнать от себя эти мысли…

После нескольких месяцев борьбы за ее жизнь, врач выносит диагноз – амнезия. Она никого не помнит. Только обрывки воспоминаний и несколько имен, все остальное – как в тумане…
- Как прошел день,- говорит она мне своим тоненьким голоском.
- Как обычно,- улыбаюсь я ей в ответ.
Мы ужинаем, а потом, после просмотра нескольких телевизионных передач, вместе идем спать. Я засыпаю и снова вспоминаю тот день.
Пару недель спустя, после того, как она пришла в себя, мне разрешили заходить к ней в палату. Тишина, и я слышу, как бьется мое сердце. Она изменилась? Может теперь она совсем другой человек.

Я вхожу. Взгляд. Улыбка и она сквозь слезы обнимает меня со словами: «Как я рада видеть тебя, Марк». Я в замешательстве…
- Мэри, - говорю я ей,- помнишь наш переезд в этот дом?
- Конечно,- искренне отвечает она мне.
Пару лет назад мы купили дом. А позднее – поженились. Я был счастлив. В жизни я желал этого больше всего…
Как-то я спросил ее, кто такой Марк. Немного подумав, она сказала, что не помнит никого с таким именем. Но, я почти уверен, однажды она видела его…
Мы как обычно разговаривали на кухне – вспоминали нашу свадьбу. Я включил музыку и пригласил ее на танец. Она улыбнулась…
Внезапно, она посмотрела в окно, и, сказав, что сейчас придет, выбежала на улицу. Недолго думая, я прошел за ней.
Мне послышался чей-то голос. Это была Мэри. Она что-то спросила, но когда я вышел во двор, то никого не застал. Она смотрела вдаль.
Тогда я спросил, с кем она разговаривала, на что она ответила:
«Ты веришь в существование ангелов? Мне кажется, давным-давно я встречала его, своего ангела, но, к сожалению, совсем этого не помню».
***
В тот день я попросил у бога не отбирать моего милого ангелочка… все потому, что я так сильно люблю ее, и боюсь потерять.