В канун Рождества, а сейчас был как раз этот самый период, бабушка всегда затевала в доме генеральную уборку, но в этом году намечались просто грандиозные перемены – осознав, наконец, что наши с мамой старые вещи нам больше не понадобятся, она решила от них избавиться. Поэтому вечером того дня, когда нога моя ступила на родную землю, мы сидели с ней в детской и перебирали мои книги, школьные принадлежности и одежду, из которой я выросла ещё в прошлом тысячелетии.

- Гляди-ка, они все разрисованы, - с удивлением заметила бабушка, пролистав некоторые из моих школьных тетрадей восьмилетней давности.
Что-то ёкнуло у меня в груди, когда, взяв в руки конспект по природоведению, я увидела на развороте свой собственный карандашный рисунок, изображающий замок с остроконечными крышами и зубчатыми оградами, а на переднем плане – фигуру мужчины в длинном одеянии и со взлохмаченными прядями светлых волос.
- И здесь тоже, - продолжала дивиться бабушка моим художественным экзерсисам, открывая очередную тетрадь. – Везде замок и этот мужчина, кто же это такой?
- Не помню, - пожала я плечами, но, как только она отвернулась, чтобы достать очередную порцию хлама из шкафа, я нежно провела пальцами по рисунку, что держала я в руках. «Калью…» - беззвучно прошептали мои губы, украдкой растянувшись в мечтательной улыбке. «Карамелька моя» - эхом отозвался в памяти его мягкий голос.

Да, когда-то я могла поглощать килограммами всё то, от чего внутри потом всё слипалось, и мечтала выйти замуж за директора кондитерской фабрики, и пусть это время давно прошло, всё же это прозвище я не променяю ни на какое другое, как не променяю на сотню друзей своего самого близкого и любимого друга.

Как же я благодарна судьбе за то, что когда-то давно, возвращаясь с пикника, мы переехали его на машине!.. Сейчас, спустя восемь лет, вдали от Калью мне так же некомфортно, как, например, дереву без земли, земле без неба, а небу без солнца. Хотя нет, он не похож на солнце, скорее на луну – печальную, но удивительно красивую в этой своей печали; как и луна, не излучающая свет сама по себе, а лишь отражающая солнечные лучи, он лишь отражение того человека, кем был когда-то, но и к этому отражению я привязалась настолько, что уже не представляю, какой была бы моя жизнь без него.

Чувствуя себя героиней какого-то шпионского или приключенческого фильма, я тайком пробиралась в замок, поднималась на самую высокую его террасу, и вместе с алхимиком мы пускали оттуда мыльные пузыри, восторженно наблюдая, как они уносятся вдаль, к далёким, молчаливым холмам. Или любовались облаками, царственно проплывающими над замком; нам казалось, что мы так близко к этим невесомым созданиям, что стоит только чуток потянуться, и можно коснуться их кончиками пальцев.

Поскорее бы оказаться на Лысом холме. Сидя на полу в детской комнате, я ощущала, что меня тянет туда как магнитом, и, чтобы преодолеть это притяжение, мне приходилось прилагать неимоверные усилия. Взывая к своей совести, я твердила себе, что не могу вот так сразу оставить бабушку, надо провести с ней хотя бы день. И не только помочь прибраться и разобрать накопившийся хлам, но и украсить дом рождественскими атрибутами – только исполнив этот предпраздничный ритуал, я с чистой совестью смогу дать волю своим желаниям и отправиться туда, в наш маленький мирок, где царит почти полная гармония.
Почему «почти»? Потому что неизменно возле нас чувствовалось присутствие третьего лишнего, чья незримая тень нависала над нами, словно туча, омрачая наши встречи своим ледяным дыханием. Более всего оно ощущалось после нашей долгой разлуки: всякий раз, возвращаясь в Ривервью, я при первой же возможности ехала к замку и, отыскав знакомый силуэт, бежала ему навстречу (ну прямо как в лиричных киношных сценах), а он… да, лицо Калью озарялось радостной улыбкой, едва он замечал меня, но почему-то первое слово, что радостно срывалось с его уст, было «Анна».

Анна Лерой... Образ этой коварной женщины не отпускает его даже спустя столько лет!

Поначалу я относилась к этому спокойно, будучи снисходительной к его тяжёлому прошлому и видя в нём утопающего, которому я протягивала руку помощи и вытаскивала его из этого омута воспоминаний. Но с каждым разом это задевало меня всё сильнее. Сегодня же я и вовсе чувствовала, что не переживу, если он вновь не узнает меня, пусть это и продлится лишь первые секунды; я больше не в силах мириться с её присутствием.

Что делать, если это и вправду окажется Анна Лерой? Готова ли я к этому разговору и что я ей скажу? У меня к ней так много вопросов, но сможет ли она дать на них ответ? Вдруг она ничего не помнит? Калью даже имени своего назвать не мог, пока я не подала его ему на блюдце с голубой каёмочкой, что если с ней дела обстоят ещё хуже?.. Что интересно, с первого взгляда было заметно, насколько они разные, эти два призрака: если алхимик чаще всего полностью погружён в себя и свои мысли, то эта Леди, кажется, интересуется происходящим вокруг неё - она даже успела отметить, как падка я на сладости, и не осталась безучастной к трагедии моего упавшего леденца. Чем объяснить такое различие между ними?
Раздумывая над этим, я спустилась в метро и через пятнадцать минут вышла на станции «Дворцовая площадь». В отличие от вчерашнего вечера, сейчас она выглядела почти пустой, а нарядная ёлка возвышалась в её центре, словно одинокий сталагмит.
Заплатив за вход, я прошла к парадной лестнице королевского дворца. Здесь готовилась окунуться в мир истории лишь одна экскурсионная группа, состоящая из седовласых пенсионеров и, судя по доносившимся до меня «beauté» и «délicieux», французов. Наконец они направились на второй этаж.
- Рада вас видеть! Вы сегодня отлично выглядите!.. Надеюсь, вам у нас понравится.
Жемчужная Леди. Она дружелюбно приветствовала так каждого, поднимающегося по лестнице, но в ответ ей не звучало ни слова. Такая странная и одновременно с этим притягивающая взор, она словно загипнотизировала меня своими грациозными движениями и мелодичным, слегка хрипловатым голосом, и первые минуты я просто стояла у одного из окон и наблюдала за ней издалека. Когда же в холле практически никого не осталось, за исключением пары работниц музея, я наконец осмелилась к ней подойти.

- Добро пожаловать, - произнесла девушка, мимолетно скользнув по мне рассеянным взглядом.
- Зачем вы это делаете? – вместо ответа полушёпотом поинтересовалась я. – Зачем стоите здесь? Вы в курсе, что они вас не слышат и не видят?
От неожиданности она отпрянула на полшага назад.
- Конечно, в курсе, но что мне ещё остаётся? – немного оправившись от удивления, ответила она мне. - Надо же хоть чем-то себя занять… Буду всё время молчать – совсем разучусь говорить, буду всё время говорить – кто-нибудь да услышит.

Пара коротких фраз, но они тронули меня до глубины души – столько печали и одновременно с этим смирения прозвучало в них.
- Вот вы же, например, услышали.
- Услышала, только не надо мне «выкать», я, пожалуй, помоложе вас буду на пару-тройку столетий. Тереса Садли, ученица старших классов школы при Техническом Университете.
Леди изящно поправила складки своего платья и чуть присела в лёгком реверансе.
- Анна Лерой, фрейлина при её величестве королеве Габриэле Французской.
При звуке этого имени всё внутри меня закипело.
«…Ты хочешь знать, почему я здесь, почему я такой?? – тут же раздался в моей голове голос Калью. - Анна Лерой – вот ответ на все твои вопросы! Вот имя, что вспоминал я каждый день и в молитвах, и в проклятьях… О, мой глоток свежего воздуха посреди душного дня! О, мой опиум, моя смертельная доза! О, сладкий яд, наполнивший кубок моей жизни, я иссушил его до дна – вот почему я здесь!..» Я была совсем ещё ребёнком, когда он высказал мне всё это, обрушив на меня всю силу своих эмоций, и уже тогда эти слова поразили меня, отпечатавшись в моей памяти, словно оттиск какой-то необыкновенной картины. Всё это время я пыталась вообразить, что же должна представлять из себя девушка, сумевшая вызвать в нём такие противоречивые чувства, и вот она передо мной, и что же? Я вдруг осознала, что всё-таки не совсем готова к этой встрече.
- Так я была права…
Нога всё ещё побаливала, поэтому я проковыляла пару метров до соседнего зала и примостилась там на ближайший стул. Шумно набрав в лёгкие воздуха, я оперлась локтями о колени и закрыла лицо ладонями. Момент этот стал началом конца, то есть началом того, что рано или поздно всё-таки должно было случиться. И, заглянув в глаза девушки, что с растерянным лицом приблизилась ко мне (а глаза у неё были точь-в-точь как у алхимика – такие же стеклянные и несчастные) я вдруг очень чётко осознала свою роль во всей этой истории, роль, которая, видимо, была написана ещё задолго до моего рождения.

- Что с тобой? – озадаченно спросила Анна. – И почему ты хромаешь?
- С дерева упала, - пробубнила я в ответ.
- С дерева? Но девочки не должны лазать по деревьям!..
- Не вам указывать мне, что я должна делать, а что нет, – я смерила её укоряющим взглядом. – Сами-то вы успели натворить немало дел, намного менее невинных, чем лазанье по деревьям.
- О… - Анна удивлённо приподняла брови, - кажется, ты уже знакома со мной заочно.
- К сожалению. И думаю, что знаю о вас больше, чем кто бы то ни было.
- В самом деле?
- Да.
- И откуда же?
Я вскочила на ноги и подошла к окну. Сквозь приоткрытую форточку в зал проникал прохладный воздух и запах реки, на набережной которой стоял дворец. По водной глади неспешно двигались теплоходы, и я невольно позавидовала их сонной беззаботности – ежедневно перевозить тысячи людей по мутной речной воде сейчас мне казалось куда более простым делом, чем то, что предстояло сделать мне. Леди Лерой застыла на месте, наблюдая за мной.
- Однако, многое, касающееся вас, остаётся для меня загадкой, - продолжила я сурово, нарочито обойдя её вопрос стороной, - и, если ваши заговорщические интриги ещё можно как-то объяснить, то одно мне совершенно непонятно – зачем вы выпили эликсир?
- Какой ещё эликсир? Я не понимаю, о чём ты говоришь, - замотала она головой.
- Напиток бессмертия, приготовленный алхимиком.
Девушка занервничала.
- Я ничего не пила, зачем это мне? А что ты знаешь про алхимика? Кто ты вообще такая и чего хочешь от меня?
- Я пришла, чтобы поговорить с вами, Анна.
- Поговорить? Какое счастье! Я так давно об этом мечтала, но случается это редко - на свете так мало людей, готовых со мной поговорить!.. Люди шарахаются при виде меня, собаки начинают лаять, а маленькие дети впадают в истерику, неужели я такая страшная?.. – она подлетела к зеркалу, висящему на стене, тщетно пытаясь разглядеть в нём своё отражение. – О нет, наверное, я сильно подурнела за последние триста лет!

- Нет-нет, вы красивая, - поспешила уверить её я, дабы прервать сие словесное недержание. – Уверена, вы так же хороши, как и триста лет назад.
Мои слова были искренни. Разглядев её вблизи, я склонна была признать, что Калью был прав - в такую трудно не влюбиться и, наверное, ещё труднее забыть. По сравнению с ней, я чувствовала себя просто дурнушкой, гадким утёнком рядом с белой лебедью. Неудивительно, что при всех моих стараниях я не смогла вытеснить её образ из его головы.

- Милая девочка, ты меня успокоила, - Анна вздохнула с облегчением. – Так о чём ты хотела поговорить?
- Как вы уже, наверное, догадались, речь пойдёт об алхимике. Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, начиная с момента вашего знакомства и заканчивая… эм… вашей смертью.
- Но это будет сложно, в моей голове такой туман…
- Да-да-да, эту песню я уже слышала, - я сразу вспомнила, как то же самое сказал мне Калью, когда я попросила его рассказать мне о том, что с ним случилось. – Тут главное начать, а остальное пойдёт как по маслу.

С этого эпизода и начался её рассказ. Не скажу, что получила огромное удовольствие, вновь погружаясь в уже знакомую атмосферу интриг, обмана и предательства, но взглянуть на эту историю с другой стороны было очень интересно. К тому же до этого момента я весьма смутно представляла себе дальнейшую судьбу Анны Лерой – вся информация, которую я нашла о ней в разных источниках, сводилась к тому, что была-де у Вильгельма II фаворитка с таким именем и что брат её, Адолф Лерой, был одним из вдохновителей дворцового переворота, в результате которого на престол взошёл младший брат короля – принц Август. И всё на том. На мой взгляд, эта незаурядная девушка заслуживала гораздо большего внимания; держу пари, она и сама ужасно бы огорчилась, узнав, как мало упоминаний осталось о ней в истории.

Время близилось к полудню, когда повествование Анны подошло к кульминационному моменту:
- Они силой вывели меня из часовни. Не разбирая дороги, я бросилась к воротам, где ждала меня моя карета. Калью был мёртв, заговор раскрыт, меня вот-вот должны были схватить, моего брата тоже… я сумела подставить даже Тевье! Мне не оставалось ничего, кроме как принять яд - это был самый быстрый и надёжный способ избавиться от непереносимого, страшного чувства вины, разрывающего меня на части. Флакончик с нужным веществом у меня был, я носила его с собой с тех самых пор, как Калью показал мне свою лабораторию: «Здесь у меня соли, здесь кислоты… здесь я храню различные яды» - сказал он мне тогда. Про яды я запомнила. Следующей ночью я долго не могла заснуть. Я не сомневалась в успехе, но решила, что иметь при себе что-то такое всё же не помешает - знаю, что Адолф, да и все остальные заговорщики придерживались того же мнения и всегда имели его при себе, на всякий случай. Я решила последовать их примеру. Аккуратно высвободившись из объятий Калью, я по потайным ходам спустилась в лабораторию и, взяв с полки с ядами большую бутыль, отлила себе немного в маленький флакончик. Не думала, что он так быстро мне понадобится…
- И что за яд там был? – поинтересовалась я.
- Не знаю, только в самый ответственный момент он мне не помог. Опустошив его до дна, я стала молить о скорейшей смерти, но она ко мне так и не пришла, мне даже плохо не стало!..

- Должно быть, доза была слишком мала… Вскоре меня арестовали и заключили в крепости, туда же посадили и Тевье. Адолфа они так и не поймали – ему удалось бежать из Англии в Пруссию, где он оказался в безопасности. Знаю, Вильгельму очень хотелось меня покарать, но что-то его останавливало, он так и не поставил подпись на распоряжении о моей казни. Король всеми силами старался избежать широкой огласки, настолько сильным ударом для его самолюбия было наше предательство, особенно, моя измена. Она стала для него ножом в спину, именно она довела его до той слепой ярости, которую он незамедлительно выместил на Калью…
Тевье тоже удалось избежать смерти – думаю, тут не обошлось без вмешательства королевы. Таким образом, мы оба дожили до того дня, когда Вильгельм наконец был свергнут – это мой брат, узнав о моей участи, всё-таки сумел договориться с прусским королём, в дипломатии ему никогда не было равных. Нас с Тевье освободили, но мне уже было всё равно. Всё, что меня занимало, - это мысли о смерти, она стала моей навязчивой идеей. Вильгельм сделал всё, чтобы во время заключения у меня не было возможности покончить с собой: комендант крепости был осведомлён, что, если со мной что-нибудь случится, то же самое ожидает и его, поэтому за мной надзирали с особой тщательностью. Но, оказавшись во дворце, я получила полную свободу действий, меня уже ничто более не сдерживало.
…Глядя на моё бездыханное тело, они долго не могли понять, что же стало причиной, толкнувшей меня на столь отчаянный поступок. А я в свою очередь и не думала, что кошмар, в котором я пребывала последние месяцы, ещё так далёк от завершения.

Всхлипы, сопровождающие весь её монолог, переросли в рыдание, но эти слёзы не тронули меня - мне ни капельки не было её жаль (по крайней мере, я пыталась себя в этом убедить).
- Всё ясно, - констатировала я, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. – Но неужели вы никогда не задумывались над тем, почему это произошло? Почему вы застряли здесь, а не отошли в мир иной?
- Конечно, задумывалась. Это моя кара, расплата за совершённые мною деяния, - уверенно ответила Анна. – Придёт время, когда грехи мои будут искуплены, и тогда, возможно, мне будет дарован покой.
- Хорошая версия, но она не выдерживает никакой критики, - я насмешливо поморщилась. - Вам не кажется, что, если бы все грешные люди после смерти становились призраками, то на земле давно уж было бы негде яблоку упасть от обилия неупокоенных душ? Поверьте, в этом случае вы бы не были столь одиноки и не испытывали бы столь острой нехватки в собеседниках.

На мгновение лицо Анны приняло мечтательное выражение; наверное, она подумала, как было бы здорово, если б у неё была компания хотя бы из пары-тройки таких же призраков, как и она сама. Каждое утро и вечер она бы спрашивала у них, выглядит ли она так же хорошо, как и триста лет назад, а время от времени (ну, например, раз в сто лет) она устраивала бы против одного из них подлый заговор, ведь существование становится смертельно скучным, когда некому всадить в спину нож!..
- Тогда, может быть, ты объяснишь мне, в чём же дело, раз ты такая всезнайка? – с некоторым неудовольствием обратилась она ко мне.
- Охотно. Я думаю, дело в том напитке, что вы позаимствовали в лаборатории алхимика - на самом деле это был не яд.
- Как это не яд? А что же тогда?
- Скорее всего, эликсир бессмертия.
- Не может быть, я взяла его с полки, где Калью хранил яды.

- Значит, Калью перепутал полки или, что более вероятно, просто не задумывался о том, куда ставить бутыль. Он ведь не знал, что вы вздумаете заявиться в лабораторию в его отсутствие.
- Но разве этот эликсир обладал какими-то чудодейственными свойствами? Я думала, он всего лишь пустышка…
- А я когда-то думала, что женщины красят ногти исключительно ради того, чтобы замаскировать под ними грязь, но всем заблуждениям рано или поздно приходит конец, и сейчас настал черёд ваших заблуждений.
Моя собеседница выглядела недоверчивой, и, вздохнув, я поняла, что настал момент кое-что узнать и ей. Начала я издалека:
- Послушайте, Анна, вы можете мне верить, можете не верить, но давайте теперь я расскажу вам одну историю. Давным-давно на свете жил один юноша, страстно увлекающийся наукой под названием алхимия. Он мечтал прославиться и доказать всем, что невозможное возможно, но вызывал у окружающих лишь насмешки, пока однажды на его пути не повстречался некий Странник, который проникся к нему сочувствием и поделился с ним двумя унциями особого порошка - магистериума. Предупредив юного алхимика о том, что его дар можно использовать исключительно с целью демонстрации необъятных возможностей алхимии, он навсегда исчез из его жизни. Юноша же не медля провёл эксперимент, и – о чудо! – обычный свинец превратился в самое настоящее золото!..

- Эту историю я уже знаю.
- Вы не знаете главного, так что слушайте дальше. Успех совсем вскружил алхимику голову. Забыв о своём обещании, он готов был добывать золото бесконечно, становясь богаче и знаменитее день ото дня. И в один прекрасный момент его чудодейственный философский камень… испортился. Он не потерял свою силу полностью, но сильно изменился внешне и стал гораздо слабее, чем раньше. Но юноша был в ужасе – он был уверен, что магистериум украден. Тем временем слухи о его таланте дошли до королевского дворца. Утопающий в долгах король не мог не уцепиться за эту соломинку. Сперва он потребовал от алхимика разгадать китайскую головоломку, добыв для него формулу так называемого «белого золота», а затем, обезумев от нависшей над ним угрозы, он захотел получить ни много ни мало эликсир жизни – напиток, который сделал бы его бессмертным. Алхимик схватился за голову – изготовление такого напитка было невозможно без философского камня, но где его взять? Он ведь не знал, что всё это время он был при нём, в маленькой серебряной шкатулочке… которая волею случая однажды упала в тигель с эликсиром.

Леди Лерой медленно поднялась со скамьи и уставилась на меня, чуть приоткрыв рот от изумления. Я же продолжала, пытаясь сохранять невозмутимый вид, хотя с каждой фразой говорить было всё тяжелее: одно дело было прийти сюда и выслушать Анну, и совсем другое дело – рассказать ей правду о Калью. Это давалось мне нелегко, мой голос звенел от напряжения, то и дело срываясь на крик.
- Оказывается, король тоже был не прочь ставить эксперименты! Поражаясь гениальности своей задумки, он заставил ничего не подозревающего алхимика выпить собственный эликсир – этим он убивал двух зайцев сразу: карал барона за предательство и проверял действие напитка. Результат его разочаровал – молодой человек умер в страшных муках, казалось бы, эликсир не сработал…
- Что значит «казалось бы»? – девушка подозрительно сощурила глаза, а я зажмурилась; две крупных, горячих слезы скатилось по моим щекам.

- Это значит, что для всех окружающих «предатель» умер, и ничего не говорило о том, что он всё ещё был среди них! Да, он обрёл бессмертие, но не то бессмертие, о котором мечтал государь, а то, что могло привидеться лишь в самом страшном сне…