ВНИМАНИЕ! ФОРУМ ПЕРЕЕХАЛ! Все сообщения, написанные на форуме c 13 июля, при переезде не сохранятся! Пользователи, зарегистрировавшиеся с 13 июля по 9 августа 2014г., ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ ЗАНОВО на www.thesims.club! Добро пожаловать на новый форум!
Стихотворение - небольшое поэтическое произведение, написанное обычно стихами.
У каждого есть пара-другая стихотворений, которые так глубоко засели в душу. Есть стихотворения, которые отражают ваши жизненные позиции и какие-либо моральные устои. А другие четко выражают те чувства, которые вы испытываете. Не могли ли вы ими поделится, а то, мало ли, может это стихотворение вы откроете для кого-нибудь ещё.
а я уже давно отдала сердце Верочке Полозковой. Вот самое первое прочитанное и самое зацепившее меня произведение:
Разве я враг тебе, чтоб молчать со мной, как динамик в пустом аэропорту. Целовать на прощанье так, что упрямый привкус свинца во рту. Под рубашкой деревенеть рукой, за которую я берусь, где-то у плеча. Смотреть мне в глаза, как в дыру от пули, отверстие для ключа.
Мой свет, с каких пор у тебя повадочки палача.
Полоса отчуждения ширится, как гангрена, и лижет ступни, остерегись. В каждом баре, где мы – орет через час сирена и пол похрустывает от гильз. Что ни фраза, то пулеметным речитативом, и что ни пауза, то болото или овраг. Разве враг я тебе, чтобы мне в лицо, да слезоточивым. Я ведь тебе не враг.
Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел еще улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли? Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту... Арт | Династия | Мир | ТД
Я боюсь младенцев, я боюсь мертвецов. Я ощупываю пальцами свое лицо, И внутри у меня холодеет от жути: Неужели я такой же как все эти люди.
Люди которые живут надо мной, Люди которые живут подо мной, Люди которые храпят за стеной, Люди которые лежат под землей.
Я отдал бы немало за пару крыльев, Я отдал бы немало за третий глаз, За руку, на которой четырнадцать пальцев, Мне нужен для дыхания другой газ. ......"
УЕДИНЕНИЕ
Всегда люблю уединенье, В нём грязи нет от подлой лжи, Оно способно, без сомненья, Дать лучший отдых для души.
Один скучать бы должен, вроде, Но грусть ушла давно уже, Уединенье на природе Даёт возвышенность душе.
Душа расскажет, что тревожит, А я слова её ловлю, В беседе веселей, быть может, Но я один побыть люблю.
26.06.1999
Блаженство
Блаженство в том, чтоб не спешить На трон или на плаху И каплю каждую испить Спокойно, не с размаху. Не проклиная небеса, Всё чиркать, чиркать спичку, В овраге красться, как лиса, Искать к себе отмычку! Блаженство – помнить наугад И чувствовать повторно, Как шах и настоящий мат – Берут тебя за горло! Смотреть, как молодость цветёт, Но не твоя, а чья-то, А твой уже не сладок мёд, Лицо, как простынь, смято… Как труд чужой, чужой талант – Вздымает к небу руки, А ты, ничтожнейший гигант – Испытываешь муки! Блаженство – в тугости узла, В солёности прибоя И в том, что белая зола Была когда-то мною.
Жизнь и смерть
Не относись к чему-либо предвзято ─ Страдает объективность от того; Не изучив простого, то, что рядом, Ты не суди о том, что далеко.
Так, не познав ещё своей отчизны, Мы превозносим дальние миры. Так в детстве к смерти злы и ненавистны, А к жизни ─ добродушны и милы.
Переоценка этих двух явлений В отрочестве предъявит первый счёт, Когда жизнь будет ставить на колени, Хотя ей этот номер не пройдёт.
Порою жизнь, как Яго строит козни И, как Отелло душит ни за что… В период зрелых лет, иль боле поздний Помянем мы о ней не хорошо.
С годами зла уже на смерть не держим, А жизнь под старость больше всё клянём, Теряя убеждений юных стержень, И, находя прозренье поздним днём.
Умом находим истины истоки, Что жизнь и смерть ─ родные две сестры: Бывают одинаково жестоки, Бывают одинаково добры!
Избегая поворота от ворот земного рая, с сардонической ухмылкою чеширского кота над седой равниной моря некто тучи собирает, чтоб над этой над равниной воцарилась темнота. Гордо реет храбрый некто, не поймешь, кому подобный, и любому сразу видно– этот некто без греха: с высоты бросает камни на народ анаэробный, сей процесс сопровождая невралгическим «ха-ха»; топит честный люд под градом исторических развалин, будто злобная хозяйка несмышленышей-котят. Так обычно и бывает на всеобщем карнавале, где низы уже не могут, а верхи еще хотят. Освещают вспышки молний черный ход в земные кущи, где не то чточеловеку - негде яблоку упасть: слышны радостные стоны возбужденных власть имущих, под шумок вовсю имущих не имущих эту власть. Мчится Царства-Государства золотая колесница, города и даже страны по пути роняя ниц; хорошо, что это где-то, хорошо, что за границей, только ведь в интимном деле нет особенных границ... В черном небе воет некто тонким гласом Робертино песню «то ли еще будет» о грядущем «впереди», и такая очевидная рисуется картина, что яснее не бывает – и к гадалке не ходи. На луны белесом лике аллергические пятна, значит, чуть побольше часа остается до зари. Ты стоишь, в окошко куришь, и немного непонятно, ты у этого снаружиили все-таки внутри, то ли в прах уходишь, то ли поднимаешься из праха... Но вглядись и вдруг увидишь – только свечку запали – как последняя державшая планету черепаха потихоньку выползает из-под тяжести земли.
Пусть в стороне остались вы от счастья, А может вас удача обошла, Кивнула «До свиданья» вместо «Здрасьте» И гордо закусила удила… Все ждут, надеются на встречу, А поезд опоздавший не видать… От ожиданья – вряд ли легче, Убийственно – совсем не ожидать…
Стих о жизни: жизнь – игра Извечный спор до хрипоты. Вся жизнь – спектакль, идет премьера. Герои пьесы – я и ты, И суетятся костюмеры, И декоратор жжет мосты.
Полувсерьез, полушутя, В плену игры и без дублера На сцене только ты и я – Без грима, света, режиссера Играем, публику дразня.
В спектакле этом мы – шуты. Ты – царь, а я – императрица. Я в жизни – дрянь. Ответь, кто ты? Из пьесы вырвана страница, Из жизни – целые листы.
Хочу быть дерзким, хочу быть смелым,
Из сочных гроздий венки свивать.
Хочу упиться роскошным телом,
Хочу одежды с тебя сорвать!
Хочу я зноя атласной груди,
Мы два желанья в одно сольем.
Уйдите, боги! Уйдите, люди!
Мне сладко с нею побыть вдвоем!
Пусть будет завтра и мрак и холод,
Сегодня сердце отдам лучу.
Я буду счастлив! Я буду молод!
Я буду дерзок! Я так хочу!
«"Отпусти" Отпусти свою душу, в которой – мои черты. Мы друг другу под стать, и душа полюбить смогла. Как никто, приютить мое сердце умеешь ты – Будь я садом, во мне бы ты светлой росой легла. Ветерком ты меня успокоишь в тревожный час, Укрепишь мою душу, когда подкрадется испуг. И цветет зеленеющей веткой родной Баас – Не лекарство, а белая роза излечит недуг. Обложили враги нас капканами неспроста, И пройти удалось им, хотя и неправы кругом. Но у них в головах лишь гордыня и пустота, И поэтому замысел их обречен на разгром. Мы разрушим его, как ржа разъедает металл. Неизбежно погубит грешника собственный грех. И сражаться с врагом ни один из нас не устал – Боевого нашего духа хватит на всех. Крепко честь свою в жестоком бою береги – Для души дороже и ближе нет ничего. Чужаков пригнали в наши края враги – Кто на службе у них, заставим плакать того. Мы с распахнутой грудью встаем навстречу волкам, В смертной схватке со зверем неведом страх. Не такие беды порой выпадают нам – И теперь сумеем отбиться мы, даст Аллах. Как же взять им верх, когда против них народ? Мы всегда судьбу с ним делим одну. И в невзгодах партия наша ведет вперед – В жертву душу свою приношу за тебя и за нашу страну. В трудный час бывает наш выбор прост: Не имеет кровь никакой цены. Не встаем на колени, в атаку идем во весь рост – Только даже с врагом мы всегда честны.
Сообщение отредактировал volty - Воскресенье, 15.07.2012, 13:43
мне очень нравиться предисловие в книге «Цветы Зла»
Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают; Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.
Упорен в нас порок, раскаянье – притворно; За все сторицею себе воздать спеша, Опять путем греха, смеясь, скользит душа, Слезами трусости омыв свой путь позорный.
И Демон Трисмегист, баюкая мечту, На мягком ложе зла наш разум усыпляет; Он волю, золото души, испепеляет, И, как столбы паров, бросает в пустоту;
Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья И, смело шествуя среди зловонной тьмы, Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы Без дрожи ужаса хватаем наслажденья;
Как грудь, поблекшую от грязных ласк, грызет В вертепе нищенском иной гуляка праздный, Мы новых сладостей и новой тайны грязной Ища, сжимаем плоть, как перезрелый плод;
У нас в мозгу кишит рой демонов безумный. Как бесконечный клуб змеящихся червей; Вдохнет ли воздух грудь – уж Смерть клокочет в ней Вливаясь в легкие струей незримо-шумной.
До сей поры кинжал, огонь и горький яд Еще не вывели багрового узора; Как по канве, по дням бессилья и позора, Наш дух растлением до сей поры объят!
Средь чудищ лающих, рыкающих, свистящих Средь обезьян, пантер, голодных псов и змей, Средь хищных коршунов, в зверинце всех страстей Одно ужасней всех: в нем жестов нет грозящих
Нет криков яростных, но странно слиты в нем Все исступления, безумства, искушенья; Оно весь мир отдаст, смеясь, на разрушенье. Оно поглотит мир одним своим зевком!
То – Скука! – облаком своей хука одета Она, тоскуя, ждет, чтоб эшафот возник. Скажи, читатель-лжец, мой брат и мой двойник Ты знал чудовище утонченное это?!
Шарль Бодлер
и два, абсолютно противоположных, о понимании и любви
Когда мне встречается в людях дурное, То долгое время я верить стараюсь, Что это скорее всего напускное, Что это случайность. И я ошибаюсь.
И, мыслям подобным ища подтвержденья, Стремлюсь я поверить, забыв про укор, Что лжец, может, просто большой фантазер, А хам, он, наверно, такой от смущенья.
Что сплетник, шагнувший ко мне на порог, Возможно, по глупости разболтался, А друг, что однажды в беде не помог, Не предал, а просто тогда растерялся.
Я вовсе не прячусь от бед под крыло. Иными тут мерками следует мерить. Ужасно не хочется верить во зло, И в подлость ужасно не хочется верить!
Поэтому, встретив нечестных и злых, Нередко стараешься волей-неволей В душе своей словно бы выправить их И попросту "отредактировать", что ли!
Но факты и время отнюдь не пустяк. И сколько порой ни насилуешь душу, А гниль все равно невозможно никак Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.
Ведь злого, признаться, мне в жизни моей Не так уж и мало встречать доводилось. И сколько хороших надежд поразбилось, И сколько вот так потерял я друзей!
И все же, и все же я верить не брошу, Что надо в начале любого пути С хорошей, с хорошей и только с хорошей, С доверчивой меркою к людям идти!
Пусть будут ошибки (такое не просто), Но как же ты будешь безудержно рад, Когда эта мерка придется по росту Тому, с кем ты станешь богаче стократ!
Пусть циники жалко бормочут, как дети, Что, дескать, непрочная штука - сердца... Не верю! Живут, существуют на свете И дружба навек, и любовь до конца!
И сердце твердит мне: ищи же и действуй. Но только одно не забудь наперед: Ты сам своей мерке большой соответствуй, И все остальное, увидишь,- придет!
Эдуард Асадов
- Благодарить? - Благодарить. - За боль? - За боль еще важнее! - Простить обидчика? - Простить. Он слаб и в страхе. Ты сильнее. - Принять скорбящего? - Принять его все скорби и тревоги. - Поднять упавшего? - Поднять. Он-твой собрат. Один из многих. - Благословить? - Благословить. - И проклинающих? - Их тоже. - Любить жестокий мир? - Любить. Его спасти любовь лишь может.
Елена Туркка
_______________________________________ ♥♥♥ мгновение, дающее жизнь вечности ♥♥♥
Проснулся я, и нет руки, а было пальцев пять. В моих глазах пошли круги, и я заснул опять.
Проснулся я, и нет второй. Опасно долго спать. Но Бог шепнул: глаза закрой, и я заснул опять.
Проснулся я, и нету ног, бежит на грудь слеза. Проснулся я: несут венок, и я закрыл глаза.
Проснулся я, а я исчез, совсем исчез - и вот в свою постель смотрю с небес: лежит один живот.
Проснулся я, а я - в раю, при мне - душа одна. И я из тучки вниз смотрю, а там давно война.
Я не то что схожу с ума, но устал за лето. За рубашкой в комод полезешь, и день потерян. Поскорей бы, что ли, пришла зима и занесла все это - города, человеков, но для начала - зелень. Стану спать не раздевшись или читать с любого места чужую книгу, покамест остатки года, как собака, сбежавшая от слепого, переходят в положенном месте асфальт. Свобода - это когда забываешь отчество у тирана, а слюна во рту слаще халвы Шираза, и, хотя твой мозг перекручен, как рог барана, ничего не каплет из голубого глаза.
Ох... Дорогие... Есть восхитительное стихотворение у замечательного писателя Эдуарда Асадова БАЛЛАДА О НЕНАВИСТИ И ЛЮБВИ Советую к прочтению - очень сильная вещь!
I
Метель ревет, как седой исполин, Вторые сутки не утихая, Ревет, как пятьсот самолетных турбин, И нет ей, проклятой, конца и края!
Пляшет огромным белым костром, Глушит моторы и гасит фары. В замяти снежной аэродром, Служебные здания и ангары.
В прокуренной комнате тусклый свет, Вторые сутки не спит радист. Он ловит, он слушает треск и свист, Все ждут напряженно: жив или нет?
Радист кивает: - Пока еще да, Но боль ему не дает распрямиться. А он еще шутит: "Мол, вот беда Левая плоскость моя никуда! Скорее всего перелом ключицы..."
Где-то буран, ни огня, ни звезды Над местом аварии самолета. Лишь снег заметает обломков следы Да замерзающего пилота.
Ищут тракторы день и ночь, Да только впустую. До слез обидно. Разве найти тут, разве помочь - Руки в полуметре от фар не видно?
А он понимает, а он и не ждет, Лежа в ложбинке, что станет гробом. Трактор если даже придет, То все равно в двух шагах пройдет И не заметит его под сугробом.
Сейчас любая зазря операция. И все-таки жизнь покуда слышна. Слышна ведь его портативная рация Чудом каким-то, но спасена.
Встать бы, но боль обжигает бок, Теплой крови полон сапог, Она, остывая, смерзается в лед, Снег набивается в нос и рот.
Что перебито? Понять нельзя. Но только не двинуться, не шагнуть! Вот и окончен, видать, твой путь! А где-то сынишка, жена, друзья...
Где-то комната, свет, тепло... Не надо об этом! В глазах темнеет... Снегом, наверно, на метр замело. Тело сонливо деревенеет...
А в шлемофоне звучат слова: - Алло! Ты слышишь? Держись, дружище - Тупо кружится голова... - Алло! Мужайся! Тебя разыщут!..
Мужайся? Да что он, пацан или трус?! В каких ведь бывал переделках грозных. - Спасибо... Вас понял... Пока держусь! - А про себя добавляет: "Боюсь, Что будет все, кажется, слишком поздно..."
Совсем чугунная голова. Кончаются в рации батареи. Их хватит еще на час или два. Как бревна руки... спина немеет...
- Алло!- это, кажется, генерал.- Держитесь, родной, вас найдут, откопают...- Странно: слова звенят, как кристалл, Бьются, стучат, как в броню металл, А в мозг остывший почти не влетают...
Чтоб стать вдруг счастливейшим на земле, Как мало, наверное, необходимо: Замерзнув вконец, оказаться в тепле, Где доброе слово да чай на столе, Спирта глоток да затяжка дыма...
Опять в шлемофоне шуршит тишина. Потом сквозь метельное завыванье: - Алло! Здесь в рубке твоя жена! Сейчас ты услышишь ее. Вниманье!
С минуту гуденье тугой волны, Какие-то шорохи, трески, писки, И вдруг далекий голос жены, До боли знакомый, до жути близкий!
- Не знаю, что делать и что сказать. Милый, ты сам ведь отлично знаешь, Что, если даже совсем замерзаешь, Надо выдержать, устоять!
Хорошая, светлая, дорогая! Ну как объяснить ей в конце концов, Что он не нарочно же здесь погибает, Что боль даже слабо вздохнуть мешает И правде надо смотреть в лицо.
- Послушай! Синоптики дали ответ: Буран окончится через сутки. Продержишься? Да? - К сожалению, нет... - Как нет? Да ты не в своем рассудке!
Увы, все глуше звучат слова. Развязка, вот она - как ни тяжко. Живет еще только одна голова, А тело - остывшая деревяшка.
А голос кричит: - Ты слышишь, ты слышишь?! Держись! Часов через пять рассвет. Ведь ты же живешь еще! Ты же дышишь?! Ну есть ли хоть шанс? - К сожалению, нет...
Ни звука. Молчанье. Наверно, плачет. Как трудно последний привет послать! И вдруг: - Раз так, я должна сказать! - Голос резкий, нельзя узнать. Странно. Что это может значить?
- Поверь, мне горько тебе говорить. Еще вчера я б от страха скрыла. Но раз ты сказал, что тебе не дожить, То лучше, чтоб после себя не корить, Сказать тебе коротко все, что было.
Знай же, что я дрянная жена И стою любого худого слова. Я вот уже год тебе не верна И вот уже год, как люблю другого!
О, как я страдала, встречая пламя Твоих горячих восточных глаз. - Он молча слушал ее рассказ, Слушал, может, последний раз, Сухую былинку зажав зубами.
- Вот так целый год я лгала, скрывала, Но это от страха, а не со зла. - Скажи мне имя!..- Она помолчала, Потом, как ударив, имя сказала, Лучшего друга его назвала!
Затем добавила торопливо: - Мы улетаем на днях на юг. Здесь трудно нам было бы жить счастливо. Быть может, все это не так красиво, Но он не совсем уж бесчестный друг.
Он просто не смел бы, не мог, как и я, Выдержать, встретясь с твоими глазами. За сына не бойся. Он едет с нами. Теперь все заново: жизнь и семья.
Прости. Не ко времени эти слова. Но больше не будет иного времени. - Он слушает молча. Горит голова... И словно бы молот стучит по темени...
- Как жаль, что тебе ничем не поможешь! Судьба перепутала все пути. Прощай! Не сердись и прости, если можешь! За подлость и радость мою прости!
Полгода прошло или полчаса? Наверно, кончились батареи. Все дальше, все тише шумы... голоса... Лишь сердце стучит все сильней и сильнее!
Оно грохочет и бьет в виски! Оно полыхает огнем и ядом. Оно разрывается на куски! Что больше в нем: ярости или тоски? Взвешивать поздно, да и не надо!
Обида волной заливает кровь. Перед глазами сплошной туман. Где дружба на свете и где любовь? Их нету! И ветер как эхо вновь: Их нету! Все подлость и все обман!
Ему в снегу суждено подыхать, Как псу, коченея под стоны вьюги, Чтоб два предателя там, на юге, Со смехом бутылку открыв на досуге, Могли поминки по нем справлять?!
Они совсем затиранят мальца И будут усердствовать до конца, Чтоб вбить ему в голову имя другого И вырвать из памяти имя отца!
И все-таки светлая вера дана Душонке трехлетнего пацана. Сын слушает гул самолетов и ждет. А он замерзает, а он не придет!
Сердце грохочет, стучит в виски, Взведенное, словно курок нагана. От нежности, ярости и тоски Оно разрывается на куски. А все-таки рано сдаваться, рано!
Эх, силы! Откуда вас взять, откуда? Но тут ведь на карту не жизнь, а честь! Чудо? Вы скажете, нужно чудо? Так пусть же! Считайте, что чудо есть!
Надо любою ценой подняться И всем существом, устремясь вперед, Грудью от мерзлой земли оторваться, Как самолет, что не хочет сдаваться, А сбитый, снова идет на взлет!
Боль подступает такая, что кажется, Замертво рухнешь назад, ничком! И все-таки он, хрипя, поднимается. Чудо, как видите, совершается! Впрочем, о чуде потом, потом...
Швыряет буран ледяную соль, Но тело горит, будто жарким летом, Сердце колотится в горле где-то, Багровая ярость да черная боль!
Вдали сквозь дикую карусель Глаза мальчишки, что верно ждут, Они большие, во всю метель, Они, как компас, его ведут!
- Не выйдет! Неправда, не пропаду! - Он жив. Он двигается, ползет! Встает, качается на ходу, Падает снова и вновь встает...
II
К полудню буран захирел и сдал. Упал и рассыпался вдруг на части. Упал, будто срезанный наповал, Выпустив солнце из белой пасти.
Он сдал, в предчувствии скорой весны, Оставив после ночной операции На чахлых кустах клочки седины, Как белые флаги капитуляции.
Идет на бреющем вертолет, Ломая безмолвие тишины. Шестой разворот, седьмой разворот, Он ищет... ищет... и вот, и вот - Темная точка средь белизны!
Скорее! От рева земля тряслась. Скорее! Ну что там: зверь? Человек? Точка качнулась, приподнялась И рухнула снова в глубокий снег...
Все ближе, все ниже... Довольно! Стоп! Ровно и плавно гудят машины. И первой без лесенки прямо в сугроб Метнулась женщина из кабины!
Припала к мужу: - Ты жив, ты жив! Я знала... Все будет так, не иначе!..- И, шею бережно обхватив, Что-то шептала, смеясь и плача.
Дрожа, целовала, как в полусне, Замерзшие руки, лицо и губы. А он еле слышно, с трудом, сквозь зубы: - Не смей... ты сама же сказала мне..
- Молчи! Не надо! Все бред, все бред! Какой же меркой меня ты мерил? Как мог ты верить?! А впрочем, нет, Какое счастье, что ты поверил!
Я знала, я знала характер твой! Все рушилось, гибло... хоть вой, хоть реви! И нужен был шанс, последний, любой! А ненависть может гореть порой Даже сильней любви!
И вот, говорю, а сама трясусь, Играю какого-то подлеца. И все боюсь, что сейчас сорвусь, Что-нибудь выкрикну, разревусь, Не выдержав до конца!
Прости же за горечь, любимый мой! Всю жизнь за один, за один твой взгляд, Да я, как дура, пойду за тобой, Хоть к черту! Хоть в пекло! Хоть в самый ад!
И были такими глаза ее, Глаза, что любили и тосковали, Таким они светом сейчас сияли, Что он посмотрел в них и понял все!
И, полузамерзший, полуживой, Он стал вдруг счастливейшим на планете. Ненависть, как ни сильна порой, Не самая сильная вещь на свете!
Я начинаю ненавидеть город, точнее те его места, что связаны с тобой. Уже отколот Васильевский от сердца, и вода, которая должна стирать все взгляды, следы и отражения, хранит два наших силуэта. В колоннаде две лишних тени вляпались в гранит - их дождь бессилен смыть и снег засыпать. И я гляжу на них, окаменев... Воспоминания - всегда любви постскриптум - отписывают пустоту. На дне, должно быть, их лежит такая нежность к тебе, что сердце, помня это, мстит и бьется равнодушнее, где прежде, еще вчера, вдруг замирало... "Ты" слетает с губ, чтоб кое-как заполнить пейзаж, в котором остается "Я". Но этот звук вбирают в себя волны и катятся, вздыхая, по морям...
Отчего мне так душно? Отчего мне так скучно? Я совсем остываю к мечте, Дни мои равномерны. Жизнь моя однозвучна, Я застыл на последней черте. Только шаг остается, только миг быстрокрылый, И уйду я от бледных людей. Для чего же я медлю пред раскрытой могилой? Не спешу в неизвестность скорей? Я не прежний веселый, полубог вдохновенный, Я не гений крылатой мечты. Я угрюмый заложник, я тоскующий пленный, Я стою у последней черты. Только миг быстрокрылый, и душа, альбатросом, Унесется к неведомой мгле. Я устал приближаться от вопросов к вопросам, Я жалею, что жил на земле...
Левитанский "Каждый выбирает для себя"
Каждый выбирает для себя Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Дьяволу служить или пророку - каждый выбирает для себя.
Каждый выбирает по себе слово для любви и для молитвы. Шпагу для дуэли, меч для битвы каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает по себе щит и латы, посох и заплаты. Меру окончательной расплаты каждый выбирает по себе.
Каждый выбирает для себя... Выбираю тоже - как умею. Ни к кому претензий не имею. Каждый выбирает для себя. Чердачная мастерская AdLulu
Я не особо люблю стихи. Но эти сумели зацепить мою душу.
В. Калиниченко, "Итальянцы в Донбассе".
Декабрь 41-го года. Донбасс утопает в снегах. Мы, робкая поросль народа, Угрюмо глядим на врага.
Какая-то странная нация: Смуглы, белозубы, шумны. Их "арриведерчи" и "грацие" - Язык для игры, не войны.
В снегу волокут карабины, Как коз, на наплечных ремнях. Зовут, улыбаясь: "Бамбино!" - И ноги не вяжет нам страх.
Конфетки в оберточном глянце Суют нам, и хлеба куски... А в черных глазах итальянцев Лиловые тени тоски.
Какие там завоеватели - В солдатском сукне мужики. Их дома ждут жены и матери, Чернявые дочки, сынки.
Губные гармошки достанут, Присядут, уставясь в костер, Протяжные песни затянут... Все память хранит до сих пор.
Мы песни другие учили В своем соловьином краю. Но чистая "Санта Лючия" Тревожила душу мою.
Кружилась тоска по Италии В степях, где метели метут. И люди с понятьем вздыхали: "А здорово, гады, поют..."
К. Симонов, "Жди меня, и вернусь"
Жди меня, и я вернусь, Только очень жди. Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь. Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души... Жди. И с ними заодно Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет - повезло!
Не понять не ждавшим, им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой - Просто ты умела ждать, Как никто другой.
М. Светлов, "Итальянец"
Черный крест на груди итальянца, Ни резьбы, ни узора, ни глянца, - Небогатым семейством хранимый И единственным сыном носимый...
Молодой уроженец Неаполя! Что оставил в России ты на поле? Почему ты не мог быть счастливым Над родным знаменитым заливом?
Я, убивший тебя под Моздоком, Так мечтал о вулкане далеком! Как я грезил на волжском приволье Хоть разок прокатиться в гондоле!
Но ведь я не пришел с пистолетом Отнимать итальянское лето, Но ведь пули мои не свистели Над священной землей Рафаэля!
Здесь я выстрелил! Здесь, где родился, Где собой и друзьями гордился, Где былины о наших народах Никогда не звучат в переводах.
Разве среднего Дона излучина Иностранным ученым изучена? Нашу землю – Россию, Расею – Разве ты распахал и засеял?
Нет! Тебя привезли в эшелоне Для захвата дальних колоний, Чтобы крест из ларца из фамильного Вырастал до размеров могильного...
Я не дам свою родину вывезти За простор чужеземных морей! Я стреляю – и нет справедливости Справедливей пули моей!
Никогда ты здесь не жил и не был!... Но разбросано в снежных полях Итальянское синее небо, Застекленное в мертвых глазах...
Маяковский - Лиличке. Вот оно замечетельное, вот его я люблю. я циничный кусок хлеба со сломанной зубочисткой, которая протыкает невинную оливку насквозь.
Стихи люблю, могу назвать много хороших, но назову только один, пусть он и не идеален. Автор - некая Ксения Никитина, найдено на просторах интернета. Просто подходит под мое состояние.
Знаете, что страшно - на самом деле? Это когда забываешь про все: Время, работу, и дни недели, Когда путаем тех, кого прежде путать - не смели. Когда внутри - только гулкая пустота - Скоро осень, и все ясени - уже облетели.
Это когда все дороги - лед, и все струны - обледенели Когда руки дрожат еще до того, как мы руку пожать успели, Это когда стали - совсем не теми, кем в детстве так стать хотели. Когда ни намека на оттепель, - и одни метели. Когда внутрь тебя смотрят те, кто и видеть то не умели, Когда дверь уже не жалостливо скрипит, - А со всем грохотом рухает, срывая собой петели.
Когда замолкают те, кто всегда и повсюду пели, Когда не к кому обратиться, если слово поддержки нужно - на самом деле. Когда задаешься вопросом - как земля носит тех, Кто не ценит тепло постели, не умеет просить прощения, Не считается - ни с чьим мненьем? Кому чужды порывы, сомненья, незнакомы ничьи стремленья, Кто не ценит ни жизнь, ни время, кто вообще - ни во что ни верит?
Как земля носит тех, кто от легких до пяток - заледенели? Знаете, что страшно - на самом деле? Это когда забываешь про все: Время, работу, и дни недели, Когда путаем тех, кого прежде путать - не смели, Когда внутри - только гулкая пустота - Скоро осень, и все ясени - уже облетели.
Знаете, что страшно на самом деле? Это - вообще ни во что, абсолютно совсем, - Не верить
— Я тоже люблю птиц. — За что ты их любишь? — За то, что они могут улететь, когда жизнь превращается в хаос.
А мне нравится Эдгар Аллан По. Познакомилась с его творчеством, прочитав его стихотворение "Пусть леди спит". У него такие жуткие стихотворения, мне нравится. У него еще есть и рассказы. *-*
Мое любимое стихотворение это "Есть музыка, чей вздох нежнее упадает" Альфред Теннисон Есть музыка, чей вздох нежнее упадает, Чем лепестки отцветших роз, Нежнее, чем роса, когда она блистает, Роняя слезы на утес; Нежней, чем падает на землю свет зарницы, Когда за морем спит гроза, Нежней, чем падают усталые ресницы На утомленные глаза; Есть музыка, чей вздох — как сладкая дремота, Что сходит с неба в тихий час, Есть мшистая постель, где крепче спит забота И где никто не будит нас; Там дышит гладь реки в согретом полумраке, Цветы баюкает волна, И с выступов глядя, к земле склонились маки В объятьях нежащего сна. И еще нравиться Симонов "Жди меня и я вернусь"
Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души... Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет:- Повезло.- Не понять не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой,- Просто ты умела ждать, Как никто другой.
Еще мне очень нравятся стихотворения Джорджины Росетти. Все не буду выкладывать, вот немного:
Не забывай меня, когда придет Черед уйти и сгинуть без возврата, Когда рука рукой не будет сжата, Когда ничто не сдержит мой уход. Не забывай меня из года в год. Делясь со мною главным, как когда-то, Не забывай – единственная плата, Когда слова молитв – пустой расход. Но если позабудешь – не винись, А вспомнив чуть позднее, не грусти. Ведь если я, сказав тебе «прости», Но до конца исчезну в зыбкой дали, То лучше позабудь – и улыбнись, Чем вспоминать, исполнившись печали.
Да, я могла бы Смерти предложить Стаканчик чая, кресло у огня... Но надо жить. Бессмыссленно, но жить. Хотя бы жизнь измучила меня. Хотя бы жизни каждое звено Впивалось в плоть галерного раба... Уснуть нельзя. Забвенья не дано. Дана страданий долгая судьба. И нож готов, широк могильный зев, Особенно в вечерние часы... Но надо жить, припоминать друзей, Кормить гусей кусочком колбасы. Я понимаю важность быстрых дел И подвигов... Но сколько надо сил, Чтоб просто жить - как белка в колесе, Куда тебя Всевышний пригласил. Ты пригубил заветного вина, А ты попробуй всё испить, до дна!
Стихи раньше не любила, и толком не читала (3 книги Решетова в начальной школе не считаются),но вот,однажды на литературе зацепил стих,что странно про природу.
Средь клёнов девственных и плачущих берез Я видеть не могу надменных этих сосен; Они смущают рой живых и сладких грёз, И трезвый вид их мне несносен.
В кругу воскреснувших соседей лишь оне Не знают трепета,не шепчут,не вздыхают И, неизменные,ликующей весне Пору зимы напоминают.
Когда уронит лес последний лист сухой И,смолкнув,станет ждать весны и возрожденья, - Они останутся холодною красой Пугать иные поколенья.
А. Ахматова
И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела, Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала, И что память яростная мучит, Пытка сильных – огненный недуг! И в ночи бездонной сердце учит Спрашивать: о, где ушедший друг? А когда, сквозь волны фимиама, Хор гремит, ликуя и грозя, Смотрят в душу строго и упрямо Те же неизбежные глаза.
Слёзы-не признак слабости. Это признак того,что кто-то был сильным слишком много.(с) Аноним.
И когда друг друга проклинали В страсти, раскаленной добела, Оба мы еще не понимали, Как земля для двух людей мала, И что память яростная мучит, Пытка сильных – огненный недуг! И в ночи бездонной сердце учит Спрашивать: о, где ушедший друг? А когда, сквозь волны фимиама, Хор гремит, ликуя и грозя, Смотрят в душу строго и упрямо Те же неизбежные глаза.
Замечательный стих. Мне тоже очень нравиться.
Мне еще вот эти стихи нравятся: Научись отпускать людей, — Кто решил от тебя уйти, Кто был в списке твоих друзей, Кто тебе помогал в пути. Кто любимым когда-то был, Или даже остался им. Кто так страстно тебя любил, А теперь стал совсем чужим. И, не значит, что он плохой, Значит, просто закончен бал. Просто так решено судьбой В этой жизни кривых зеркал. Отпусти, пусть уходит вдаль, Даже, если тоска сильней. Пусть отпустит тебя печаль, — Научись отпускать людей…
Ты,просто,прохожий в жизни моей Мимо прошедшая-обычная тень Но оглянувшись, увидев твой взгляд В душу и сердце,ворвался твой яд Ты,просто,прохожий в жизни моей Судьбой не дано быть мне твоей Но ты обернувшись,посмотрев на меня Вошел в моё сердце, душу пронзя.. Ты,просто прохожий,в жизни моей Перечеркнув и исправив все в ней.. Теперь не живу,вспоминаю любя Я существую, меня нет без тебя Зачем ты ворвался, обычный прохожий И так же исчез,на других не похожий Как буря, влетел,изранив мне душу Оставив в ней след и морозную стужу Ты,просто,прохожий в жизни моей Мимо прошедшая,обычная тень...
Любите тех,кто не заставит Вас горьких слез ночами лить Любите тех,кто не обманет И словом будет дорожить.. Того,кто ни одной ,слезинки Не даст упасть, с очей у вас Кто превратит её в улыбки Искрящихся от счастья глаз. Не верьте тем, кто обещает И кто клянется вам в любви Слова как снежный ком расстает И вы останетесь-одни Любите лишь,вы за поступки За то,что сделать он готов За то,что даже на уступки Когда не правы он идет.
Стихи разных авторов, но я не знаю как этих авторов зовут.
Очень нравится монолог из произведения Шекспира "Гамлет" Быть или не быть (перевод Б.Пастернак)
Быть или не быть, вот в чем вопрос. Достойно ль Смиряться под ударами судьбы, Иль стоит оказать сопротивленье И в смертной схватке с целым морем бед Покончить с ними? Умереть. Забыться. И знать, что этим обрываешь цепь Сердечных мук и тысячи лишений, Присущих телу. Это ли не цель Желанная? Скончаться. Сном забыться. Уснуть... и видеть сны? Вот и ответ. Какие сны в том смертном сне приснятся, Когда покров земного чувства снят? Вот в чем разгадка. Вот что удлиняет Несчастьям нашим жизнь на столько лет. А то кто снес бы униженья века, Неправду угнетателей, вельмож Заносчивость, отринутое чувство, Нескорый суд и более всего Насмешки недостойных над достойным, Когда так просто сводит все концы Удар кинжала! Кто бы согласился, Кряхтя, под ношей жизненной плестись, Когда бы неизвестность после смерти, Боязнь страны, откуда ни один Не возвращался, не склоняла воли Мириться лучше со знакомым злом, Чем бегством к незнакомому стремиться! Так всех нас в трусов превращает мысль, И вянет, как цветок, решимость наша В бесплодье умственного тупика, Так погибают замыслы с размахом, В начале обещавшие успех, От долгих отлагательств. Но довольно! Офелия! О радость! Помяни Мои грехи в своих молитвах, нимфа.
Сообщение отредактировал DolsDesp - Пятница, 22.03.2013, 18:54
По вечерам над ресторанами Горячий воздух дик и глух, И правит окриками пьяными Весенний и тлетворный дух.
Вдали над пылью переулочной, Над скукой загородных дач, Чуть золотится крендель булочной, И раздается детский плач.
И каждый вечер, за шлагбаумами, Заламывая котелки, Среди канав гуляют с дамами Испытанные остряки.
Над озером скрипят уключины И раздается женский визг, А в небе, ко всему приученный Бесмысленно кривится диск.
И каждый вечер друг единственный В моем стакане отражен И влагой терпкой и таинственной Как я, смирен и оглушен.
А рядом у соседних столиков Лакеи сонные торчат, И пьяницы с глазами кроликов "In vino veritas!" кричат.
И каждый вечер, в час назначенный (Иль это только снится мне?), Девичий стан, шелками схваченный, В туманном движется окне.
И медленно, пройдя меж пьяными, Всегда без спутников, одна Дыша духами и туманами, Она садится у окна.
И веют древними поверьями Ее упругие шелка, И шляпа с траурными перьями, И в кольцах узкая рука.
И странной близостью закованный, Смотрю за темную вуаль, И вижу берег очарованный И очарованную даль.
Глухие тайны мне поручены, Мне чье-то солнце вручено, И все души моей излучины Пронзило терпкое вино.
И перья страуса склоненные В моем качаются мозгу, И очи синие бездонные Цветут на дальнем берегу.
В моей душе лежит сокровище, И ключ поручен только мне! Ты право, пьяное чудовище! Я знаю: истина в вине. _______________________________________ Учили это стихотворение в школе. Не знаю почему, но стих меня зацепил. Вообще люблю стихи, которые легко запоминаются, складные, с хорошей рифмой. Творческий дневник
Вход
