ВНИМАНИЕ! ФОРУМ ПЕРЕЕХАЛ! Все сообщения, написанные на форуме c 13 июля, при переезде не сохранятся! Пользователи, зарегистрировавшиеся с 13 июля по 9 августа 2014г., ПРОЙДИТЕ РЕГИСТРАЦИЮ ЗАНОВО на www.thesims.club! Добро пожаловать на новый форум!
Папа мечтал о внуке, он был уверен, что мама ошибается в своих прогнозах и в этот раз родится мальчик. Мейли тоже мечтала о сыне, даже имя ему придумала - Цзан. Цзан Цзанович. Наверное, этим она хотела сказать, что для неё существует только один мужчина. Может быть поэтому другой мужчина и не появился? Мама никогда не ошибается в своих прогнозах. И повитуха она от Бога. Мейли снова рожала дома в присутствии матери.
Девочка родилась маленькая, чуть больше трёх килограммов, но здоровенькая.
Мама похвалила Мейли, поставила мне в пример, дескать во время беременности она вела себя правильно, много времени проводила в движении на свежем воздухе.
Роды случились днём. Цзан с Ланой в это время гуляли в парке.
И когда вернулись, Мейли уже сумела сама на руках поднести ребёнка своему мужу.
Цзан стал отцом. Представляю, как он счастлив...
Меня на роды снова не допустили. Хотя, теперь я уже взрослая, но мама сказала, что раз я сама ещё не рожала, то мне нельзя присутствовать. Поэтому я занималась рутинным делом, разбирала и чистила клавиатуру компьютера. Кропотливое, нудное занятие, то что надо, чтобы не сходить с ума от ожидания.
Папе проще, он, как и Цзан, не знал о том, что роды начались, потому что как раз уехал по делам.
А когда вернулся, ждать оставалось уже совсем недолго. Но за это "недолго" он себе и мне заодно немало нервов поистрепал: - Мара, может быть позвоним всё-таки в "скорую"? - он скорее настаивал, чем спрашивал, нервно шагая по комнате в поисках пятого угла. - Успокойся, па, мама знает, что делает. Всё будет хорошо. - А Цзан знает? Ему звонили? - Чтобы он сейчас вот также вместе с нами нервничал? Через полчаса подобных разговоров папа наконец-то решил занять себя чем-нибудь.
А потом мы услышали крик малышки, возвестивший о том, что она родилась. Позвонили Цзану, они с Ланой сразу помчались домой. И так загулялись допоздна. Приехали, Цзан стал получать поздравления от нас всех, и мы видели, как он волнуется перед встречей со своей дочкой. А Лана теребила то одного, то другого за рукав, хотела что-то рассказать, рвалась к маме, но её осаживали: - Подожди! Потом расскажешь. У тебя сестрёнка родилась только что. Мне стало жаль Лану, я взяла её за руку, отвела в сторонку и спросила, что случилось. - Представляешь, один мальчик из нашей школы, Ясон, он всё время меня задирает, то за волосы дёргает, то линейкой бьёт, терпеть его не могу, а недавно он сказал, что у меня дурацкая причёска, и сегодня пришёл в парк с такой же причёской как у меня, чтобы передразнить. Представляешь, дурак какой! Мальчик с бантиками. И ведь никто над ним не смеётся почему-то, а надо мной смеются.
- Да, странно, - согласилась я. - Это, наверное, потому, что он очень уверен в себе. Когда человек уверен в себе, тогда и другие люди в нём не сомневаются, пока не появится кто-то более уверенный и не укажет на ошибки. - Я тоже хочу быть уверенной. Такой же уверенной, как папа. - Да, Ланочка, папа у тебя молодец.
Она побежала к нему, попросить, чтобы он рассказал ей, как стать такой же уверенной, но Цзан в это время пел колыбельную для Лиу.
- Теперь ты меня больше не любишь, да? - вспылила Лана. Цзан отложил гитару, присел перед дочкой на корточки и ответил, глядя в глаза: - Теперь я тебя ещё больше люблю, потому что теперь во мне любви ещё прибавилось. Ох, помоги встать, пожалуйста, старый я совсем уже, - попросил он и засмеялся, пытаясь разогнуть колени и спину.
Малышка проспала всю ночь, даже на кормление не просыпалась. Я сама смогла познакомиться с ней только утром.
Лиу, племянница моя, такая маленькая и миленькая.
баллы: 99,25 + 0,25 за 10 уровень навыка Садоводства Мейли = 99,5
Мейли снова некогда заниматься лошадьми, она всё время с новорожденной, души в ней не чает. - Ах, Мара, это такое чудо, - поделилась она со мной своими чувствами, - ты даже не представляешь, как сильно я её люблю. Сразу как только она родилась, я почувствовала такую глубокую связь... Мне безумно жаль, что я не испытала того же к Лане. Если бы от меня хоть что-то зависело, как бы мне хотелось любить Ланочку также как и Лиу. - Мейли вздыхает. Мне жаль её и жаль Лану. - Ты только никому не говори, никто не должен узнать о том, что у меня не получается любить Лану всем сердцем. Особенно Лана не должна этого узнать. - Думаешь, она не чувствует? - Я очень стараюсь, чтобы она не чувствовала себя обделённой. "Плохо стараешься", - хотелось мне сказать, но я промолчала.
Лана помогает маме ухаживать за лошадками. К Дантесу она, как и все остальные члены семьи, конечно, не подходит. А Джасмин и Талисмана может почистить, выпустить погулять.
Папа хотел поучаствовать с Джасмин на соревнованиях, он был уверен, что на такой тренированной лошади точно займёт первое место в любительских состязаниях по кросс-кантри, но она не пошла.
Придумала повод испугаться шума, заупрямилась, и папа не стал заставлять. Наши лошади уже в почтительном возрасте. Джасмин уже двадцать лет, а Талисману так и вовсе двадцать семь, а они до сил пор бодры и резвятся как молодой Дантес.
В то время как спортивные лошади редко доживают до двадцати лет, а уж до двадцати пяти вообще единицы живут. Хотя, при хорошем обращении лошадь может прожить даже сорок лет. Мы очень надеемся, что наши проживут не меньше.
Мейли хоть и проводит всё время с Лиу, а созданные ею раньше скульптуры и сейчас приносят доход. Теперь уже одно только имя Мейли на скульптуре сразу делает товар дороже вдвое. Не зря она ставила автографы на своих творениях.
Лана, глядя с какой нежностью мама возится с младшей сестрёнкой, спрашивает: - А когда я была маленькая, ты меня также любила? - Конечно, зайка моя, я тебя и сейчас люблю, просто Лиу совсем малышка и всё время нуждается во внимании. Лана улыбается и идёт играть с бабушкой,
или рисовать.
Цзан всё также, просыпаясь утром, тренируется, потом работает в саду или в конюшне, после школы занимается с Ланой, играет с Лиу, улыбается Мейли и радует всех вокруг. Кто познакомился с ним однажды, тот не забудет его уже никогда. И в городе он знаменит не меньше, чем я.
А я... Я помогаю по хозяйству, перенимаю у мамы кулинарное мастерство... зачем-то.
Описываю жизнь, которой живут те, кто рядом со мной. И, конечно, продолжаю давать сногсшибательные, как их называют, выступления.
От поселившегося в душе одиночества хочется иногда выть. Думаю, не позвонить ли Франциску? Но столько лет прошло. Да и зачем? Наверняка он меня уже забыл.
* * *
Стоило только вспомнить о Франциске, как буквально на следующий день я получила от него письмо.
И сразу всё во мне воспротивилось. Не хочу, не хочу, не хочу его видеть. Как бы мне ни было одиноко сейчас, рядом с ним будет ещё более одиноко. Вокруг меня столько прекрасных людей, вокруг меня прекрасный мир, в котором испытывать одиночество могут только невежественные люди. Получается, я - невежество. Медитации позволяют вернуть чувство гармонии и единства, но ненадолго. Что со мной случилось? Франциск, почему он до сих пор меня не забыл? Если бы это была любовь, то не получая взаимности, он бы уже оставил меня в покое, постарался бы забыть. А так, зачем я ему? Я понимаю зачем. Его финансовые дела идут явно худо, а тут подвернулась богатенькая дурочка. Но я не дурочка, я всё понимаю. Да и жених он, очевидно, не завидный, раз никто так и не позарился. Держится за меня, надеется, потому что лучшей партии нет всё равно. Иногда мне кажется, что я уже готова схватиться за него. Ну и что, что альфонс, зато он будет рядом. Вот только какой в этом смысл, если от его близости мне станет ещё более одиноко? А вдруг он всё же меня любит? Но увы, сама я теперь уже точно знаю, что его не люблю.
Мне нравится один мужчина. Не так, чтобы очень, но что-то в нём меня привлекает больше, чем в других. Сенека, владелец караоке-бара.
Он не дарит мне, ставших уже привычными, восторженных вздохов, не просит показать фокусов, не расплывается в улыбке при моём появлении, взгляд его голубых прозрачных глаз всегда холоден. И мне хочется растопить этот лёд. Но любовь ли это? Очень сомневаюсь.
* * *
Десять лет прошло с того памятного дня, как Цзан и Мейли поженились. Они решили отметить эту годовщину и пригласили гостей.
Мейли суетилась, готовилась к празднику, а Цзан, как всегда просто жил, делал всё как обычно, излучая спокойствие и умиротворение.
Я чувствовала острую необходимость поговорить с ним. У меня давно уже разлад в душе, и я никак не могу вернуть равновесие. Я не знала, о чём именно хочу поговорить, просто мне нужно было почувствовать поддержку. Папа, Мейли и даже мама меня точно не поймут, а вот он... Я до сих пор называю его "учитель Цзан". Будь он хоть мужем сестры, хоть братом, хоть сватом, для меня он навсегда останется учителем. - Учитель Цзан, мне нужно поговорить с Вами, - подошла я к нему. Он улыбнулся и кивнул, готовый слушать. - Поздравляю Вас с годовщиной брака. - Спасибо. - Вы счастливы? - Да. Более, чем когда-либо, - ответил он с неизменной спокойной улыбкой. - Но ты ведь не обо мне хотела поговорить? Я вздохнула, мне хотелось плакать. Что сказать, я сама не знала. Но вдруг слова пришли, я сформулировала сама для себя и произнесла это: - Я чувствую себя бесполезной. Жизнь проходит мимо меня. Как будто все другие живут, а я только наблюдаю со стороны. - Тот, кто сидит на берегу, способен менять течение рек, если научится управлять потоком. Многие хотели бы оказаться на твоём месте, но не могут выбраться на берег. - Но я, кажется, хочу в поток, ко всем. Мне одиноко на берегу. Да и зачем менять течение рек, когда то что есть изначально вполне совершенно? Он задумался.
- Мара, мне кажется, что ситуация немножко другая. Ты сидишь на берегу, но поток пытается увлечь тебя за собой, а ты как раз не хочешь, цепляешься за берег... - Да, - признала я, - потому, что не умею плавать. - Сидя на берегу ты плавать и не научишься, - подмигнул он мне, поклонился и поспешил к зовущей его Мейли. Цзан кланяется мне как равной с тех пор, как я разбила ладонью свой первый камень. Но мне до него далеко. Хотя, может быть ему и виднее, потому что он мудрее.
Праздник прошёл замечательно.
Только Холли Альто и Уэйн Ландграаб повздорили.
Удивительно свойство человеческой памяти цепляться за негативное. Когда-то Алия Ландграаб поссорилась с Ником Альто, никто теперь уже и не припомнит из-за чего случилась ссора, а семьи враждуют до сих пор. Обстановку разрядили опять же мои фокусы, в такие моменты я чувствую, что всё-таки не напрасно живу.
Но. Сконцентрироваться мне всё труднее. Я думала о нашем разговоре с Цзаном. Перестать цепляться за берег и позволить потоку увлечь себя, перестать возвращать себе состояние единства с мирозданием, стать маленькой частичкой, пылинкой во вселенной, такой же как и все. Я и так такая же, все люди в глубине души одинаковы, отличаются лишь внешние проявления. Мне больно и тоскливо от того, что я утрачиваю дарованное мне при рождении знание, оно будто бы растворяется в шуме, в суете, в несовершенстве мира. Но иногда я чувствую, что именно в этом несовершенстве и есть совершенство, несовершенна именно я. Надо ли говорить, что с такими мыслями и чувствами моё выступление в караоке-баре голубоглазого Сенеки стало провалом.
Ну, то есть, публике то всё равно понравилось.
По инерции. Зрители до того привыкли, что Мардж Грёз даёт легендарные представления, что если даже я истуканом простою три часа на сцене, решат, будто это трюк и станут аплодировать. Сенека, не подверженный влиянию толпы, трезво оценил моё выступление. Холодно поблагодарил за выступление в его заведении, но посоветовал потренироваться ещё прежде чем снова выступать на сцене.
Я деградирую. Деградирую во всём. Как те люди-птицы, шеали в книге Сергея Лукьяненко "Спектр". Я взрослею и утрачиваю разум. Но шеали взамен приобретали душевный покой, а я не приобретаю ничего.
- Любовь и преданность: Отпраздновать годовщину свадьбы.
баллы: 99,5 + 0,25 за 10 уровень навыка Садоводства у Цзана + 1 за лошадь, имеющую пять черт характера и полностью освоившую навык скорости и навык прыжков (Талисман) = 100,75
Мейли всё чаще заговаривает о том, что хочет переехать с мужем, детьми и лошадьми в отдельный дом. Она считает, что здесь нам тесно всем вместе, да и очень хочет почувствовать себя хозяйкой, готовить завтраки, обеды и ужины для мужа и детей, создавать дома уют по своему вкусу. Хоть мама и говорит, что с удовольствие отстранится от всего этого и предоставит ей возможность хозяйничать, а все мы понимаем, что ничего из этого не выйдет. Мама будет прибегать каждый раз "на помощь" и в итоге снова всё хозяйство будет вести сама. Но мне даже думать больно о том, что Мейли может переехать. Даже здесь, на страницах дневника, я не могу рассуждать об этом. Не хочу. Очень надеюсь, что этого не случится. Папа тоже как услышал про переезд, так сразу помрачнел. Сказал, что лошадей точно не отдаст.
А без лошадей Мейли, конечно, никуда. У нас большой дом, всем места хватит. Пусть этот дом и не растёт вместе со своими обитателями. Мы отпраздновали первый день рождения Лиу.
Мне кажется, что младшая дочка Мейли очень похожа на старшую. Если бы не знала, то и не заподозрила бы, что отцы у них разные.
У нас в этот день был тройной праздник. Как раз когда Мейли с Лиу собрались задувать свечи, у папы зазвонил телефон. Мейли была очень недовольна случившейся заминкой, но когда узнала, кто и зачем звонил, обрадовалась.
Звонили из мэрии. Папе присвоили звание "Гениальный агроном" и приставили к почётной награде в виде премии размером пять тысяч. Сумма, конечно, смешная, мы и посмеялись все дружно, но сам факт приятен.
А третий повод для праздника предоставила Лана, она попала в список почёта в школе и кроме того её выбрали примой в балетном кружке. Лана с удовольствием демонстрировала нам свои умения, я смотрела, радовалась, что появилось кому вместо меня развлекать гостей на вечеринке и наказывала Лиу: - Смотри как здорово сестрёнка может. Подрастай и, если будешь стараться, научишься также.
Теперь о грустном, то есть значит обо мне. На дне рождения Лиу мой бывший одноклассник Маурицио засыпал меня комплиментами. Его слова не вызывали в душе никакого отклика, но рождали мысли, грустные мысли. Я смотрела на него и думала, а что если попробовать начать с ним отношения? Почему нет? Какая разница с кем, а он симпатичный, и я, кажется, ему нравлюсь.
Он пригласил меня на танец, музыка была ритмичной, почему бы и не потанцевать? Во время танца я наблюдала за Цзаном. Он разговаривал с Ти-Нингом, первым парнем Мейли, с которым они расстались из-за того, что не сошлись во мнении насчёт любви к лошадям. Об этом Ти-Нинг и рассказывал Цзану.
Тот выслушал, посмеялись по-доброму. А я думала, почему я такая обделённая, почему в моём сердце пустота, появившаяся недавно маленьким пятнышком, но разрастающаяся с ужасающей скоростью? Многие пишут мне письма восхищения, предлагают встретиться, многие даже в любви признаются, особенно молоденькие мальчишки, и вот таких как Маурицио полно. Я многим нравлюсь, но сама я люблю их как братьев. У меня нет братьев, сестра есть, так вот, я их люблю точно также как люблю Мейли и не понимаю, как можно чувствовать иначе. Но можно ведь. Глядя на маму с папой я вижу, что есть та другая любовь, о которой я в книжках читала. И я хочу также. Хочу играть со своими детьми, как Мейли играет со своими.
Хочу быть единственной для кого-то как родители друг для друга,
хочу чтобы для меня был кто-то таким же, как для Мейли Цзан Маурицио... Я улыбнулась ему.
- Покажешь сегодня фокусы? - спросил он. - Весь день жду с нетерпением, когда ты сотворишь чудо. Наверное, это должно было прозвучать как очередной комплимент, но меня словно водой холодной окатили. - Когда буду выступать, пришлю тебе контромарку, - сухо ответила я, - а сегодня другой праздник - день рождения Лиу. И тебя, кстати, вроде бы не приглашали. Но мне было приятно, что ты захотел порадовать мою племянницу, а ты, оказывается, на бесплатный концерт пришёл. - Мара, ты чего? Я не хотел тебя обидеть. Сама себе удивляюсь. Раньше бы я не обиделась, а порадовалась его словам...
баллы: 100,75 + 1 за лошадь, имеющую пять черт характера и полностью освоившую навык скорости и навык прыжков (Джасмин) + 0,5 за достижение Филиппом вершины ИП "Садовод" = 102,25
В это сложно поверить, но папа против всех законов природы действительно вырастил книги. Вернее сказать, он создал растение, которое способно плодоносить тем, чем его "покормили". Каждый кустик - это целая система копирования предметов, но нужен исходный экземпляр и материал для получения копий. Закон сохранения материи папа всё-таки, к счастью, не нарушил, хотя то, что он создал меня лично пугает. Папа же, наоборот, доволен и уверен, что это открытие станет прорывом в науке и позволит сделать производство более экологичным. Не будет вредных выбросов от заводов в атмосферу и в водоёмы, растения "считывают" информацию, впитывают в себя необходимый материал, например, бумагу или пластмассу, преобразуют и создают копию предмета от одного до трёх экземпляров. Только маленькие предметы можно так "вырастить", на крупные у растения просто не хватит сил. Но я боюсь, что люди разовьют эту идею, создадут огромные растения и станут копировать что угодно. Самое страшное, если вдруг они захотят копировать, а точнее клонировать, живых существ. Такие вмешательства в природу пугают меня, потому что могут изменить человеческое сознание, и энергия разрушения, которая и без того преобладает, станет ещё сильнее. Но что сделано то сделано, лучше не думать о плохом, потому что пользу эти мысли никому не принесут. Думать надо было раньше, когда можно было предотвратить, а теперь остаётся верить в лучшее. Тем более, что к этому располагает ритм жизни нашей семьи. Просыпаемся мы по утрам под дивные звуки песен, от которых хочется жить.
Просыпаемся и с энтузиазмом, потому что когда жить хочется, энтузиазм кипит, принимаемся за дело, кому какое больше нравится. Мейли в последнее время помимо скульптуры увлеклась фотографированием.
Лана рисует.
Папа просто наслаждается жизнью, гуляя по саду,
или находит себе какое-нибудь приключение. Например, организовал в НИИ выставку кустарных изобретений. Чего там только не было! Даже вечный двигатель, который, правда, сломался на четвёртой минуте демонстрации. Больше всего папу поразила модель машины времени, он теперь мечтает сам сделать что-то подобное.
А мы с мамой экспериментируем с нектарницей, пробуем делать напитки из самых свежих и спелых фруктов и ягод. Мама только успевает мне свежие фрукты подавать.
Потом мы с Дантесом отправляемся на прогулку.
Куда я еду? На встречу с голубоглазым Сенекой. Он сам пригласил меня. И предложил выступить у него снова. - Публика любит вас, - сказал он вежливо, но сухо, просто констатировал факт. - И жаждет видеть здесь снова. Я буду рад, если вы согласитесь выступить на моей сцене.
"Вот и вся любовь", договорились о работе и разошлись.
* * *
Мейли много времени проводит с Лиу, занимается с ней, развивает.
Лана играет рядом.
В один из таких дней Лана всё пыталась сказать что-то важное, но Мейли только отмахивалась: - Подожди, дочь! Ты видишь, я занята. Она и правда была занята, то о Лиу заботилась, хотя если бы попросила, то любой с радостью её бы подменил, то скульптуру по заказу приезжего коллекционера доделывала. Лана оставила попытки рассказать свою новость и пошла играть. Сейчас я корю себя, что не вмешалась, как обычно делаю, не выспросила у племяшки, что её беспокоит, чем она хочет поделиться. Вечером Мейли позвонили из школы и спросили, что случилось, почему Лана не пришла на показ?
Показ? Какой показ? И тут мы все вспомнили, что сегодня Лана должна была выступать в заключительном показе балетного кружка. Она была примой и играла главную роль. Но не пришла вовремя и ей спешно нашли замену. Мейли набросилась на Лану: - Почему ты не сказала?! - Я пыталась, - ответила девочка, пожала плечами, развернулась и хотела уйти. Мы все, увлечённые своими делами, забыли про такое важное мероприятие. Конечно, Лана уже большая, она могла и одна поехать. Но не хотела она одна, хотела с мамой. Мейли схватила её за руку: - Ты куда? Я ещё не закончили с тобой разговор. - Что теперь говорить, мамочка? Мы опоздали! - заплакала Лана. - Я ждала, что ты вспомнишь, что позовёшь меня! - Ох, прости, прости меня, доченька, - Мейли обняла её и тоже расплакалась. - Я так виновата перед тобой.
Цзан быстро сориентировался, усадил Лану в машину и попросил подбросить их до школы, сам он водить не умеет. Я их отвезла, но они всё равно не успели. И всё же Лане вручили памятный приз как лучшей танцовщице балетного кружка.
За свою скульптуру, кстати, Мейли получила звание "Новый Пигмалион".
баллы: 102,25 + 0,5 за достижение вершины карьеры "Скульптор" (Мейли) + 0,25*4 за 10 уровни навыков (Игры на гитаре - Цзан; Фотография - Мейли, Изготовление нектаров - Мара, Изобретательство - Филипп) = 103,75
У меня мысли путаются, не знаю, с чего начать. Моё состояние лучше всего характеризует песня Ольги Арефьевой "Глюкоза".
Произошло много печальных событий для нашей семьи, а я не то что описать, я даже прочувствовать их нормально не могу. Потому что все чувства перекрывает одно... Как я переживала, что не дано мне страстно любить, рассуждала о своей ущербности и думала, что страдания, сопровождающие страсть, стоят того, чтобы испытать их. Получила подарок (или лучше сказать урок?) от судьбы. Теперь вообще не знаю, как жить дальше. И это не Сенека. У него я выступила. Блестяще выступила, публика была в восторге. Даже он это признал.
И как только глаза его потеплели, я поняла, что больше он меня не привлекает, он точно такой же как и все. Пропало ощущение разделённости, он стал моим. Я улыбнулась ему, попрощалась и ушла. А дома снова почувствовала себя опустошённой и одинокой. И лицемерной. Как я могу излучать счастье, зажигать радость в других, если сама несчастлива? А кроме того, я всё больше вижу в глазах публики не любовь, а жажду зрелищ. Если на их глазах я сгорю заживо, это вызовет не ужас, а восторг... пока они не поймут, что это был не фокус.
Мне понадобилось съездить в город по делам, проверить работу наших магазинов и библиотеки, но в тот день я не сделала ничего. Возле продуктового магазина увидела молодого мужчину, мельком, издалека. Он торговал фруктами. Явно приезжий, иностранец. Он зазывал посмотреть его товар, я видела его руки, его улыбку, адресованную покупателям и вдруг почувствовала такое, что даже стесняюсь описать. Его руки... мне хотелось, чтобы они прижимали меня к нему. Его улыбка, губы, мне хотелось, чтобы они целовали меня. От нахлынувшего чувства я смутилась, забыла обо всём, прибежала домой и, слыша, как бешено колотится сердце, закрылась в своей комнате. Я даже не знаю его. И скорее всего никогда больше не увижу. Но с тех пор не могу не мечтать о его объятиях. И стыдно, и больно, и радостно. Но больше больно. От мысли, что моим мечтам не суждено сбыться, что не быть нам вместе, у меня аж челюсти сводит. На следующий день я отважилась и поехала к магазину снова, но этого парня там, конечно же, не было. Вот дура, почему я не подошла в тот раз? Купила бы у него что-нибудь. Хоть бы лицо запомнила. А может быть отважилась бы познакомиться под каким-нибудь предлогом. А вдруг бы он сам захотел познакомиться со мной. Но я же просто убежала, не дав ему возможности увидеть себя, не дав себе самой ни одного шанса. Непростительно, непоправимо. Я не могу никому об этом рассказать, даже писать не решалась, но всё же написала. Теперь чувствую, что буду изливать всю свою боль сюда, на эти страницы. Так мне полегче.
На фоне свалившейся на меня непонятной страсти, я как сквозь туман видела то, что происходит вокруг. Папа снова смурной, умерла от старости подруга нашей семьи Бебе Харт.
А спустя пару недель в больнице от отравления скончались наши соседи, Холли Альто и Этан Банч.
Врачам удалось установить, что отравились они жутко ядовитой рыбой, её даже так и называют "рыба-смерть". Зачем они её ели, загадка. В полиции даже завели дело, подозревали, что пожилую чету отравили, но расследование ничего не дало. Следов насилия обнаружено не было. Кушали блюдо из этой рыбы явно добровольно. Может быть Холли просто перепутала рыбу, из которой готовила ужин? Но как можно с чем-то перепутать рыбу-смерть, я не знаю.
После смерти Холли огромный дом её семьи отошёл городу, потому что последняя представительница семейства Альто не оставила завещания, а наследников по закону у неё тоже не было. С Этаном они не состояли в браке. Банчи попытались отстоять своё право хотя бы на часть имущества, но увы, прав на него у них не было. Особняк выставили на продажу. И вот тут Мейли с Цзаном окончательно решили переехать. Выкупить этот дом и жить с нами по соседству. Так близко, что почти вместе, но в то же время по отдельности.
Я надеялась, что они ещё долго будут с нами, ведь в новом доме надо сделать ремонт. Но особняк оказался в прекрасном состоянии и нуждался только в косметическом ремонте. Из существенных изменений затеяли только одно, гараж решено было перестроить под конюшню.
Мы все дружно признали, что Талисману и Джасмин нужно отдельное от Дантеса жильё. Даже я и папа с этим согласились, хотя ужасно жалко расставаться с нашими четвероногими друзьями. Но у нас появилась проблема. Лошади, к сожалению, с возрастом забывают о родственных связях и Дантес уже поглядывает на Джасмин не как на свою маму, а как на кобылицу в их небольшом табуне. Доминантным пока является Талисман, но Дантес возмужал и по характеру он сильнее Талисмана. Пока ещё не слишком нагло, но уже пару раз пробовал оспорить первенство Талисмана и отбить Джасмин себе.
И если жеребцов не развести на разные территории, то Дантес добьётся своего. Ему нужна подруга. Но не Джасмин, которая является его матерью. С Мейли лошадям будет хорошо, она их обожает едва ли не больше, чем своих детей и знает, что им нужно для долгой счастливой жизни.
И всё же грустно, очень грустно, что Мейли, Цзан, девчонки и лошади переезжают в другой дом. Хотя сами они, похоже, не грустят. Им главное, что они вместе.
Мама очень волнуется, но Цзан заверяет её, что всё будет в порядке, что жизнь идёт своим чередом и это нормально, когда взрослые дети покидают родительский дом.
Переезд наметили на после дня рождения Ланы. Она у нас уже совсем большая, девушка настоящая невеста.
Много крутится перед зеркалом, наряжается.
И теперь уже забияка и заводила всего класса Ясон не дёргает её за косички, а по-другому оказывает внимание.
Глядя на эту юную, хрупкую, но такую горячую первую влюблённость, мне хочется стонать и бежать искать того загадочного торговца. Вот нашла же я в кого влюбиться. Впрочем, я и не искала, это чувство нашло меня само, выбирать мне не пришлось. Лане хоть и приятны ухаживания одноклассника, но настоящим кумиром для неё остаётся Цзан.
Она стремится стать такой же внутренне сильной, дисциплинированной, как он.
Решила даже после окончания средней школы не идти в старшую, а поступать в школу-интернат "Гауптвахта". Мы пока удивляемся этому решению, советуем ей школу искусств, Лана ведь прекрасно рисует, да и для девочки учиться там должно быть приятнее. Но это будет позже, а пока мы отпраздновали день рождения Ланы.
И день, которого мы ждали и боялись, настал. Мейли собирает вещи. Ходит по дому, смотрит так, будто прощается с этими стенами.
Мне хотелось ей сказать, чтобы она не переезжала. Но я молчала. И она молчала тоже.
Потому что в последний момент сказать хотелось так много, и все слова будто столпились у двери, в которую не могли протиснуться. Доев остатки праздничного торта, Мейли всё-таки сказала: - Мы с тобой сёстры. Навсегда. Что бы ни случилось. Где бы мы ни были. Мара, ты моя самая близкая подруга. - А ты - моя. - Я ведь не в другой город уезжаю, буду жить в соседнем доме. Это почти также близко, как в соседней комнате! - улыбнулась она. - Всё равно не забывай приходить к нам каждый день в гости. - А ты - к нам.
В последний момент Лана вдруг к нашей радости и растерянности Мейли заявила, что до выпускного в средней школе поживёт у бабушки с дедушкой. Мейли попыталась было отговорить её, но Лану сложно переубедить. - Мам, какой смысл мне сейчас привыкать к новой обстановке, если скоро я уеду в школу-интернат, а к тому времени когда вернусь, вы наверняка уже всё переделаете в доме. - Правильно, внученька! - подбадривал папа. - Тем более, Мейли, ты сама говоришь, что будто не в отдельный дом, а в соседнюю комнату переезжаешь. Вот и переезжай в другую комнату, а Лана останется в той комнате, к которой привыкла. Я очень-очень рада, что племяшка остаётся с нами! Хотя, за Мейли немного грустно. Представляю, как ей тяжело осознавать, что дочка предпочла остаться с бабушкой и дедушкой. Грустно, но справедливо.
Папа на прощание уткнулся в гриву Талисмана и, по-моему, даже плакал. Хотя, слёз его никто не видел.
Удачи тебе сестрёнка! Теперь ты, как и мечтала, будешь сама хозяйкой в своём доме.
А я теперь... не знаю, что буду делать. Я чувствую такую боль отчаяния, одиночества, безысходности, что готова уже позвонить Франциску и поинтересоваться, как у него дела... Но не могу, потому что теперь я знаю, что такое любовь. Только вот сулит мне это знание, кажется, ещё большие страдания. Такова, наверное, моя судьба. Жизнь проучила меня за то, что я сетовала на свой дар. Ах, как хотелось бы мне сейчас вернуть состояние гармонии и единства со всем миром, в котором нет места страсти, но нет места и одиночеству. Хотелось бы мне? Вообще-то не знаю...
баллы: 103,75 +0,25*2 за 10 уровень навыка Боевых искусств и Обаяния (Цзан) + 1 за исполнение МВЖ "приятный голос, чарующая музыка" (Цзан) + 1 за 100 баллов счастья (Мейли) + 1 за 100 баллов счастья (Цзан) + 0,25*3 за 30 выращенных растений (Цзан) + за 286 тысяч, которые ушли на покупку дома для Мейли = 113
После отъезда Мейли дом опустел. Не слышно смеха и щебетания маленькой Лиу, по утрам Цзан больше не будит нас волшебной музыкой, Мейли не ворчит, что у неё не получается очередная скульптура. Я наблюдаю за ней и её семьёй из окна. Мама говорит, что пока не надо идти к ним в гости, надо дать им время на обустройство, пусть почувствуют себя хозяевами в новом доме. Они ходят по участку, заходят в дом, снова возвращаются во двор, выглядят деловитыми и счастливыми. Лошади быстро освоили новую территорию. Их пока приходится закрывать в леваде или в конюшне, чтобы не ускакали к нам, в привычный дом. И Дантеса приходится закрывать, потому что он рвётся в свой табун. Ему срочно нужна компания, иначе никакие двери и заборы моего горячего скакуна не удержат. Мейли сказала, что к нам в конный центр как раз привезли молоденькую тракененскую кобылку, которая ещё не успела привязаться к табуну, предложила съездить посмотреть её. Я поехала, и эта тёмно-гнедая лошадка с огромными умными глазами сразу же очаровала меня.
Под седлом Ариэль показала себя тоже превосходно: тонко слушается повода, аллюры мягкие, хотя рысь жёстче, чем у Дантеса, но галоп замечательный.
Скакала на ней и думала, вот бы тот парень увидел меня сейчас. А ещё лучше, чтобы он увидел меня верхом на Дантесе, буйном, строптивом, сером жеребце, который покоряется мне даже без удил. Чем бы я не занималась, последнее время представляю как за мной наблюдает тот парень, он незримо всегда со мной рядом. И я улыбаюсь ему, ради него я чувствую себя живой и красивой. Но потом, когда понимаю, что его рядом нет, становится больно от одиночества.
Родителям лошадка очень понравилась. Она пока ещё немного пуглива, но скоро привыкнет, поймёт, что здесь её не будут обижать и принуждать делать то, чего ей самой не хочется.
Дантес сразу заволновался, как только появилась Ариэль, стал гарцевать, привлекать к себе внимание. Она его, конечно же, в первый момент испугалась. Но ночь проведённая в соседних денниках немного успокоила её, и утром мы рискнули выпустить их вместе погулять. Мейли заблаговременно дала нам специальные добавки к корму, чтобы у нас не появилось жеребят, так что если лошади понравятся друг другу, пусть общаются и наслаждаются жизнью.
Дантес хоть и строптивый, но умница, даму он не обидит.
Смотрю на них и чувствую, что готова биться головой об стену. Все кругом парами, даже лошади! Только я одна. Вроде бы и не глупая, красивая, здоровая, не лишена способностей, а никому не нужна.
Хотя, кого я обманываю! Я не нужна тому одному единственному, который теперь почему-то мне стал нужен. Надо будет ещё по городу погулять, может быть сердце просто открыто для любви и воспылает страстью к кому-то другому, к более близкому, с кем я смогу наладить отношения? Но вместо этого я сижу дома и пишу.
Лана старается не отставать от отца и много трудится. Папа похвалил её за старания, но предложил отвлечься от работы в саду и научиться водить машину.
- А зачем? - спросила она. - Папа никогда не умел водить и прекрасно живёт. - Так папа почти всю жизнь в Шанг-Симле прожил, там только велосипед и надо уметь водить, а у нас тут по-другому жизнь устроена, - заметил мой папа. - Все подростки ведь мечтают научиться водить машину, чтобы самостоятельно в школу ездить. Лана пожала плечами. - Я всё равно собираюсь в скором времени поступать в школу-интернат "Гауптвахта", сомневаюсь, что мне там пригодится водительское удостоверение. - Ну, не хочешь как хочешь, - обиделся папа и хотел уйти. - Деда! Подожди, дедуль! - догнала его Лана, - я передумала. Только дурак отказывается от возможности учиться, а я ведь не такая. - Ты - умница! - заключил папа и пошёл за машиной.
Правда, обучать Лану он взялся весьма оригинальным способом. Сначала они выучили приборы в автомобиле, потом теорию, что вполне разумно, а потом он заставил Лану бегать вдоль дорог так, будто она едет на машине, соблюдая все правила дорожного движения, знаки, светофоры, пешеходные переходы.
И только потом пустил за руль.
Но, кстати, методика, оказалась довольно эффективной. Лана и правда быстро научилась водить.
Все чем-то заняты. Мама продолжает работать в ресторане,
дома готовит на всю семью, прибирается. Я стараюсь ей помогать, но хозяйничает в основном всё равно она. Хотя формально они с папой вроде бы живут в Чёрной Черепахе, но она считает, что мне одной будет сложно следить за порядком в таком большом доме, поэтому помогает. Так помогает, что мне работы почти не достаётся. Чувствую себя бесполезной, никчёмной. От тоски решила попробовать сделать скульптуру. Звук инструментов, обтёсывающих дерево, радует, будто Мейли снова с нами.
Нет, это невыносимо так тосковать. Пойду всё-таки к ней в гости.
* * *
Не дошла. Вышла за ворота и нос к носу столкнулась с ним. С тем самым парнем-торговцем.
Я так испугалась! Испугалась, что это могут оказаться галлюцинации. Испугалась, что сейчас неадекватно брошусь ему на шею и зацелую всей силой скопившейся, нерастраченной страсти. Испугалась, что не смогу дышать, потому что получалось только вдохнуть, а выдохнуть не получалось. Поэтому я развернулась и убежала домой. А он теперь под окнами ходит и зовёт меня... по имени. Откуда он знает моё имя? Как он здесь оказался вообще?
К счастью, папа пришёл домой и, обнаружив за воротами мужчину, зовущего меня, сам меня позвал. - Мара, к тебе там пришли, - сообщил он, заглянув ко мне в комнату, - ты что, не слышишь? - Я... - непроизвольно я закусила губу и почувствовала, что краснею до кончиков ушей. - Жених что-ли, наконец-то? - больше воскликнул, чем спросил папа. - Я вообще его не знаю. - Как не знаешь? А он говорит, что вы познакомились в Аль-Симаре. Это сын Самира. Мы с Самиром близкими друзьями не были, но приятелем я могу его назвать. Знаешь, как мы с ним познакомились, я не рассказывал? Как-то раз Самир попросил меня... - начал было папа, но осёкся. - Так что парню то передать? Ты выйдешь или не хочешь с ним общаться? - А что ему надо? - Ты меня спрашиваешь? Мне он сказал, что поговорить с тобой хочет.
Мне тридцать лет, а я веду себя как школьница. Я вздохнула, встала и решительно направилась к выходу, навстречу своей судьбе. Папа пошёл со мной.
- Мара, - встретил меня голос молодого человека, который занимал всё пространство моих мыслей в последнее время. Голос его оказался высоким, но приятным, с характерным восточным мягким акцентом. - Здравствуй. Ты не помнишь меня? Мы познакомились с тобой в Аль-Симаре.
Помню, не помню, я и не пыталась вспомнить. Смотрела на него, любуясь каждой чёрточкой его лица, которое казалось мне совершенным. Наверное, папа заметил мой взгляд. Он давно мечтает, чтобы я вышла замуж, видимо, поэтому решил не мешать, вежливо попрощался, сославшись на дела, и оставил нас наедине.
- Я Навваф, - представился молодой человек. И тут я вспомнила. Лучше бы не вспоминала, очарование пропало, когда в сознании возник образ того мальчика, который мне глазки строил, когда я на машине чуть пальму не протаранила. Но сейчас передо мной стоял взрослый мужчина, который безумно привлекал. - Ты очень сильно изменился, - выговорила я наконец. - А ты совсем не изменилась. Всё такая же красивая, - сказал он и у меня снова чуть дыхание не перехватило. - Как ты здесь оказался? - спросила я, стараясь говорить ровно, но чувство было такое, будто стометровку только что пробежала. "Он заметит мой влюблённый взгляд", - мелькнула мысль, и я смутилась ещё больше. В самом деле, как девочка пятнадцатилетняя. Лана себя и то более по-взрослому ведёт, мечтая о своём Ясоне.
- К тебе приехал, - ответил он, улыбаясь. - Почему именно сейчас? - спросила я просто, чтобы что-то сказать, и поймала себя на том, что даже в таком состоянии мой мозг генерирует разумные вопросы. Действительно, почему именно сейчас? Ведь десять лет прошло с той нашей встречи в Аль-Симаре. - Я видел тебя недавно. Когда в прошлый раз приезжал. У нас в Аль-Симаре с работой не очень, гранатами, даже и особых сортов, никого уже не увидишь. А в других городах покупают. Вот у вас в Сансет Вэлли торговля не так хорошо пошла, но теперь я знаю почему. Я же торгую гранатами, сорт которых отец твой вывел, да благословит Аллах его имя, и здесь такого товара своего хватает. Так вот, торговал я в прошлый раз и тут тебя заметил. Но ты сразу исчезла, а мне уже пора было уезжать. Но мне захотелось найти тебя снова. - И ты ради меня приехал? - мне приятно было слышать это, и хотя очень хотелось поверить, разум всё-таки заставлял сомневаться. - Да, мне сильно захотелось увидеть тебя снова. Я могла сейчас сказать: "Увидел. Теперь до свидания", - и прогнать. Наверное, это было бы благоразумно. Но вместо этого я предложила ему пройти, посмотреть наш сад.
- Ты женат? - спросила я вдруг прямо в лоб. Он немного помедлил с ответом, потом сказал: - Нет. - И после секундной паузы, опустив глаза, добавил, - но отец уже нашёл мне невесту. При этих словах я почувствовала, как к горлу подступил ком. - Она красивая? - Не знаю, я никогда её не видел, - ответил он грустно. - У вас ведь маленький городок. - Она не из нашего города. Но из очень хорошей семьи, - добавил он как приговор. - Ты не хочешь жениться, да? - Мне уже двадцать пять, в моём возрасте стыдно не иметь семьи. Сейчас я зарабатываю деньги на махр, на свадебный подарок будущей жене. - Поэтому и ездишь по разным городам? Он кивнул. - А ко мне ты зачем пришёл?! - спросила я с такой болью и отчаянием, что сама от себя не ожидала. Так не обращаются к тому, кто безразличен. Вместо ответа он взял и поцеловал меня. Папа в это время как раз собрался прокатиться на Ариэль в первый раз. Ему бы заметить и пресечь то, что происходит, но он то ли не заметил, то ли слишком сильно хотел, чтобы я вышла замуж.
Об этом я позже подумала, а в тот момент мыслей не было совсем никаких, всё сознание будто растворилось в этом поцелуе, таком сладком и желанном. Первой мыслью опьянённого поцелуем разума стало желание узнать, какие у Навика волосы, короткие или длинные, жёсткие или мягкие. Стянуть бы с него эту бандану... А потом я вспомнила про Франциска. Оттолкнула Нави и хотела снова убежать в дом, но он догнал меня, поймал за руку. - Прости, прости меня. Я не должен был... Пожалуйста, не уходи. - И ты прости. Не знаю, что на меня нашло. У меня на самом деле тоже вроде как парень есть... Тут уже Навваф напрягся. Неужели ревнует? - И у вас всё серьёзно? - спросил он настороженно. Я вздохнула и присела на крыльцо. Правда была в том, что я до сих пор чувствовала себя несвободной. И сейчас будто изменила, только не понятно кому с кем. - Да. Мы даже целовались. Когда мне было тринадцать лет, - призналась я. Нави помолчал, а потом вдруг засмеялся. - В тринадцать лет? Поцеловались? И всё? - Ну да. Потом он ещё несколько раз приезжал ко мне. - И?.. - Что "и"? - я передёрнула плечами, встала и спустилась с крылечка. Мне неприятно было вспоминать Франциска. Казалось, что я предаю его. - Ну... вы потом ещё целовались? - не унимался Нави. - Между вами что-то было? Вы друг другу что-то обещали? Мне приятно было слышать нотки ревности в его голосе, хотя, казалось бы, ему я тоже ничего не обещала, но его мне хотелось обнять, объяснить, что ничего не было. И ведь правда не было. Почему тогда меня мучает чувство вины? Вдруг Франциск меня всё же любил и правда ждал? Но только во мне он никогда не вызывал подобного чувства. - Нет. Мы...
Нави обнял меня, погладил по волосам, и усмехнувшись сказал: - Мара, прости, я знаю, что невежливо напоминать девушке о возрасте, но ты ведь старше меня, хотя выглядишь, Аллах меня покарает, если обманываю, так, будто тебе только лишь исполнилось двадцать. Но тебе тридцать, и ты полжизни назад поцеловалась с одним парнем и всё? Знаешь, это даже для меня, а у нас очень строгие нравы, неожиданно смешно. Я и не надеялся, что у тебя никого нет, ведь ты такая красавица. А ты... ты, оказывается, меня всё это время ждала, да?
- Наверное, - ответила я, чувствуя, что таю под его взглядом. В конце концов, ну и что, что он почти женат, если он прав, и это его я всю жизнь ждала. Всё равно мне не нужен никто другой. Или сейчас я испытаю это счастье, узнаю, что это такое, или не испытаю его никогда. Мне ведь уже и правда тридцать лет. Благодаря маминым рецептам красоты я ещё сохраню молодость лет на пять, а потом что? Кому я буду нужна? Да и главное, что мне никто не нужен. А Навваф нужен. Я это чувствую каждой клеточкой тела и всеми фибрами души. Наверное, он всё понял по моему взгляду, потому что снова поцеловал. И я не смогла не ответить. И не смогла остановиться. И не хотела останавливаться. А больше остановить было некому, мама на работе, Лана со своим Ясоном ушла гулять, папа задержался на конной прогулке.
В общем, всё у нас сладилось с Наввафом слишком быстро. Мне было немного стыдно, и я смущалась, пряча улыбку в подушку, но это чувство перекрывало ощущение всепоглощающего счастья, осознание, что теперь не жалко умереть, что вся моя прожитая жизнь до и всё, что придётся пережить после стоило этих минут. Хотя, где-то на периферии сознания мелькала мысль, что в будущем я, скорее всего, ещё не раз успею об этом пожалеть, тогда, когда он уедет от меня навсегда. Ну и что? Ну и пусть. А ещё мелькала мысль, что если Бог подарит мне ребёнка от этого человека, то я стану счастлива навеки, потому что частичка любимого мужчины навсегда останется со мной. Под банданой, как оказалось, Навваф прячет длинные волосы, какие не пристало носить мужчинам по мнению его отца. А мне эти космы очень даже понравились.
Может быть он оставит мне на память о себе хотя бы косичку?
Мы с Наввафом сидели на крылечке и пили чай, наслаждаясь закатом и усилившимися к вечеру ароматами цветов. Из дальнего угла участка привычно доносились звуки ударов по тренировочному манекену. Рядом с ним почти каждое утро и каждый вечер кто-то оттачивает своё мастерство. Сегодня это была Лана.
- Мне надо возвращаться в гостиницу, - сказал Нави, поставив на блюдечко чашку с недопитым чаем. - Когда ты улетаешь в Аль-Симару? - Никогда, - засмеялся он. - Я не полечу. "Ну что за ребячество?" - подумала я. Мне хотелось беспечно смеяться вместе с ним и в то же время хотелось серьёзности. - Нет, правда. Скажи, мне так будет легче, чем не знать. - Завтра истекает виза.
У меня на этот вечер было запланировано выступление в кафе. Уходить легче, чем отпускать того, кто уходит, поэтому я решила уйти первая. Как раз вернулся отец. Нави ужасно заинтересовался сделанными им механическими игрушками, что папе польстило, и они разговорились. Я быстренько переоделась в сценический костюм и, не прощаясь, ушла. Что я чувствовала? Окрылённость. Мне хотелось лететь. Взлететь высоко-высоко, а потом упасть и разбиться. Чтобы никогда не возвращаться домой, туда, где нет больше моего Нави, куда он больше никогда не вернётся. Он станет чужим. Я прекрасно понимала, что со мной он просто развлёкся перед свадьбой. Мало ли у него таких девиц, как я? Впрочем, таких, которые при первой же встрече прыгают в койку, наверное, мало. Что не делало мне чести. Но мне было всё равно. Даже теперь я не жалела ни о чём и даже теперь хотела летать. Хотела этого как никогда прежде. Как никогда прежде была счастлива. Я люблю его. И всегда буду любить как бы далеко он не был. Этот день, который он провёл со мной, станет самым дорогим днём моей жизни. В этот вечер я, действительно, светилась счастьем и любовью. И всё у меня получалось прекрасно как никогда. Только в один момент, исполняя опасный трюк, я поймала себе на мысли, что было бы неплохо сейчас умереть.
Быстро и внезапно для самой себя умереть. Чтобы все будущие дни исчезли разом, а не превратились в воспоминания об одном единственном дне, который уже закончился. И всё же я испытала облегчение, когда поняла, что всё получилось, фокус удался, и я продолжаю жить. А вдруг я вернусь домой, и Нави будет всё ещё там? Нет, не стоит изводить себя напрасными надеждами. Я и так всем сердцем благодарю судьбу за такой подарок, мне посчастливилось узнать, что значит любить и быть любимой. В том, что мою внезапно вспыхнувшую страсть можно называть любовью, я не сомневалась. У любви есть разные проявления. И как недавно я всю себя без остатка отдавала возлюбленному мужчине, так теперь я всю себя отдавала зрителю, представляя, что на меня сейчас смотрят тёплые карие глаза Нави. Раньше я принадлежала всем и никому конкретному, а теперь всё, что я делаю, делаю для него одного. Но каждый, кто смотри, чувствует, будто представление это устроено именно для него. По крайней мере мама сказала, что чувствовала именно так, она в этот раз присутствовала среди зрителей. Об этом выступление я получила отзывы как о самом лучшем моём выступлении.
* * *
По дороге домой я рассказала маме про Нави, рассказала о том, что люблю его, но он скоро женится по воле отца, и я не стану просить его не делать этого, потому что иначе семья отвернётся от него. Мама ещё не видела моего молодого человека, когда он пришёл, она была на работе, и теперь она уже не увидит его. Все мои слова для мамы могли бы стать шоком, если бы не её природная выдержка. Она слушала меня с каменным лицом и не произнесла ни слова. И только возле дома спросила: - Ты не жалеешь о том, что впустила его в своё сердце? - Не жалею. - Пусть так и будет дальше.
Переступив порог дома, я сразу почувствовала, что он здесь. Не ушёл. Он всё ещё не ушёл? Почему? Зачем? Время уже за полночь. Неужели мне всё-таки придётся его провожать? С такими мыслями я мчалась к себе в комнату, преодолевая на лестнице сразу по две ступеньки. - Ты так поздно возвращаешься, - сделал мне замечание тот, кого здесь не должно было быть. Он стоял перед зеркалом и разглядывал тёмно-голубую рубашку.
- Я... обычно раньше... - мысли путались в голове, в слова не складывались. - Мы просто с мамой сегодня погуляли немного после представления. - Если с мамой, тогда ладно. - Разрешил. Он. Мне - А ты что вообще здесь делаешь? - Рубашку примеряю. Твой отец мне любезно предложил. Сказал, что ему всё равно маловата. - А почему ты не уехал? Нави улыбнулся, обернувшись ко мне, и я снова почувствовала себя счастливой. - Мара, я рассказал твоему папе, что у меня заканчивается виза, но я не хочу уезжать, потому что хочу остаться с тобой. Он предложил мне переночевать сегодня у вас и сказал, что придумает что-нибудь.
- Ты не рада? - спросил он, заметив моё растерянное выражение лица. Рада ли я? Я должна быть на седьмом небе от счастья. Но я настолько не ожидала, что такое может быть, не ожидала, что увижу Нави снова, а уж на то, что он может остаться, у меня и надежды не было. Моё представление о будущем не совпало с самим наступившим будущем, и теперь я не могла собраться с мыслями. К тому же время было уже далеко за полночь, и это не способствовало ясности ума.
Он помрачнел, стал расстёгивать рубашку. - Я сейчас переоденусь в своё и уеду, - пояснил он сухо. Мой мозг, видимо, пребывая в шоковом состоянии, вообще отказался что-либо понимать. То есть, я понимала, но отреагировать нормально почему-то не могла, воля оказалась словно парализованной. Нави решил, что я просто использовала его? А я... ведь и правда, получается, использовала его. Я ведь даже не думала о том, как мы будем жить вместе, люди двух разных культур. В моём представлении совместной жизни у нас не было. Только в мечтах он оставался рядом со мной навсегда, даже не он сам, а образ его, идеал, он навсегда остался бы со мной. Но готова ли я поменять идеал на живого человека, у которого наверняка найдётся куча недостатков? Я точно знаю одно, если он сейчас уедет вот так, после того как решил остаться ради меня, я просто перестану дышать и умру. С такими мыслями я сползла по дверному косяку на пол, села, спрятав лицо в колени и заплакала. - Эй, ты чего? - ласково позвал он, тут же оказавшись рядом со мной. Рубашку снять он уже успел, а одеться в своё ещё нет. И я почувствовала, что снова теряю остатки разума и воли. Я провела ладонью по рельефным мышцам его руки от локтя к плечу, хотела сказать ему, что люблю, но словно онемела, ничего не могла произнести. Обняла. Он взял меня на руки, перенёс на кровать и больше вопросов не задавал.
Я даже не думала о том, как родители отреагируют, что гость наш ночует прямо в моей комнате, да не просто в комнате... ночует. Это утром, проснувшись, мне стало стыдно, и я попыталась придумать, что им сказать. Но Нави рядом спал так сладко, что я снова почувствовала себя счастливой, и всё беспокойство улетучилось. Мне уже не восемнадцать лет, далеко не восемнадцать. У мамы в моём возрасте уже двое детей было. Правда, она была замужем за папой. Интересно, женится ли на мне Нави? Зачем ему это? Что он вообще задумал? Вдруг он сегодня всё же уедет? Не откажется же он ради меня от всего, что у него есть? Или он надеется, что отец позволит ему выбрать невесту самому? Не мусульманку? А если он предложит мне переехать в Аль-Симару, смогу ли я расстаться с моей родиной? Смогу ли уехать из этого дома? Боюсь, что нет. Я словно цветок, растущий на земле нашего сада. Меня можно сорвать и перенести в другое место, поставив в вазу с водой, я даже буду там ещё какое-то время цвести, но потом очень быстро зачахну. Силы к жизни мне даёт наша земля, место, где я родилась. Я не могу уехать отсюда.
Я встала, оделась и выглянула в окно. Папа собирал урожай каким-то новым своим изобретением, мама давила фрукты в нектарнице, а Лана тренировалась с подставкой для досок.
Когда я умру, всё будет точно также, ничего не изменится, жизнь как текла в своём русле, так и будет течь дальше. Почему я сейчас вспомнила о смерти? Перемены, произошедшие в моей жизни по потрясению столь сильны, что могут, наверное, с ней сравниться. Прежней меня больше нет. Я живу сейчас одним моментом, боюсь будущего. Вот сейчас Навваф проснётся и от того, что он скажет, будет зависеть моя жизнь. Если вчера я готова была его отпустить, то сегодня уже не смогу.
Нави проснулся, поцеловал меня, сказал "Доброе утро", умылся, оделся, мы с ним спустились завтракать. Сердце моё бешено колотилось в ожидании приговора, а он вёл себя как ни в чём не бывало, разговаривал со мной, улыбался, шутил. Потом пришёл папа, сел за стол на против нас. - Ну что, зять, не передумал? - Как можно? - Да теперь уж точно нельзя, - согласился папа, бросив на меня такой взгляд, что от стыда захотелось провалиться сквозь землю. - Ладно, оставайся здесь, поеду решать вопросы с твоим гражданством, пока тебя не депортировали.
Папа встал из-за стола, но сразу снова сел и обратился ко мне: - Мара, у тебя спрашивать, наверное, излишне, и так всё понятно, но всё же спрошу. Вчера, когда ты уехала, этот молодой человек попросил у меня твоей руки, сказал, что вы любите друг друга. Это так? Вместо ответа, видимо, от нервного напряжения я захихикала как дурочка, прикрывая ладошкой рот и почувствовала, что сейчас у меня начнётся истерика. Выскочила из-за стола и побежала в сад. Успела сбежать с крыльца, пробежать мимо бассейна, перебежать через мостик и добежать до кустиков арники (хм, зачем родители выращивают арнику?), прежде чем Нави догнал меня. - Мара? - Нави. Ты ведь совсем не знаешь меня. Как и я тебя.
- Это не страшно, узнаем друг друга в браке. Это нормально, по нашим обычаям жених с невестой могут вовсе не знать друг друга до свадьбы. А тебя я знаю гораздо лучше, чем ту, которую мне выбрал отец. И знаю, что люблю тебя. А ты? Ты... может быть ты хочешь, чтобы я уехал? - Нет, я боюсь, что ты уедешь. Просто не понимаю, как ты можешь остаться. Разве отец позволит тебе? - Нет, конечно. Но я уже позвонил ему вчера и сказал, что не вернусь. Он ответил, что отныне не хочет меня знать, и что я опозорил наш род, но это не должно тебя беспокоить. Я справлюсь сам, без его помощи. Я умею не много, разве что сад возделывать, да урожай продавать, но голодать мы не будем, обещаю.
Об этом я даже и не думала. Голодать нам мои родители навряд ли позволят. - Мара, ты выйдешь за меня замуж? - при этом Нави, как положено по нашему обычаю, опустился передо мной на колено, а его пальцы, прежде чем достать коробочку с колечком, скользнули по моей руке так, что по телу снова пробежал ток. Неужели это счастье не закончится? Пусть у тебя найдётся хоть тысяча недостатков, я прощу тебе все, не замечу их, только будь со мной рядом.
- Конечно. Если ты правда этого хочешь, - ответила я не веря в то, что это происходит на самом деле. А вдруг я сплю и сейчас проснусь? Проснусь, он проснётся рядом, соберётся и уедет? - Всем сердцем, - ответил Нави, надев на мой пальчик колечко.
- А кольцо, оно для той твоей невесты предназначалось? - Нет. Для тебя. Я приехал вчера, чтобы сделать тебе предложение, намеревался поговорить с твоим отцом, ожидал долгих расспросов, почти не надеялся, что смогу договориться, но сначала решил спросить у тебя, согласишься ли ты стать моей женой. В общем, представлял себе всё как-то иначе, но как получилось мне даже больше нравится. Мы с ним оба засмеялись, и я поверила, что всё же не сплю.
Благодаря связям папы нам удалось назначить свадьбу не через три месяца, а всего через месяц. Правда, и за этот месяц мы с Нави несколько раз чуть не расстались. Навваф мягко, но настоятельно требовал, чтобы я: 1. Надела платок. Нет, не фату на свадьбу, а платок на всю оставшуюся жизнь. 2. Прекратила выступать на публике. На моё возражение, что я не просто развлекаю людей, но ещё и деньги зарабатываю, выдвинул новое требование, чтобы я 3. Прекратила зарабатывать деньги, мол, это мужское дело - деньги в дом приносить.
На всё это я ни разу не сказала ему: "А не пошёл бы ты в свою Аль-Симару, у нас тут другие обычаи", - хотя хотелось. Но это было бы слишком просто и лишено изящества. К тому же я по-прежнему таяла от его восточного говора, его голоса, его тёплого взгляда и, видя как я на него смотрю, он тоже забывал обо всех своих требованиях, и мы мирились, бурно и страстно, не успев поссориться. - Дорогой, у нас здесь женщины не носят платков. Если я надену платок, все взгляды будут обращены на меня, все начнут меня разглядывать и гадать, что же там под платком. А это ведь харам, чужую женщину разглядывать? - Харам, - соглашался он. - Для этого и надевают женщины платок, чтобы их не разглядывали. - Вот, а у нас здесь это вызовет обратный эффект. Если ты хочешь, чтобы посторонние меньше обращали на меня внимания, то я должна меньше выделяться из толпы, быть как все. А для этого я должна одеваться как обычно.
Что до выступлений и зарабатывания денег, над этим мы ещё работаем. Я предлагаю ему сначала посмотреть моё выступление, он согласен при условии, что окажется единственным зрителем и выступление будет приватным, можно прямо здесь, в спальне.
Ещё Нави настаивал, чтобы я взяла его фамилию после свадьбы. - Фамилия "Амин" означает "надёжний, честний, бла-го-по-лучний", объяснял он мне и от его акцента мне хотелось немедленно его поцеловать, но я сдерживала себя и слушала с умным видом. - А имя Навваф что означает? - спросила я для поддержания разговора, да и правда интересно было. - "Навваф" значит "високий", - гордо сообщил он. "Насчёт фамилии я, наверное, уступлю, буду Мара Амин, почему бы и нет?" - думала я, примеряя свадебные украшения.
И ещё один вопрос чуть не привёл к конфликту. - Мара, сколько лет своим родителям? - поинтересовался Нави. - Я бы не дал им больше сорока-сорока пяти, но они ведь не могли родить тебя в пусть даже пятнадцать. У тебя ведь есть старшая сестра. - Да, Мейли старше меня на шесть лет. Маме уже почти шестьдесят, а папе и того больше. - Но как им удаётся так молодо выглядеть? Я понимала искреннее изумление жениха и готова была ему всё объяснить про генетику, что у нас такая наследственность, плюс плоды жизни и мамины секреты красоты делают своё дело, я ему так и объяснила, но проблема в том, что вопрос этот случайно услышал папа. В тот момент он ничего не сказал, но потом... - Мара, а ты уверена, что этот принц заморский любит тебя? - устроил мне папа допрос, когда мы с ним оказались наедине. - Прости меня за прямоту, но, боюсь, он через тебя у нас тут вечной молодости ищет. - Да он вот только сейчас этим вопросом задался, - пыталась я возражать, - раньше даже и не думал об этом. - Откуда ты знаешь, о чём он думал? - папа был очень зол, ведь это его больная мозоль. С тех пор, как он работал в НИИ и про него пустили сплетни, будто он знает секрет вечной молодости, но скрывает его, для папы эта тема стала очень болезненной. Мне так обидно за папу было в то время, хотелось посоветовать людям почитать книжку Роберта Хайнлайна "Дети Мафусаила". К счастью, люди всё-таки заметили у папы признаки старения и успокоились, но это осталось для него больным вопросом. К тому же Сэм именно так поступил с Мейли, и теперь я понимаю, почему папа боится, его страхи не совсем беспочвенны. И всё же Нави не такой, я уверена. Так и сказала папе. Острые углы удалось сгладить, но папа теперь всё равно сомневается и стал относиться к Наввафу холодно, настороженно.
И всё же, не смотря на сомнения папы и небольшие конфликты, день нашей свадьбы наступил. Мы оба не хотели устраивать пышное торжество, но я хотела белое платье. Мы пригласили только самых близких людей, наших родственников: семью Мейли и семью Нави, мы всё же надеялись, что отец простит его и приедет на свадьбу сына.
Я очень волновалась, тем более, что свадьбу эту готовила сама, и угощения, и украшения для дома и сада, хоть и с подсказками мамы.
Назначенный час настал, но из гостей всё ещё никого не было. И всё же мы не стали откладывать. Я надеялась, что папа отведёт меня к алтарю, а точнее, под свадебную арку, но по его настрою поняла, что не собирается он меня Нави передавать, он против. Сначала сам подталкивал нас друг к другу, но теперь резко переменился. Ах, папа, как жаль. Но я благодарна уже за то, что он не стал препятствовать нашей свадьбе. Под арку я прошла сама и встала рядом с Нави. Лана во все глаза высматривала маму, но Мейли так и не появилась.
И всё же мы с Нави чувствовали себя в этот момент по особенному счастливыми. Пусть его папа всё же не приехал, и даже Мейли с Цзаном и маленькой Лиу почему-то не пришли,
главное, что мы с Нави появились в судьбе друг друга и пройдём остаток жизни вместе, рука об руку, в любви и согласии.
Как только закончилась церемония, начал накрапывать дождик. Хорошая примета, к счастью и достатку. Мы поспешили в дом. И тут я заметила спешащих к нам Мейли с Лиу и Цзана, побежала их встречать.
- Мара, давай скорей в дом, промокнем, - пробурчала Мейли на ходу. Цзан немного отстал, я решила помочь ему подняться по ступенькам, всё-таки он уже в почтенном возрасте.
- У Лиу сегодня с утра температура была, поэтому мы опоздали, извини, Мара, - объяснил он. - Я очень рада, что вы всё же пришли. Успели вовремя, сейчас как раз будем торт разрезать.
Торт был прекрасен, я была уверена в его съедобности и вкусности, потому что пекли мы его вместе с мамой. Но странное дело, мысль о том, что мне сейчас придётся его есть, вызывала отвращение и чуть ли не тошноту. Поэтому с разрезанием торта случилась заминка. Я попросила паузу, чтобы припудрить носик, и поняла... что беременна. Это... это... я подумаю об этом позже. Но как же счастлив будет Нави, когда узнает, он так мечтает о детях!
Он хочет сына. Мы с ним говорим об этом даже чаще, чем о том, что женщина должна носить платок. И я тоже хочу сыночка. А как счастлив будет папа! Наконец-то у него родится внук! Это будет мальчик, я уверена! Малыш, а теперь давай договоримся с тобой, что сейчас мы всё-таки разрежем торт и немного покушаем его.
Торт оказался замечательным, всем очень понравился, но я всё же предпочла желе. И мама сразу поняла, в чём дело.
Наконец-то торжественная часть оказалась позади, гости, которые и не совсем гости, разбрелись по участку, довольные праздником и возможностью общения,
а мы с Нави поднялись к себе. Я приготовила ему подарок на свадьбу. Поскольку он небогат, мне не хотелось смущать его дорогим подарком, я подарила ему акустическую гитару.
Он как-то обмолвился, что восхищается людьми, которые умеют играть на гитаре. А я ещё помню, как мама рассказывала, что первый подарок, который подарил ей папа, не считая обручального кольца, была гитара. Я решила, что это очень символично, поэтому выбрала именно такой подарок для Нави. Он обрадовался как ребёнок, распаковал и сразу начал бренчать на струнах, изображая из себя музыканта, но потом всё же отложил инструмент и сказал, что у него тоже есть для меня подарок. И подарил небольшую коробочку, в которой оказался огромный розовый в форме сердца алмаз.
Один такой камень стоит целое состояние. Такого дорогого камня нет даже у папы, если не считать загадочного тиберия. Вот так, а папа говорил, что Нави на мне если не из-за молодости, то из-за денег женится. Обидно, что папа так думает. Получается, он считает, что я не достойна любви?
- Нави, прости. Я не смогу жить отдельно от этого дома, от этой земли. Мне сложно это объяснить, но я не смогу. Мы будем счастливы здесь с тобой, поверь. А потом я сказала ему о беременности. Как я и ожидала, он очень обрадовался, схватил меня на руки, закружил, потом стал целовать и приговаривать: - Женщина, ты родишь мне сына! - Рожу. - Много сыновей! - А дочку потом можно? - Потом можно и дочку, но сначала сына. - Хорошо.
Какое же это всё-таки счастье, чувствовать, что любимый мужчина, муж, счастлив рядом с тобой.
баллы: 113
Сестру Наввафа, Сатис Амин, пришлось удалить. Она зависла, исчезла, стала некликабельна, очень сильно тормозила игру, именно из-за таких персонажей случаются глобальные висы. =( К счастью, мы не успели с ней познакомиться, и на династии это никак не отразилось, но всё равно очень жаль. =(
Семья Наввафа не приехала к нам на свадьбу, более того, ни отец, ни брат на звонки не отвечали. А потом брат Нави Имсети позвонил и сообщил, что они больше не хотят ничего знать о нём, им пришлось расторгнуть договор с невестой, и это опозорило их род, теперь Нави не имеет права больше носить фамилию Амин. Нави, конечно же очень расстроился, да и я тоже. Мы к тому времени ещё не успели переоформить документы, поэтому пошли в ратушу и переписали заявление на смену фамилии. Не судьба мне быть Марой Амин. Но может оно и к лучшему.
И всё же, не смотря на удары, которые судьба преподносит в виде неодобрения нашего брака нашими самыми близкими людьми, мы очень счастливы. По крайней мере я точно счастлива. Беременность я переношу достаточно легко, никакого токсикоза, если не считать раздражения некоторыми запахами и смену вкуса. От некоторых продуктов, которые раньше нравились, теперь меня мутит. Но это ерунда. Зато общее состояние более спокойное и умиротворённое. Даже после известия о том, что семья Нави отреклась от него, я умом хоть и переживала, но в душе осталась спокойна. Даже придирки моего собственного отца меня не волнуют. Выбивает из колеи только одно, если проснувшись, я не нахожу рядом с собой мужа, а потом и дома его тоже не нахожу. Но он вскоре возвращается и сообщает, что ездил в город по делам. Хороший мой. Он записался на двухмесячные курсы слесарей-сантехников, говорит, что если и не для работы, то в хозяйстве мужчине такие знания пригодятся всегда.
Образования у него нет, поэтому работу ему найти сложно. Но без дела он не сидит. Очень обрадовался, когда узнал, что у нас есть магазинчик, через который мы продаём выращенные фрукты и овощи. - Это я делаю профессионально! - заверил он, - лучше меня для этой работы человека не найти. - Да мы, в общем-то в работниках не нуждаемся, - пожал плечами папа. Когда он успел стать таким вредным? И это при том, что в последнее время папа совсем перестал следить за продажами овощей и фруктов, я даже не знаю, чем он сейчас занимается и где пропадает,
но за работой магазина вот уже несколько месяцев следит мама. И мама очень обрадовалась, когда Нави предложил взять это дело под свою ответственность.
Как же хорошо, что он у нас есть, такой славный и заботливый.
А как спокойно и приятно спать, зная, что он рядом. Ему часто не спится, и он читает книжку для будущих родителей.
И утром, просыпаясь, видеть его такого родного и любимого.
Так хочется, чтобы это счастье сохранилось на всю жизнь. Я знаю, что всё меняется с течением времени, поэтому боюсь думать о будущем. И наслаждаюсь настоящим, каждым таким вот утром.
* * *
Наступил день, которого все мы ждали. Лана закончила среднюю школу, впереди у неё непростое обучение, которое она выбрала сама, в высшей школе "Гауптвахта".
А пока, сегодня, у неё выпускной бал, она тщательно готовилась к этому событию, репетировала перед зеркалом речь (уверена, что станет королевой бала), и теперь ждёт своего Ясона.
Но день этот запомнится нам на всю жизнь другим событием. Случилось, казалось бы, невозможное, приехал Самир, отец Нави. Дома в это время я находилась одна. Мама отправилась с Ланой, Мейли и Лиу по магазинам, папа ускакал на какой-то лошадиный семинар с Ариэль, а Нави уехал в магазин, повёз гранаты.
Встречать дорогого гостя пришлось мне. Я не знала, что делать. По арабскому обычаю женщина не должна впускать в дом мужчину, если дома нет мужа, даже если этот мужчина родственник. Но не держать же было на пороге пожилого человека, приехавшего столь издалека. Да не просто человека, а родного отца супруга. Ох и волновалась же я, угощая его блюдами собственного приготовления.
Как начать разговор? О чём вообще говорить с человеком, который совсем недавно отрёкся от своего сына, а теперь приехал к нему? А может быть это неправда, может быть Имсети всё выдумал, а господин Самир и знать ничего не знает о том, что он якобы отрёкся от сына? Но не спрашивать же об этом в лоб. А сам он ничего не объяснял, поинтересовался только, где Нави, удовлетворённо кивнул, когда узнал, что на работе, и продолжил нахваливать мою стряпню. К счастью, муж скоро приехал домой. Увидев отца, он сначала смотрел на него ошарашенно, потом, произнёс приветственные речи на арабском, прижав руку к груди изобразил почтение и предложил пройти в гостиную. А я осталась прибраться на кухне, чтобы не мешать их разговору.
О чём они говорят? Теперь я волновалась ещё больше, чем когда сидела с Самиром за столом один на один. Вдруг Самир приехал, чтобы убедить Нави бросить меня? Вдруг ему это удастся? Мне нельзя волноваться, нельзя. Я обняла свой живот и стала ходить из угла в угол. Нет, надо пойти и узнать... Подошла к двери, нерешительно приоткрыла... - Входи, дочка, - позвал Самир. - Простите, я пришла узнать, не нужно ли чего. - Проходи, посиди с нами. Я как раз говорил сыну, какую хорошую жену он себе нашёл. - Проходи, Мара, - позвал Нави и по его голосу я поняла, что всё в порядке, никуда он от меня не уедет. Мой Нави. Как будет здорово, если ему удастся помириться с отцом.
- Мара, подойди к нам, - позвал Самир. - Навваф сказал мне, что ты УЗИ не делала и в больницу не обращалась, как это делает большинство женщин у вас. Это правильно. - У меня мама лучше любого УЗИ, - ответила я. - И это тоже правильно, - одобрил Самир. - И что говорит твоя мама, кто у нас будет? - у "нас", я отметила это "у нас" и улыбнулась. - Мама говорит, что девочка. Но в этот раз она ошибается, я уверена. Я сама чувствую, что будет мальчик. - Ну хорошо, хорошо, - покровительственно засмеялся Самир.
Мама и Лана вернулись домой вместе с Мейли и Лиу, Самир ещё гостил у нас. Мама вежливо поприветствовала его, но до выпускного бала времени оставалось немного, и мама вся была в хлопотах. Они с Мейли пошли разбирать покупки, а Лана сказала, что хочет ещё собрать фрукты в саду. На самом деле она рассчитывала, что Ясон придёт и увидит её всю такую хозяйственную. У нас это просто таки семейная черта, производить впечатление на возлюбленного, собирая урожай. Расчёт её удался, вот только когда Ясон пришёл, Лана ещё не успела переодеться в бальное платье, а время уже поджимало.
Видя всю эту суету, Самир откланялся и ушёл. Мне было перед ним ужасно неловко, хотя Нави сказал, что всё в порядке. Он проездом, утром уезжает, а перед отъездом хочется выспаться в гостинице. Оказалось, что Самир изначально ехал не к нам, а по делам, но проезжая мимо Сансет-Вэлли, не выдержал и решил навестить сына. Если в Аль-Симаре об этом узнают, то дом Самира будет покрыт новой волной позора, и старший брат Нави никогда не сможет жениться. Мне грустно было это слышать, но радостно, что не смотря ни на что, Нави всё равно со мной. Папа вернулся поздно, Самир к тому времени уже ушёл.
Лана была ещё на балу. И папа, завладев нашим вниманием, принялся расхваливать Ариэль. Он ездил с ней на семинар по методики Пата Парелли и в результате добился такого взаимопонимания с лошадью, что им на конкурсе присудили первое место.
А потом мы рассказали папе про визит Самира, хотели обрадовать, что Нави помирился с отцом, но папа только скрипнул зубами в ответ и ушёл в Чёрную Черепаху. К счастью, переживать об этом долго мне не удалось, вернулась Лана. Счастливая, довольная, в короне.
Теперь уже мы все вместе, кроме папы, слушали её. Она с самого начала не сомневалась, что именно её выберут королевой, но всё равно это было очень волнительно и приятно. Ясон весь вечер танцевал с ней. Всё прошло прекрасно. Только под конец она так натанцевалась, что уже ног не чувствовала, запнулась и упала. К счастью, Ясон оказался рядом, помог подняться и обратил это падение в их пользу, дескать вот как танцевать надо, если ты королева, до упаду. Сам он, конечно же был королём. Интересно, они вместе потому что их на самом деле связывают чувства или потому, что все от них этого ждут? Думаю, что предстоящая разлука это прояснит, посмотрим, дождётся ли Ясон Лану, вернётся ли Лана к Ясону.
баллы: 113 + 0,25 за достижение 10 уровня навыка верховой езды (Филипп) = 113,25
После примирения с отцом Навваф стал вести себя несколько увереннее. Хотя ему всё равно, кажется, неловко в нашем доме, он часто просит меня переехать. Я понимаю, здесь он не чувствует себя хозяином, особенно когда рядом папа или мама, но... не могу я переехать. Я хочу, чтобы наш ребёнок родился там же, где родилась я. Чтобы свои первые шаги сделал там же, где сделала я. Дело тут не в эгоизме, просто это моя маленькая родина, где мне знакома каждая веточка, каждая ямка, каждый бугорочек. Я знаю, где здесь комфортно, а где может быть опасно. Я знаю чему и как здесь учить своих детей. А из чужого дома мне всегда будет хотеться вернуться сюда, потому что родной дом навсегда останется здесь. Нави смирился с тем, что его окружает теперь не мусульманский мир. Он больше не настаивает, чтобы я куталась в платок. О работе моей речи пока не идёт, не до выступлений мне сейчас. Но менталитет, воспитание человека проявляются во всём и столкновение разных культурных традиций неизбежно. Вот и у нас нашёлся новый повод для конфликта, казалось бы на пустом месте. Впрочем, "конфликтом" назвать эту ситуацию всё-таки нельзя, потому что мы смогли договориться. Я смотрела кулинарную передачу по телевизору, увлеклась, досидела до полуночи. Нави ждал меня в спальне, не дождался и пошёл искать. - Мара, ты где? - позвал он, заглянув в комнату. Заметил меня и голос его переменился с ласкового на строгий, - Мара! Так вот чем ты тайком от мужа ночью занимаешься!
- Чем? - искренне удивилась я, пытаясь сообразить, что такого сделала. - Кулинарную передачу смотрю. Тут пирог вкусный учат печь, в конце должны рецепт показать, записать хочу. - Мара! Это шайтанский ящик! - Нави говорил с таким надрывом, я почувствовала, что для него это очень важно и поскорее выключила телевизор. - Он... он отворачивает людей от веры! - От какой веры, Нави? - спросила я как можно спокойнее. - От Аллаха. Он отворачивает людей от Аллаха. И не говори мне, что ты не мусульманка, я знаю, я принял это. Но Аллах, Он везде. И Шайтан тоже. Эта... техника, - брезгливо выговорил, будто выплюнул Нави последнее слово, - настраивает умы только на развлечения, разрушает души, превращает людей в лентяев и развратников. Все эти фильмы, их нельзя смотреть! Харам. Я встала, подошла к нему. - Ты прав. Я понимаю тебя, фильмы располагают к ленности и с точки зрения нравственности... - Хуже телевизора только компьютер! - перебил он меня, всё ещё разгорячённый. - Но я же не фильмы смотрела, а кулинарную передачу, чтобы готовить вкусно. - Всё равно нельзя! - Ладно, хорошо, я не буду смотреть телевизор. Буду книжки читать кулинарные. - Книжки? - нахмурился он. - Человеку достаточно одной книги, одну книгу можно и полезно читать - Коран. А знания надо получать от родителей. Твоя мама разве не научила тебя готовить?
Я не стала в ответ язвить по поводу того, что с такими убеждениями только в магазине потом и работать, овощами да фруктами торговать, что поэтому и страна у них нищая, безграмотная. Не стала. Потому что не хочу его ранить. Поэтому я улыбнулась и согласилась: - Учила вообще-то. Но она ведь тоже не все рецепты знает... хотя, иногда мне кажется, что все. Хорошо, я не буду больше смотреть телевизор, но, Нави, прости, книжки я читать буду. Не могу я без книжек, - улыбнулась я ему и попыталась обнять, он отстранился. - Но телевизор пообещай мне никогда больше не смотреть. Его вообще следует выбросить! - Боюсь, папа с мамой будут против выбрасывания телевизора. Пойдём спать. - Папа с мамой, - проворчал он, - всегда папа с мамой. У нас своя семья, нам надо жить отдельно.
Мой Нави, представляю, как ему тяжело со мной, тяжело в нашем чуждом ему мире, мире технологий. Сам он избегает компьютера, телевизора и даже магнитофона. Зарядку, например, предпочитает делать не под музыку, а под шелест ветра в листве и плеск волн.
Иногда мне кажется невероятным, что он предпочёл своему привычному миру меня, что он рядом. Я так ему благодарна.
Лана уехала в школу-интернат. Бабушка насобирала ей с собой вещей, но Лана только фыркнула: "Я специально выбрала школу "Гауптвахта", чтобы научиться довольствоваться малым. Всё, что нужно было взять, я уже собрала, остальное мне выдадут на месте".
Очень жаль было выпускать нашу девочку из гнезда, но переубедить её не представлялось возможным, потому что она очень упрямая и целеустремлённая. Мейли приняла решение дочери спокойно. Они хоть и продолжали встречаться почти каждый день, но после переезда отношения их ещё более охладели, чем раньше. Цзан одобрил выбор дочки, проводил её, пожелал удачи. Дети растут. Совсем скоро Лиу пойдёт в школу.
Мы часто ходим друг к другу в гости. Я соблюдаю запрет мужа, не смотрю телевизор, даже у Мейли дома, когда она его смотрит. Она не понимает меня. - А если он тебе компьютер запретит, ты тоже послушаешься? - Он вообще-то и запретил, и да, я не подхожу к компьютеру. - Мара, мы совсем иначе воспитаны, ты взрослая женщина, с чего тебе сейчас менять свои привычки? - возмущается сестра.
- Он ради меня поменял в своей жизни куда больше... - отвечаю я ей. - Ну так он и приехал сюда на всё готовое и живёт теперь за наш счёт, у него вообще нет прав тебе условия какие-то ставить. Мне не хочется спорить с ней, но и согласиться я не могу. - Он хочет жить отдельно, но ты же знаешь, как я привязана к своей земле. - А вот, кстати, зря. Я переехала, и надо сказать, ни разу не пожалела. Только здесь почувствовала себя по-настоящему взрослой и самостоятельной.
Мейли не одобряет моего брака с Нави, считает, что он мне не пара, что всё у нас случилось слишком быстро, что не может семья прожить долго на внезапно вспыхнувшей, не проверенной годами страсти, но Мейли вообще любит поворчать. Гораздо тяжелее мне общаться с папой. После примирения Наввафа с Самиром, папа вообще стал волком смотреть на моего мужа. - Мара, я удивляюсь, как ты, моя рассудительная дочь, не понимаешь, что происходит, - твердит мне отец. - Ты просто ослеплена любовью, но подумай, тебе самой не кажется странным, что Самир так быстро простил сына, от которого вот только что отрёкся? - Просто он любит его... - Просто он узнал, ради чего на самом деле женился на тебе его хитрый сыночек. - И ради чего же? - мне уже плакать хотелось от этих разговоров. Но нельзя, я должна быть спокойной и счастливой ради моего малыша, он ведь всё чувствует. Папа заметил, как я закрыла руками свой живот от него. - Ради... секретов нашей семьи, - сказал он, подбирая слова. - Он не спрашивал тебя, как у нас получилось доставить машину в Аль-Симару и обратно? - Нет, не спрашивал. - Наверняка он видел, как мы телепортировали её. А ещё у нас деньги прямо на деревьях растут. И молодость, про молодость он спрашивал, я сам слышал. - Я объяснила ему, что это просто генетика плюс плоды жизни и мамина косметика. Это ведь на самом деле так. Или нет? Папа, ты же сам знаешь, что никакого секрета вечной молодости нет, так о чём тогда говорить? - Ладно, что теперь, - смягчился отец. - По крайней мере он отец ребёнка... - папа вздохнул и отвернулся, показывая тем, что разговор окончен.
Мама старается в этот конфликт не вмешиваться. Она хорошо относится к Нави, но отцу никогда не перечит, поэтому просто избегает таких тем. Когда мне становится совсем тяжело, я иду жаловаться своему коню. Дантес всегда выслушает. И мне кажется, что всё-всё поймёт.
Вот там, возле конюшни, у меня и начались роды.
Сначала я не была уверена, что это именно роды. Живот у меня потягивало с утра, но тут заломило ещё и поясницу, так, будто нерв защемило. Я подождала, что пройдёт. И прошло. Но через несколько минут повторилось. Из книжек я знала, что это могут быть ложные схватки, предвестники, но могут быть и родовые. Мама была дома, она заранее сказала, что рожать я буду где-то в этих числах, поэтому ждала, на работу не уходила. Схватка снова повторилась, сильнее прежнего, и когда отпустило, я стремглав помчалась домой, очень захотелось к себе в комнату, да и дождь начал раздражать.
- Где ты хочешь рожать? - спросила мама, спокойно доставая из комода заготовленные к этому дню клеёнки, пелёнки и прочее, попутно успевая разглядывать себя в зеркале.
- Здесь, мам, хочу здесь. - Хорошо, - согласилась она. - Что мне делать? - я ждала инструкций. - Ничего. Расслабься, - улыбнулась она ободряющее. - Природа сама за тебя всё сделает, только в конце надо будет тебе чуток постараться помочь дочке... - Сыну. - Ребёночку, - согласилась мама. - А долго это будет продолжаться? - По-разному бывает, но у тебя схватки быстро темп набрали, полагаю, скоро родим. Думай о приятном. Мама села в кресло-качалку, а я стала думать о приятном: "Мальчик! Мальчик! Это должен быть мальчик! Я Нави обещала, да и папа давно внука ждёт".
"Папе. Папа такой вредный последнее время, что ему можно и девочку... снова".
Мама, конечно же оказалась права, как всегда. Во всём. Родила я довольно скоро и процесс этот оказался совсем не таким страшным и болезненным, как я боялась. По-моему, Мейли больше кричала, когда рожала, я вела себя молодцом. Мы с мамой даже смеялись, хотя мама в общем-то не из смешливых. Но как было не рассмеяться на её рекомендации: "Так, сейчас сделаем глубокий вдох, а выдыхать будем попой. Сможешь такой фокус показать?" Я сначала думала, что не смогу, потому что меня смех разобрал, но на очередной потуге, когда стало не до смеха, всё получилось. И вот, я держу на руках свою дочку, завернутую в пелёночку. Мой маленький кулёчек счастья. Сколько она намучилась в этот день, гораздо больше, чем я. Она ведь покидала свой уютный домик, не понимая, что происходит, за что ей такие мучения. Вся моя боль, это была и её боль тоже. Эта боль, одна на двоих, объединила нас и превратилась в нежность, неописуемую нежность и любовь.
Мама позвонила папе, а я Наввафу. Я побоялась сказать, что родилась девочка, поэтому сказала просто: "Приезжай, мы родились". Он примчался сразу же. Увидел ребёночка в розовой пелёнке, посмотрел на меня с какой-то ошалевшей улыбкой на лице и спросил: - Можно я... возьму на руки? - Конечно, это же твоя дочка. - Дочка, - произнёс он и бережно взял малышку. - Давай назовём её Самира?
- Давай.
А папе мама так и не дозвонилась. Он снова куда-то исчез. С ним такое случается. Но раньше он всегда предупреждал маму, говорил ей, куда именно исчезает, а в этот раз она не знает, где он.
Папа появился также внезапно, как и исчез. Самире было уже полтора месяца. Её кроватка находится в соседней с нами комнате. В нашей ставить было нельзя, потому что Нави спит очень чутко, его будит малейший шум, а потом он долго не может заснуть. Вот и в эту ночь муж проснулся со словами: - Там кто-то есть. Спросонья материнский инстинкт сработал мгновенно, и прежде чем Нави успел встать с кровати, я уже выскочила в коридор и увидела в комнате папу с Самирой на руках.
- Папа? Ты что здесь делаешь? - удивилась я. - Живу я здесь, - ответил он мне, усмехнувшись. - Стало бы снова девчонка... Ну, и как нас зовут? - Самира, - подсказала я и почувствовала, что боюсь папу. Я не знаю, что у него на уме. Мне захотелось отнять у него ребёнка. Нави встал рядом со мной, обнял за талию. Папа заулюлюкал, стал играть с Самирой, та улыбалась ему в ответ. Папа как папа, тот самый папа, который вырастил нас с Мейли. И чего я испугалась? Ох уж эти инстинкты. С того дня зажили мы тихой привычной жизнью. Мама снова спокойна, работает, ведёт хозяйство, помогает мне с дочкой, помогает Мейли. Ей всё по плечу, когда рядом папа.
По вечерам она печатает что-то на компьютере, скорее всего ведёт свой дневник.
Я почти всё время провожу с малышкой.
Но по утрам иногда, когда дома с Самирой мама и Нави, я седлаю Дантеса и выезжаю на нём покататься наперегонки с ветром по местным холмам.
Навваф одновременно и возмущается, и восхищается, когда видит меня на буйном коне. Возмущается, но не запрещает такие прогулки. Я очень быстро возвращаюсь, потому что сама не могу долго без дочки, она ведь ещё такая маленькая.
* * *
Мы решили устроить костюмированную вечеринку. Просто так, чтобы отвлечься от рутины, развлечь себя. Это Навваф предложил. Сказал, что у них в семье было не принято, а ему всегда хотелось побывать на маскараде. Идею поддержали с радостью. Все, кроме папы. Цзан нарядился шеф-поваром, сам Нави раздобыл оранжевый комбинезон и назвался космонавтом (оказывается, он в детстве мечтал стать космонавтом).
Мама переоделась в пожарника, папа остался собой, а Мейли... я даже не знаю, как это назвать. Своеобразный юмор, если учесть, что вечеринку мы устроили в пятницу тринадцатого.
Дочку она, к счастью, нарядила добрее и милее.
Мама сказала, что раз такое дело, то варить и жарить угощения для вечеринки будет новый шеф-повар Цзан, а она станет тушить, если что-то сгорит. В итоге кушали мы в основном тушёные блюда, но Цзан и правда кое-что приготовил, а именно порезал сыр. И этот сыр стал блюдом-хитом вечера.
Глядя на такое дело, мама предложила Цзану работать поваром у неё в ресторане. И он согласился. Мы не поняли, шутка это была или они всерьёз. В общем и целом вечеринка прошла замечательно, повеселились на славу.
Только Черити, которую мы тоже пригласили и которая пришла в костюме принцессы, весь вечер кокетничала с Нави, рассказывая ему, как сильно она любит детей, мерзавка.
Ну как "весь вечер", муж у меня человек по восточным меркам распущенный, но по нашим - строгих нравов, для него кокетство с посторонней девушкой при наличии рядом жены - грех, харам, поэтому он полюбезничал с ней и ушёл ко мне. Я сама недолго была с гостями, только пока Самира спала, а потом сидела играла с ней в комнате. И у меня есть, что противопоставить Черити...
- Дорогой, скажи, ты не очень расстроился, когда узнал, что у нас дочка, а не сын? - задала я вопрос, который не решалась задать полгода.
- Нет, - ответил он, хитро улыбнувшись. - И не расстроюсь, если ты родишь ещё одну. И сына тоже. Троих сыновей.
- Ох, так много? - подыграла я ему. - Это ж сколько лет я рожать всех их буду? - Можно нескольких за раз. А что, у нас в роду знаешь все какие плодовитые! И двойни и даже тройни бывают.
- Упаси Господи! - засмеялась я. - Но кого-нибудь я тебе в ближайшее время всё же рожу. Он улыбнулся и хотел идти переодеваться, но вдруг развернулся и, похоже, намёк, весьма непрозрачный намёк, надо сказать, всё же понял. - Мара?
- Да, да. - В этот раз это будет точно сын! - приказал он. - Я тоже так думаю!
Папа с мамой новости тоже обрадовались.
Папа теперь снова живёт с надеждой на появление внука.
* * *
Забеременеть, когда старшему малышу всего шесть месяцев, это счастье, конечно, но сопровождается оно и неприятными моментами. Во-первых, Самиру пришлось отлучить от груди. Мне было жалко до слёз, но что делать? Кормить стало слишком тяжело. Хорошо хоть до шести месяцев удалось обходиться одним материнским молоком. Да и отлучила я не сразу, а постепенно, в течение трёх месяцев. Во-вторых, ухаживать за ребёнком, каждый месяц прибавляющим в весе, когда в животе подрастает ещё один малыш и нельзя поднимать тяжести, довольно проблематично.
Нави оказался удивительно прекрасным отцом, он мне помогает даже больше, чем мама. Играет с Самирой, меняет пелёнки, кормит фруктовыми пюре. Пюре он, правда, не готовит, это делаем мы с мамой, но всё равно помогает он с ребёнком как редко какой отец.
Укачивает малышку ночью, давая мне возможность выспаться.
Мама говорит, что мне очень повезло с мужем. Приятно это слышать, а то раньше все только хаяли моего Нави. Он выдерживает даже то, как Самира цепляется и выдирает его волосы.
А уж я то знаю, что это такое. - Подстригусь, - говорит он мне, читая книгу рецептов детского питания. Он знает, что я не разговариваю во время приёма пищи, но считает, что это не мешает мне слушать. - Сил уже нет терпеть.
- Угу, - одобрительно мычу я.
Мне жаль расставаться с такими любимыми мною длинными его волосами, но Нави ещё больше жаль. Скоро ведь у нас будет ещё один малыш. Мама в этот раз загадочно молчит, не говорит, кто будет, мол, поживём увидим, родим узнаем. Но я знаю, что она знает, просто раньше времени сюрприз портить не хочет, потому что будет мальчик. В этот раз я уже точно уверена!
Теперь там удобно рыбачить не только нам, проживающим рядом с парком, но и всем остальным горожанам. Нави любит рыбачить, особенно в дождливую погоду. Для него, выросшего в засушливом климате Аль-Симары, дождь до сих пор подарок с небес, он никогда не грустит из-за дождя, наоборот, радуется ему как ребёнок.
При этом и о деле он не забывает. Из рыбы Навваф изготавливает удобрения для сада? Хотя, удобрений у нас и без рыбы хватает,
но муж говорит, что рыба - незаменимый источник фосфатов, необходимых растениям. Плоды он продаёт в нашем магазине. Самые лучшие поставляет в мамин ресторан.
Цзан, глядя, как трудится Нави, говорит, что мне очень повезло с мужем.
Слова эти для меня как глоток чистого воздуха в той атмосфере, которую создаёт папа. Папа, к сожалению, так и продолжает наговаривать на Нави всякий вздор. Обвиняет его в расчётливости, пронырливости.
Но будь Нави таким, как говорит папа, не возился бы он столько с дочерью. Нави любит Самиру, проводит с ней почти всё свободное время. В отличие, кстати, от папы, который за первый год жизни малышки хорошо если раз пять всего брал её на руки. Папа всё глубже уходит в себя, много медитирует, пропадает иногда. Только общение с Цзаном ненадолго возвращает нам прежнего Филиппа, того папу, которого я помнила с детства. На праздновании первого дня рождения Самиры все радовались, поздравляли, особенно Нави, он был просто счастлив, а папа хоть и присутствовал среди нас, но был явно не с нами.
Сейчас я думаю, к лучшему, что отец Нави не приехал на праздник. Мы его приглашали, но он не смог, объяснив, что ему тяжелы частые перелёты и смена климата.
Зато на рождение внука (он как и все очень ждёт, что я рожу мальчика) пообещал приехать обязательно, заодно и привезти внучке подарок на день рождения.
Когда папа слышит про Самира, ещё больше злиться начинает. Говорит, что это не тот Самир, которого он знал, а другой человек в его обличье, даже не человек, а хитрый пронырливый змей, подославший к нам своего змеёныша. Не хочу даже писать обо всём этом, слёзы на глаза наворачиваются. Как я мечтаю, чтобы вернулся прежний мой дружелюбный папа, который в каждом видел друга. А теперь в каждом встречном ему мерещится враг. Мама тоже переживает, я вижу это, но переживаниями своими она со мной не делится.
* * *
Если Нави в чём и хитёр, так разве что в бизнесе. В нашем городе появилось ещё одно кафе. Появилось оно уже давно, я просто не писала об этом. Хотя, данный вопрос нашей семьи косвенно касается. Раньше ведь мы были монополистами на рынке общественного питания, а тут появился конкурент. Мы не особо переживали по этому поводу, но всё же мама пыталась договориться с владельцами кафе о том, чтобы её приняли совладельцем, готова была выкупить долю по двойной цене. Однако, ничего у неё не выходило. Надо сказать, кафе выдерживало конкуренцию с нашими ресторанами с трудом, но всё же выживало, за счёт того, что находилось в другом районе города. Так вот, Нави каким-то образом сумел выкупить долю.
И переписал её на мамино имя. Мама была тронута, благодарила его. И даже папа немного смягчился. Правда, мне он сказал, что Нави специально это сделал, чтобы усыпить нашу бдительность. И всё же после этого папа стал иногда общаться с моим мужем. Не ругаться, а просто спокойно общаться. В день, когда у меня начались роды, все нервничали не на шутку, гадали, кто же родится. Нави и папа не знали куда себя деть в процессе ожидания и стали играть в шахматы.
Мне об этом мама рассказала.
Новость о том, что папа и Нави вместе играют, меня обрадовала, придала сил, но я почувствовала, что сейчас хочу остаться одна, точнее, наедине со своим ребёнком, который готовился появиться на свет. Поэтому я, переживая, что могу огорчить, всё же попросила маму выйти. На удивление, мама не стала спорить, поняла меня и пообещала быть поблизости, если вдруг понадобится. Она вышла, и для меня перестало существовать всё, кроме меня и моего ребёнка. Ни папа, ни Нави, ни мама, ни даже Самира не беспокоили меня. Только я и мой малыш, который волнуется, боится наверное даже, покидать свой уютный домик. Я думала о нём, успокаивала его, заверяла, что всё будет хорошо, ведь я уже опытная мама, сильная, уверенная, здоровая, я помогу ему. Боли в этот раз я почти не чувствовала, только в те моменты, когда выпадала из медитативного состояния, но вскоре снова погружалась в него. Так и родился мой мальчик.
Только тогда я позвала маму. А после мама уже позвала и всех остальных. Что тут началось! Нави и папа бежали в комнату наперегонки. Забежали почти одновременно, еле протиснулись вдвоём в дверной проём, там Нави всё же уступил папе из вежливости и почтительного отношения к старшим. Но мама сказала, что первым ребёнка на руки возьмёт отец!
Надо было видеть их обоих в тот момент. Папа подчинился, а Нави, он был так взволнован и так аккуратен. Он и Самиру брал на руки бережно, но сына... его трепет и счастье заполнили собою, кажется всё пространство комнаты, потому что даже папа начал улыбаться. Подошёл ко мне и обнял: - Спасибо тебе, дочка, за внука.
- Да, отец должен быть первым мужчиной, который берёт малыша на руки, - смиренно согласился папа. А потом властно добавил, - но дедушка тогда даст ему имя! Это не обсуждается. Я слишком долго этого ждал! Мы и не собирались спорить. - Моего внука будут звать Эдуард. Эдик.
- Э-ду-ард, - попытался выговорить Нави. Он уже хорошо говорит на симлише, почти без акцента, но новые слова даются ему пока тяжело. И звучат от этого, на мой вкус, очень мило.
баллы: 113,25 + 1 за заведение, достигшее максимального уровня прибыли (Саммер Хилл Спрингс) = 114,25
Эдик, мой маленький мальчик, совсем ещё крошка, а уже так много сделал для нашей семьи. Главное, он помирил папу и Нави. Я так рада, просто не передать. Если я о чём-то и мечтала, то именно об этом. Теперь я полностью счастлива. После рождения Эдика произошло много и других хороших перемен в нашей семье. Папа стал больше общаться с Самирой, играет с ней, разговаривает, она повторяет за ним слова, развивает речь.
Отец Наввафа Самир, как и обещал, приехал к нам сразу после рождения Эдуарда. Поздравил. Радость по поводу рождения внука объединила двух дедушек, папа забыл про свои нелепые претензии к семье моего мужа. Самир пожаловался, что в Аль-Симаре его самого перестали уважать из-за примирения с сыном, опозорившим семью. Жить в таких условиях ему стало невыносимо, и он решил перебраться в Сансет Вэлли, поближе к сыну и внуку, на совсем. И папа обрадовался! Он даже предложил Самиру пожить у нас. - Зачем ты будешь искать жильё, тратить деньги на покупку какого-нибудь убогого домишки, поскольку средств на достойный дом у тебя всё равно нет, когда у нас замечательный домик пустует. Поживёшь там, - предложил папа. Самир смущался, но всё же согласился, беспрестанно вознося благодарности папе и всей нашей семье во имя Аллаха и Пророка.
Папа показал ему дом на Мейвуд 17, в который так и не переехала Мейли.
Самир дом похвалил, не понравилось ему только наличие телевизора и компьютера в доме, но папа пообещал их убрать, раз они смущают религиозные чувства и верования нашего родственника.
Ещё одним приятным событием стало то, что Лана приехала на каникулы, чтобы побывать на весеннем фестивале.
И мы с Нави тоже решили сходить в Центральный парк на праздник любви, развеяться. Наши родители на этом настояли. Я и правда давно уже не выбиралась из дома дальше чем в наш парк Саммер Хилл Спрингс, да в гости к Мейли. А сейчас у нас столько дедушек, что у малышей не будет недостатка во внимании.
Я уговорила Нави поехать верхом. Потому что Мейли пожелала составить нам компанию, хотела понаблюдать за дочкой, танцующей с возлюбленным на празднике. А Мейли ездит по городу только на лошади.
Нави идею поддержал и пошёл задабривать Ариэль морковкой. Седлала я её, правда, сама, когда увидела, что муж мой пытается положить седло на спину лошади без вальтрапа да ещё и до того, как надеть на неё узду. Но в остальном супруг заверил, что справится сам.
Однако, как я быстро поняла, подвиг этот оказался для моего мужа слишком сильно подвигом.
В конце концов я пожалела его и предложила прекратить мучить себя и Ариэль, расседлать её и взять машину. Нави согласился, но пообещал, что обязательно научится ездить верхом и будет составлять мне компанию в конных прогулках. Он вернулся за машиной, а мы с Мейли поехали в парк на лошадях. В парке уже танцевала Лана с Ясоном.
Мейли издали полюбовалась на дочь, но заметила, что если этот Ясон надумает шагнуть дальше танцев, то она лично превратит его из мальчика в девочку способом покруче, чем его детские переодевания. - Не ворчи, - попросила я её с улыбкой. - Посмотри как они счастливы, у них всё хорошо. Лана девушка строгих требований к себе, поэтому не позволит лишнего, не беспокойся. Вскоре приехал Нави. Пожаловался, что расседлать лошадь оказалось делом не менее сложным, чем ехать верхом. Хорошо, на помощь пришла мама. Он рассказывал, смеясь, но мне стало совестно, ведь я не подумала помочь ему, не сообразила, что он ведь не умеет. Мы присоединились к Лане и Ясону на танцполе.
Мейли ещё некоторое время наблюдала за нами и дочкой, потом помахала нам ручкой и поехала встречать мужа с работы. Цзан всерьёз устроилась на работу в мамино кафе, и его блюда пользуются популярностью у посетителей. Удивительный всё-таки человек.
А за Ланой и Ясоном в самом деле приятно наблюдать...
Мы провели чудесный день и вечер, я замечательно развеялась. Всё-таки дети, как бы сильно они ни были любимы, очень утомляют. А потому мы с Нави поспешили домой, ведь маме и нашим отцам с детками, должно быть, тяжело. Правда, как выяснилось, отцы наши уехали, папа помогал Самиру с переездом, а с детьми весь день нянчилась мама.
И хоть она сказала, что ей было не тяжело, я видела, с каким облегчением она передала мне "пост". Дети были чисты и накормлены, мне оставалось только уложить их спать. Спасибо тебе, мама, за то, что ты такая, самая лучшая мама на свете. И муж у меня самый лучший, и папа, и сестра, и племянница... обе племянницы, и кони наши верные, и друзья... Как же всё-таки хорошо жить на свете.
После того как папа и Нави помирились, жизнь наша стала идти спокойно и счастливо. Может быть кому-то такая жизнь показалась бы скучной, но не мне, я довольна и хочу только, чтобы так длилось вечно. Хочу ощущать себя в безопасности, знать и чувствовать, что детям моим нечего бояться, что они могут беспечно играть и наслаждаться детством рядом с мамой, папой, бабушкой и дедушками.
Господин Самир, правда, живёт отдельно, поэтому с внуками нянчится нечасто, но главное, что он всем доволен и не скучает.
Все ссоры и конфликты происходят из-за скуки и от безделья, думается мне. Цзан никогда ни с кем не ссорится, потому что он всегда занят полезным делом. И Нави тоже без дела не сидит, если дома что-то сломалось, сразу чинит,
когда всё в порядке, работает в саду,
или занимается с детьми, чтобы я могла отвлечься и отдохнуть. Лучший отдых это смена деятельности, когда Нави берётся играть с детьми, я иду заниматься каким-нибудь творчеством, и полезно, и отдых для души. Посмотрела тут на скульптуры, украшающие Чёрную Черепаху, и подумала, красивый материал. Такие скульптуры, как сделала Мейли, я навряд ли смогу смастерить, но что-нибудь попроще, можно попробовать. Например, мебель. Очень эффектная мебель может получиться из этого камня, похожего на лёд. Я долго трудилась и вырезала стул.
Но, к сожалению, где-то ошиблась, и хрупкий материал дал трещину, раскололся. Видимо, для мебели этот материал всё же не годится. Ну, или руки мои не годятся для этого.
Нави часто навещает отца.
Говорит, что Самир благодарит Аллаха за то, что наши семьи соединились. Сам он тоже без дела не сидит, по мере сил занимается садоводством, хочет помогать сыну с продажей овощей и фруктов.
Благодаря стараниям Нави, кстати, дела в ресторане у мамы стали идти ещё лучше.
Думаю, папа понял, глядя на то, как трудятся Нави и Самир, что никакие они не проходимцы, а обычные люди, которые хоть не имеют профессионального образования, но не ищут лёгкой жизни, а работают, делают то, что умеют делать - выращивают урожай. Папа сам садовод и наверняка проникся уважением к ним, поэтому и прекратил свои нападки на Нави и его отца. Я знала, надеялась, что это случится и дождалась.
* * *
Умерла Лиза Секемото.
Боюсь, как бы папа снова не ушёл в себя и не начал волком смотреть на окружающий мир.
* * *
Лана каждое утро на протяжении всех каникул тренировалась, чтобы не потерять форму.
И вот, каникулы заканчиваются, завтра она возвращается в школу-интернат.
А сегодня мы решили собраться у нас всей семьёй по такому случаю. Папа пережил смерть Лизы стойко, расстроился, конечно, скорбел, но принял, смирился и сам продолжает жить дальше. Не замкнулся в себе, общается с родными и даже улыбается иногда.
Мы провели чудесный день в кругу семьи, общались, дурачились, играли с детьми.
Жаль только, что мама и Цзан рано покинули нашу компанию, поехали на работу.
Но они пообещали вечером вернуться пораньше и привезти чего-нибудь вкусненького. Ждём вечера.
* * *
Мама вернулась одна. И сообщила, что Цзан умер. Мне одной сообщила. Я как раз детей только что спать уложила. Мейли час назад увела Лиу домой. Лана уже тоже легла спать, чтобы выспаться перед завтрашним днём. Папа... папа не знаю где, но вроде бы где-то во дворе, во всяком случае, он не уходил...
О чём я? Цзан, наш Цзан... умер. Мама сказала, что для неё это стало неожиданностью, но сам он, похоже, знал. Вечером на работе он, как обычно, шутил, а потом сказал, что очень устал. Сказал, что сильно всех любит, но не может остаться, ему пора, попрощался и ушёл. Мама думала, что он на работе устал и пошёл домой. Но вскоре она услышала крики с улицы, люди звали врача. Она выбежала и увидела Цзана, он сидел на земле, прислонившись спиной к стене. Врача звать было уже поздно, Цзан умер. Тихо и быстро. Потому что устал жить.
- Как мы папе об этом скажем? - спросила меня мама. - Я... не знаю. - Что ещё я могла ответить? Мой мир перевернулся. В моём мире Цзан был всегда, как солнце. Что будет с папой? И со всеми нами? Мама обняла меня. - Всё будет хорошо, доченька, - сказала она тихо. - Всё будет хорошо. На, возьми плод жизни, давай съедим по одному. - Ладно.
Папа. Мы еле дозвонились ему. Не знаю, где он был, но появился он также внезапно, как и исчез. Новость принял молча, но изменился в лице, а потом спросил: - Где Эдик? - Спит, - ответила я и поняла, что снова боюсь папу, когда он направился к моему ребёнку.
Он достал малыша спящего из кроватки, Эдик проснулся, захныкал, но прежде чем я успела его отобрать, папа успокоил ребёнка, просто обнял и покачал,
потом уложил обратно в кроватку, а сам ушёл в Чёрную Черепаху.
Похороны Цзана. Словно солнце погасло, исчезло с небосклона, заслонилось чёрными тучами. Мы все в чёрном.
Цзан этого не одобрил бы, наверное. Не любил он траур. И душе его сейчас нерадостно видеть наши слёзы, но мы ничего не можем с собой поделать.
Мысль, что его с нами больше нет и никогда-никогда уже не будет, она такая... неправильная, невозможная, как деление на ноль. Потому что он с нами, навсегда останется с нами.
Только этим и утешаемся.
* * *
За горем, обрушившимся на нас со смертью Цзана, за нашим трауром и болью,
мы не сразу заметили другую беду. Исчез Самир. На следующий день после смерти Цзана, Нави поехал к нему, но не застал дома. Сотовых телефонов Самир не признаёт, поэтому позвонить ему возможности не было. Он мог отлучиться куда-нибудь по делам, пойти в магазин или в парк на прогулку, - решили мы и продолжили готовиться к похоронам. После похорон Навваф снова поехал к отцу, но снова его не застал дома. Тут уже мы всерьёз забеспокоились, все. Кроме папы. Нави стал искать Самира по всему городу, с ног сбился.
Нигде его не было, никто его не видел. Нави измучился, ещё и простыл, заболел.
Мы решили позвонить Имсети - брату. Вдруг Самир решил вернуться в Аль-Симару? Хотя, он бы нам сказал тогда... Имсети долго не отвечал на звонки, но Нави был отчаянно настойчив и в конце концов услышал в телефонной трубке голос брата: - Не звони мне! Ты для нас умер! И отца я тебе никогда не прощу. - Подожди! Я из-за отца звоню! - прокричал Нави. - Что с ним? - Он не у тебя? Не в Аль-Симаре? - Ты что идиот? - возмутился Имсети. Они говорили не на громкой связи, но я всё слышала. Говорили они на арабском, но я уже научилась понимать его достаточно, чтобы разобрать смысл. - подожди, ты хочешь сказать, что отец не у тебя? Он же к тебе поехал! - ревел Имсети. - Он был у нас. Но сейчас пропал. - Как пропал? - Я не знаю. Дома его нет, записки он не оставил, мы нигде не можем его найти, я думал, он вернулся к тебе. - Нет, он не возвращался... Ты! Да ты... - дальше Имсети изрыгал проклятия одно хуже другого и Нави просто прекратил разговор, нажав отбой. Бедный мой муж, он в отчаянии, и я не знаю, чем ему помочь.
Папа снова стал вести себя странно, даже хуже чем раньше. После смерти Цзана отец будто окутан чёрным облаком, и дело тут не в траурной одежде. - Это был не твой отец, не Самир, - говорил папа моему мужу. - Неужели ты сам не заметил, что к нам приехал другой человек под видом твоего отца? Я знал Самира.
- Тот, кто приехал к нам, только внешне был Самиром, - продолжил папа свою безумную речь. - На самом деле это был демон, думающий, что смог победить смерть и прельстившийся возможностью узнать секрет возвращения молодости.
- Не смейте так говорить о моём отце! - закричал Нави и сжал кулаки. Не знаю, чем бы это закончилось, если бы не мама, которая как раз забежала в комнату и уговорила отца уйти, а я кое-как успокоила мужа.
Мама по-хорошему, ласково, пыталась выяснить у папы, что он знает про Самира.
Но тот продолжал нести бред, мол, это был не Самир, а вселившийся в него демон, который нашёл то, что искал, поэтому исчез.
- Доченька, я спросила у папы, не причастен ли он к исчезновению Самира, - призналась мне мама в трудной для нас обеих беседе, - он ответил, что причастен лишь косвенно. Папа дал ему то, что он искал, после этого Самир исчез. - А что он ему дал? - Он не говорит. Думаю, что плоды жизни, что же ещё? Наверное, Самир получил их и уехал.
- Зачем ему это? В Аль-Симаре тоже можно добыть плоды жизни. Уверена, что у Самира они и раньше были. Во всяком случае Нави совершенно спокойно к ним отнёсся, когда первый раз у нас увидел, и взял предложенные мною плоды так, будто с детства их ел иногда. Они же растут в Аль-Симаре тоже. - Ох, дочка, я боюсь думать, что это может быть, если не плоды жизни... - Ты знаешь что-то? Скажи мне, прошу, - взмолилась я. - Вместе мы придумаем, что делать. А пока я очень боюсь... боюсь папу. - Не бойся. Папа любит нас всех, просто он немного одержим одной идеей, даже и не одной уже... - Мам, скажи мне! То, что о нём раньше говорили, будто он знает секрет вечной молодости, это правда? Мама ответила не сразу и это меня напугало. - Он работал над этим, - наконец сказала она, - но безрезультатно. - Слава богу, - выдохнула я. А потом вдруг поняла! - А он прекратил работу над этим или продолжает её до сих пор?! - Не знаю, дочка, не знаю, - заплакала вдруг мама, и я поняла, что всё плохо. Мир, который до сих пор казался мне крепким и надёжным, на самом деле хрупок и зыбок.
баллы: 114,25 + 1 за призрака Самира оранжевого цвета (смерть в огне) = 115,25
Больше всего я боялась, что Нави разведётся со мной или возненавидит меня из-за своего отца. Прошло уже несколько недель, но от Самира так и нет вестей, и нет никаких следов. В полиции разводят руками, мол, сделали всё, что могли, но продолжаем искать. Найти его живым надежды уже почти нет. А между тем нашему Эдику исполняется годик. Мы все в трауре, но решили, что это не повод лишать малыша праздника. Конечно, весёлой вечеринки не будет, но на тортик со свечкой в кругу близких людей он имеет право. Про день рождения, кстати, первым вспомнил Нави, и тогда я с облегчением поняла, что он не уйдёт, не бросит нас.
Мы пригласили Сэма, всё-таки не чужой человек. Тем более, у него тоже горе, он потерял жену. Пора забыть старые обиды и помогать друг другу. Если бы я знала, к чему это приведёт...
- Прими мои соболезнования, - сказал Сэм Мейли. - Принимаю, - буркнула она в ответ и хотела уйти, но он её остановил. - Нет, правда, я искренен. Я ведь тоже жену потерял. Может быть нам стоит попытаться вместе пережить горе, всё-таки у нас дочь подрастает, ей нужна полная семья.
- Ты мою дочь не трогай! У тебя своя есть, - возмутилась Мейли. - Мам, о чём вы? - Лана стояла рядом, и конечно, всё поняла. Она и раньше слышала, будто Цзан ей не родной отец, но никогда не хотела в это верить. - Ни о чём! - отрезала Мейли. - Ланочка, твой настоящий отец - это я, - объяснил Сэм и хотел обнять дочку, но она отстранилась. - Какой ты ей отец?! Ты не имеешь права так называться! Где ты был, когда она пелёнки марала, где был, когда болела, когда первые шаги делала, когда первые успехи и неудачи в школе были? - Моим отцом всегда был и останется Цзан, - подытожила Лана, стараясь говорить спокойно.
Пора было вмешаться и разрядить обстановку, пока все окончательно не перессорились. Я взяла Эдика на руки и понесла его к столу. - А вот и мы! Сейчас будем задувать свечку. Эдик, загадывай желание. Все переключились на малыша, стали его подбадривать, и хотя мы репетировали задувание свечки, он растерялся и не мог понять, чего от него ждут, но улыбался в ответ на улыбки и что-то лепетал
Со свечкой я ему помогла. А в торт ручонками он залез сам. Да так, что до ушей, пришлось его всего отмывать и переодевать. Самира устала ждать и начала требовать если уж не тортик, то хотя бы внимания.
Она вообще довольна ревнива, хотя её не обделяют лаской, не смотря на то, что Эдик долгожданный мальчик, любят их всё равно одинаково все. У Эдика волосы такие, что любая девчонка позавидует. Нави не хочет стричь. Говорит, сам в детстве всегда хотел длинные волосы, но ему не разрешали, пусть теперь справедливость восторжествует. Не знаю уж, для кого это справедливость, но сын у нас очень лохматенький.
Праздник был, конечно, невесёлым. После тортика Сэм снова начал приставать со своими предложениями о совместной жизни к Мейли. Лиу из-за этого чуть не поссорилась с Ланой. - Если это твой папа, то пусть он к тебе и переезжает! А нас с мамой пусть не трогает!
Нави, глядя на всё это, взял Эдика и унёс, чтобы не портить малышу впечатление от праздника.
А мы с мамой и Самирой пошли гулять во двор.
Нави весь вечер развлекал именинника, рассказывал ему сказки, в лицах, даже устраивал мини-представление, кукольный пальчиковый театр.
Когда я к ним пришла, ребёнок выглядел очень счастливым и пытался рассказать мне, как они с папой играли в школу.
Это мы с Самирой обычно в школу играем, а тут и Эдик захотел, потому что Нави ему описывал в красках, как интересно уроки делать.
К концу вечера, когда Сэм и Черити ушли домой, все остальные нашли себе занятие по душе и вечер, в целом, удался.
Лана из-за всего случившегося, конечно же, в школу-интернат не поехала. И теперь уже не сможет туда вернуться, там пропускать нельзя. Придётся ей возвращаться в нашу, обычную школу. Она переживает, конечно, но что делать? Больше всего переживает из-за друзей, с которыми успела там познакомиться, надеется, что они её не забудут.
Зато здесь она рядом с Ясоном. Он рад, что Лана остаётся в Сансете.
Со смерти Цзана прошло уже около двух лет, но Мейли так и не снимает траур. В городе за глаза её называют «Чёрная вдова два», первой была Агнес Толстопятко. Я знаю о ней только как о части истории Сансет Вэлли. А вот Мейли - моя сестра, и мне больно видеть её всегда в чёрном.
Папа тоже не снял траур. Папа... Он стал совсем чужим. Мы почти не общаемся. Он себе на уме, да и дома бывает нечасто. Много времени проводит в Научном Институте. Над чем он сейчас работает, я точно не знаю, но его слова о том, что он всё исправит, вернёт своей дочери счастье, меня пугают.
- Мара, мне нужно то, что подарил тебе твой муж на свадьбу. Это важно для твоей сестры!
Папа обратился ко мне прилюдно, потому что дома я ему уже трижды отказывала в этой просьбе. А сейчас мы вместе с Мейли и Ланой выбрались в парк, посмотреть Симфест, и тут появился он. - Прости, но подарок Нави я тебе не отдам, - ответила я. - Эгоистка! - Что случилось? - подошла к нам Мейли. Папа отвёл её в сторону, рассказал ей свою идею и ушёл. А Мейли вернулась ко мне. - Мара, это правда? - Ты о чём? - Папа придумал способ, как вернуть Цзана, вернуть его душу, оживить. Но ему нужен розовый алмаз, только этот камень может вместить в себя и удержать сознание человека, потерявшего связь с телом. Розовые алмазы невероятно редки, найти такой почти невозможно, а у тебя он есть, и ты его не отдаёшь?! - Прости, Мейли. Но я не верю в эту затею, боюсь её.
Надо ли говорить, что мы с Мейли поссорились? Но я и правда боюсь. В лучшем случае папа просто сошёл с ума и у него ничего не выйдет. Но я больше опасаюсь, что у него выйдет! Невозможно воскресить человека. И вместо Цзана, мы можем получить «чудовище Франкенштейна».
Я не безосновательно паникую, один мой страх уже сбылся, принёс плоды. В буквальном смысле. Помнится, когда-то я писала, что папа научился выращивать книги и любые другие небольшие предметы. Беспокойство о том, что это может перерасти в создание людей-растений, оправдалось. НИИ на основе папиного кустика вырастило огромное дерево, которое плодоносит... людьми. Не совсем людьми вообще-то, папа называет их биороботами. Человеческое тело на основе единого генетического материала (поэтому все экземпляры получаются на одно лицо) и купированное сознание. Эти существа создаются по сути для рабства, но они не люди и считается, что от своего положения не страдают. Судя по их всегда довольным лицам, и правда не страдают.
Им, как и всем людям, нужно иногда спать, кушать, справлять другие естественные потребности, но волей и сознанием они обладают в ограниченной форме. Они выполняют определённую, заданную им функцию и не беспокоятся ни о чём другом. Их охотно покупают владельцы магазинов и шоу-заведений, из них получаются идеальные исполнители любой низкоквалифицированной или несложной работы.
Папа даже в нашем магазине за прилавок поставил такого биоробота.
Некоторых владельцев раздражает то, что все эти парни на одно лицо. Но по ряду соображений все роботы делаются по одному исходнику. Во-первых, вначале из другого материала учёным не удавалось получить нужный продукт, во-вторых, правительство утвердило разрешение использовать биороботов только с одной определённой внешностью, чтобы люди сразу понимали, кто (что?) перед ними. И всё же некоторые владельцы хотят заполучить уникальные экземпляры, и учёные нашли способ удовлетворить взыскательных потребителей, они меняют цвет кожи, но только на неестественный, чтобы сразу было видно, это не человек, только на такие изменения правительство дало разрешение.
Я не знаю, как жить в этом мире, меня пугает, что будет дальше. Мама пыталась остановить папу, даже ругалась с ним иногда. Я однажды случайно подслушала их спор за дверью. - Филипп, но ведь мы же всё решили, - говорила мама. - Тогда у меня ещё не было седых волос... - Филипп, прошу тебя, умоляю, остановись! Ты погубишь этот мир. - Если я умру сам, то мир в любом случае перестанет для меня существовать. Если этот мир не примет меня, то только ему от этого будет хуже! - Филипп... - Мы с тобой, наши дети и внуки в любом случае будем жить. Или этот мир изменится под нас сам, или я изменю его принудительно. Я больше не верю твоим доводам, Биу, я сильнее их. Помоги мне, научи, скажи соотношение. - Нет, - отрезала мама. - Ладно, я найду его сам. Дальше мне пришлось срочно прятаться, потому что папа закончил разговор и уже не слушал, что ещё скажет ему мама, пошёл к выходу.
После этого мама несколько дней ходила сама не своя.
Анализируя услышанное, сопоставив с тем, что уже знала раньше, я поняла, что лучше было бы мне ничего не знать, потому что знание привело к состоянию безысходности, обречённости. Понятно, что папа своими изобретениями меняет мир. Любое изобретение оказывает влияние на устройство мира, и часто люди пренебрегают системным анализом, не делают расчётов, а действуют наобум, на авось, так и папа поступает. И, что удивительно, общество радуется его изобретениям, государство поддерживает. Недовольны только я и мама. Нет, конечно, недовольных гораздо больше, но оппозиция всё же слишком слаба, пару раз выступили с акциями протеста возле ратуши и НИИ и всё. Наконец, я решилась на разговор с мамой. - Мам, вы с папой оба знаете как остановить старение, да?
- Мара... однажды я совершила ошибку. Когда-нибудь ты узнаешь о ней, но пока не надо, лучше не надо, поверь. А когда узнаешь, надеюсь, сможешь меня понять. И простить. Потому что я мечтаю лишь о счастливой, гармоничной жизни для вас, а это значит, для всех людей на Земле. Невозможно ведь жить спокойно и счастливо, когда те кто рядом несчастны. А папа, он ищет способ не просто остановить старение, он ищет способ вернуть молодость. И я очень надеюсь, что не найдёт.
- Надо его как-то остановить. - Я не знаю как, - вздохнула мама. - Папа всегда был ветром в поле. Он поддавался своим спонтанным желаниям, импульсам. Мог внезапно уехать в путешествие, потому что вдруг захотелось. Но он всегда предупреждал меня. Да, он мог уехать на неделю, а задержаться на полгода, но я всегда, почти всегда, знала, где он. А теперь я не знаю о нём ничего. Чувствую, он где-то рядом, но где? Не могу его найти даже во время медитации. Он знает, что я против и не позволяет мне мешать себе.
Вот так, папа у нас неуправляем, повлять на него мы не можем и чего ждать от него - не знаем. Одно в этой ситуации радует, папа перестал придираться к Нави, он будто забыл про него. А муж мой после пропажи своего отца тоже изменился, в нём энтузиазм погас. Он делает всё то же, что и раньше, но в нём теперь не чувствуется жизни. Разве что дети его как прежде радуют.
Но он перестал заговаривать со мной о рождении ещё детей, раньше чуть не каждый день говорил, что Эдик уже большой, ему пора братика, хотя Эдику всего несколько месяцев было. А теперь Эдик уже и правда большой, а муж детей больше не просит. Впрочем, я и сама не хочу, считаю, что двоих детей в семье достаточно, но меня огорчает отсутствие былой тяги к жизни в супруге. Я стараюсь его растормошить, порадовать вкусными ужинами после работы, тортиками,
даже пляшу перед ним иногда. И он иногда улыбается. Но хозяином в доме больше не пытается быть. Господина Самира, к слову, признали без вести пропавшим. Нави ни разу вслух не обвинил моего отца, но от этого не легче. Наверняка он подозревает папу в причастности, уж если даже я подозреваю... Может быть Самир получил от папы одну из проб омолаживающего препарата, став добровольным подопытным, вполне возможно, что препарат сработал и Самир, помолодев, переехал чтобы не привлекать к себе внимание. Только вот что тогда продолжает искать папа, если препарат сработал?
баллы: 115,25 + 0,25 за освоенный навык Алхимия (Филипп) + 1 за коллекцию сертификатов навыков (Филипп) + 1 за все выученные алхимические рецепты (Филипп) = 117,5
Режу помидоры, морковку, тру на тёрке сыр, заправляю всё специальным соусом, готовлю шаурму.
Во что превратилась моя жизнь? Готовка, уборка, дети, муж, общение с мамой, сестрой и племянницами, беспокойство из-за папы. Мне уже почти четыре десятка лет, полжизни прожито, а чего я добилась? У меня есть семья, да семьёй своей я могу гордиться, но разве об этом я мечтала? Я помню девочку с горящими глазами, чувствующую в себе силы сделать мир лучше, чище, добрее, способную творить настоящее волшебство, которое люди принимали за фокусы, потому что не готовы были бы понять и принять правду. Неужели той девочкой была я? Сейчас я не способна сотворить даже самое простое чудо — телепортацию предмета. Разучилась. Или не разучилась? Я давно не пробовала. Не чувствую в себе силы, чувствую усталость от постоянного беспокойства из-за папиных идей. Но может быть попробовать? Вдруг мои способности всё ещё со мной и ждут своего часа? К слову сказать, папа в последнее время с нами почти не общается, он фанатично ищет розовый алмаз. В общем-то, папа, находящийся в азартном поиске чего-то, вполне привычный для нас папа, поэтому мы все немного успокоились. Вероятность того, что он найдёт этот алмаз, ничтожна мала, а то, что он увлечён поиском, это хорошо. Мы ему даже помогаем по мере сил, чтобы он не чувствовал себя одним против всех.
Мама вроде бы тоже успокоилась, но ходит всегда грустная. Улыбчивой она не была никогда, и всё же раньше от неё веяло умиротворением, уверенностью, а теперь этого нет. Беспокоит ещё и то, что она будто дела мне передаёт. Например, готовлю дома в последнее время только я, мама помогает советами. Кроме того, мама делится с нами секретами садоводства, которые сама узнала от папы. Например, мы с мужем теперь знаем, как выращивать плоды со вкусом сыра и яиц.
Нави считает, это правильно, одобряет то, что мама как старшая делится опытом с младшими. А меня это беспокоит. Я всё боюсь, что от папиных изобретений мир рухнет. Вдруг мама тоже предчувствует катастрофу и приучает нас к самостоятельности? Чем больше мы будем уметь, тем больше шансов выжить. Но когда я оглядываюсь по сторонам, вижу, что рушиться мир вроде бы не собирается. Да, в городе куда не посмотри, всюду биороботы, настоящие люди отдыхают, за них трудятся искусственно выращенные безропотные слуги с приятной внешностью и услужливыми манерами. Часть папиного плана по превращению Земли в Рай. И пока этот план не вызывает недовольства общества. Все окружающие меня люди живут, как раньше жили. Лана дисциплинированно каждый день работает над собой, стремится к совершенству.
Нави, не смотря на подкосившее его горе, тоже продолжает трудиться. В саду и в магазине.
Смотрю на них и думаю, может быть мои проблемы иллюзорны, может быть я придумала их от безделья? Ведь чем я занимаюсь целыми днями? Готовлю еду, играю с детьми...
Ах, да, я повторяюсь... Дети мои, кстати, уже довольно большие и могут некоторое время обходиться без взрослых, играют друг с другом,
да и мама мне с ними помогает. В общем, времени свободного у меня много, вот и придумываю всякую ерунду. Развлечения мои, как то верховая езда, музыка и скульптура, от мыслей всяких ненужных не очень то отвлекают.
Пора заняться делом. Я хочу вернуться на сцену. Вот только как мужу об этом сказать? Мне было страшно начинать этот разговор. Нави и так живёт как в воду опущенный, вырванный из своего мира, из своих традиций, одинокий среди чужой культуры, потерявший отца. Боюсь как бы случайно не добить его совсем. Но и себя терять мне тоже не хочется. Я решила попробовать его спровоцировать на нужный мне разговор. В кафе, совладельцами которого мы являемся, организовали Симфест. Я предложила мужу сходить, посмотреть зрелище. Он сначала отказывался, но я уверяла, что никакого греха не будет в том, что он посмотрит выступление талантливых артистов. И он согласился. Что ж, можно сказать, своего я добилась, на разговор спровоцировала, только вот разговор этот пошёл в противоположном от нужного мне направлении.
- О, Аллах! Мара, это ужасно, - шептал мне Нави. - Какой стыд, женщина в почтенном возрасте выставляет напоказ такие части тела, которые негоже видеть посторонним мужчинам, харам. А кроме того, на это просто даже неприятно смотреть, ей же не восемнадцать лет. Зачем ты меня сюда привела, Мара? О, харам-харам. Аллах не посадит подле себя человека, чьи глаза при жизни смотрели на такой стыд. - Прости меня, милый. Давай уйдём. Я сама первый раз присутствую на таком выступлении, не ожидала, что будет так. У фокусников по-другому. Уверяю тебя, мой сценический костюм совсем не такой, он наоборот, закрывает всё, кроме лица. Задача иллюзиониста привлечь внимание не к себе, а к волшебству. От себя внимание зрителя как раз нужно отвлечь, поэтому сценические костюмы у нас неброские. Тебе бы понравился. Хочешь посмотреть?
В общем, мне понадобилось несколько дней, чтобы соблазнить моего мужа посмотреть фокусы в моём исполнении. Но мне это удалось. Он, конечно, хотел бы посмотреть дома, один на один, но я уверяла, что это совсем не то. Весь смысл в том, чтобы находиться в компании восторженных, заворожённых, счастливых зрителей. - За один такой вечер ты отдохнёшь как за неделю отпуска, - говорила я ему. - Конечно, при условии, что у меня получится. Я сейчас в себе не уверена, но мне очень-очень хочется попробовать. Обещаю, если тебе не понравится, я больше не вернусь к этому вопросу никогда. Только один раз, одна попытка. Я хочу чтобы ты, именно ты, самый дорогой мой человек, увидел своими глазами то, от чего приходили в восторг все мои зрители. Один раз.
И он мне разрешил. В караоке баре «У Мика» вместо Сенеки теперь работает биоробот. Но функцию свою он выполняет превосходно. В его память прошита информация о всех, кто раньше выступал, об их успехах и провалах. Он меня «узнал», «подумал» о том, что я очень давно не выступала, и публика меня забыла, но может быть и ждёт возвращения, «оценил» ситуацию и пригласил, назначил время выступления.
Своё волнение я даже передать не могу. Один шанс, всего один. А я теперь совсем другая. Смогу ли? Я устала жить в «потоке», хочу снова оказаться «на берегу». Может быть тогда я и с папой смогу договориться... Нави волновался не меньше меня. Он до последнего сомневался, не сделал ли ошибку, разрешив жене такой грех. Но всё же решения своего не отменял.
День икс настал. Я на сцене, муж в зрительном зале. Сосредоточиться было сложно. Но вдруг, что-то случилось со мной, я почувствовала себя снова той, которая самозабвенно давала представления и ещё не томилась по любви. И будто не было всех этих лет. Я вздохнула полной грудью и поняла, что снова управляю этим миром, его невидимыми токами. Но всё же я теперь была другой. Теперь нет Единства, есть человек особенный, один из всех. И он сидит передо мной. Бросаю на него мимолётный взгляд, нравится ли ему? Кажется, нравится.
В конце представления самой ценной наградой для меня были не аплодисменты зала, а аплодисменты и горящие глаза его, моего особенного человека. Ему понравилось, я вижу.
баллы: 117,5 + 0,25 за 10 уровень Сим-фу (Лана) + 0,25 за 10 уровень верховой езды (Мара) + 0,25 за достижение вершины карьеры неполного рабочего дня (Продавец продуктового магазина. Нави) = 118,25
Розовый алмаз папа так и не нашёл. Мы все уже почти забыли о его безумной идее реинкарнировать Цзана. Жизнь идёт своим чередом, можно сказать, что у нас всё хорошо. Правда, Мейли, да и папа тоже, до сих пор носят траур. Мейли говорит, что будет ходить в чёрном до конца дней своих. Сэм больше не заговаривает с ней на тему совместной жизни, мы с ним сейчас совсем не общаемся. Знаем только, что живёт он как прежде с дочкой. Лана с Черити встречается иногда, но подругами их не назвать, разные интересы развели их жизни в разные стороны. Папа сейчас стал тихий и незаметный, практически всё время пребывает в медитации, в своём излюбленном месте на смотровой площадке Чёрной Черепахи.
Снисходит до общения с нами только по великим праздникам. На дне рождения Самиры присутствовал. - Поздравляю с днём рождения! Самира, ты уже такая большая, скоро твой отец захочет закутать тебя в платок.
Самира и правда уже совсем взрослая стала, учится в школе. Учится хорошо, но вот по поведению приносит в дневнике замечания.
Навваф вне себя, он не понимает, как девочка может вести себя так вызывающе, встать посреди урока, подойти и ударить линейкой по голове одноклассника, накричать на того, кто взял её пластилин или обидеться на учительницу, надуться и весь урок сидеть молчать. Муж негодует, говорит, что это всё тлетворное влияние нашего бескультурья, того, что мы не чтим Аллаха. Нави наказывает Самиру, но почти сразу прощает, любит её и не может долго сердиться. Учительница в школе тоже всё прощает нашей девочке, потому что она учится лучше всех. Похоже, ей передалась моя способность получать знания из единого информационного поля, Самира не испытывает трудностей с точными и естественными науками. Впрочем, наук у них пока в первом классе не так много, математика, симлиш, чтение, окружающий мир, музыка да рисование. Но судя по тому, как ловко она обыгрывает отца в шахматы, с логикой проблем у неё не будет.
Из школьных предметов у Самиры есть ещё информатика, они там на компьютерах занимаются. Дочке очень нравится, я рада за неё, но вот сказать об этом Нави мы с ней долго не решались, боялись, что он вообще запретит ей в школу ходить. И всё же я нашла в себе смелость для этого разговора, ведь всё тайное когда-нибудь становится явным, так пусть он хотя бы будет уверен, что семья от него ничего не скрывает. - Нави, послушай, - начала я. Он сразу насторожился. - Твой отец опять что-то сделал? - Нет-нет, папа как обычно медитирует в окружении своих, собранных по всему свету, коллекций. Речь не о нём...
Муж мой нахмурил брови, но я почувствовала, что строгость теперь напускная. - У Самиры в школе есть предмет информатика, - решительно, но мягко сообщила я, загадочно улыбнулась, надеясь, что это подействует как анестезия, и добавила, - они там на компьютерах занимаются... Ну а дальше, как и ожидалось: «Харам-харам. Ох, шайтан меня попутал, когда я решил жениться на кафирке! Аллах не примет меня в свой прекрасный сад. Это ты неправильно воспитала дочь!» - и так далее. Когда поток негодования иссяк, я постаралась объяснить, что большинство вещей в мире, будь они сотворены Аллахом или созданы человеком, могут использоваться как во благо, так и во вред. Сами по себе почти все вещи нейтральны, добро или зло не в них, а в человеческих намерениях, в умах и сердцах. В школе компьютер используется под присмотром учителя, используется во благо. В современном мире человек без компьютера скоро может стать совсем беспомощным, множество функций сейчас компьютеризировано. Поэтому основными знаниями дети должны обладать для гармоничного, полноценного развития в современном социуме. А кроме того, если все одноклассники, друзья Самиры будут знать, что такое компьютер, а она не будет иметь представления об этом, её засмеют да к тому же могут показать ей возможности компьютера, но уже не под присмотром учителя. И вот тогда харам. Пусть девочка лучше в школе осваивает эту науку. А там, глядишь, у неё пропадёт интерес, и в будущем она сможет осознанно обходиться без всей этой техники. Ведь для Аллаха важно осознанное почитание его догм, а не насильное. В итоге Нави разрешил Самире посещать уроки информатики и даже разрешил подарить ей персональный планшет. Всё-таки он у меня очень славный.
Хоть он и грозится иногда, что разведётся со мной, потому что я плохая жена, детей неправильно воспитала, но я вижу, что он это несерьёзно, больше для «профилактики», по своим мусульманским неписаным обычаям, и никуда он от нас на самом деле не денется, слишком любит, меня, дочку и сына.
В последнее время он снова стал оживать, появилась в нём страсть, былая энергия, игривость. А всего-то, папа перестал его донимать. Мама старается радовать Нави как может, например, она знает, что мой муж поощряет, когда старшие обучают младших, и приготовила ему сюрприз — научила Самиру печь настоящие кексы в игрушечной плите. Было это в субботу на прошлой неделе. Пока Самира готовила кексы, Нави с важным видом отца семейства наблюдал за происходящим и ждал угощения.
Мама сняла пробу, удовлетворённо кивнула. Самира быстренько расставила тарелочки, в каждую положила по кексу и радостно позвала всех кушать. Мама улыбнулась, сказала, что теперь она спокойна, семья без неё голодать не будет, собралась и пошла на работу.
А у всех остальных в этот день был выходной, поэтому после приятного чаепития мы пошли гулять. Я в очередной раз пыталась вытесать из камня что-нибудь полезное, но в очередной раз потерпела неудачу.
Всё-таки я не скульптор, но это меня не особо расстраивает, у меня много других талантов. Да и есть дела поважнее, чем скульптура, например, помочь Эдику построить башенку из песка, а то у него не получалось никак и он уже готов был рассердиться. Нави с утра собрал весь урожай.
Осталось только несколько грядок прополоть, и на огороде будет порядок, но прополкой решила заняться Лана.
Поэтому Нави пошёл играть с Самирой. За вкусный обед он пообещал ей рассказать историю о том, как древние люди, которые ещё не знали, что нет бога, кроме Аллаха, вымаливали у природы дождь. Потому что дождь питает землю, земля даёт урожай. Древние люди не знали, что всё предначертано Аллахом, и Он заботится о каждом правоверном, который почитает его законы и трудится, живёт не в праздности, поэтому древние люди очень зависели от сил природы, от дождя. Нави непросто рассказывал, он по этой истории игру организовал. Жаль, Эдик не захотел участвовать, побоялся, поэтому мы с ним наблюдали издали. Нави и Самира переоделись в купальные костюмы и вышли молить небо о дожде. Они ходили вокруг поливалки, подпрыгивали, улюлюкали, комично изображали шаманские пляски. А потом Нави дал мне знак, громко выкрикнул «заклинание», и я включила поливалку.
Пошёл «дождь». Правда, не с неба, а из земли, но восторгу Самиры не было предела. Особенно, когда папа на её глазах взмыл в небо.
Честно скажу, я сама поразилась, он так легко и сильно подпрыгнул, что мне показалось, сейчас взлетит. Нави перепрыгнул через фонтан брызг и позвал за собой Самиру.
Они резвились во дворе весь вечер.
Когда стемнело, еле загнала их домой переодеться, чтоб не простыли.
Иногда мне кажется, что у меня не двое, а трое детей.
баллы: 118,25 + 0,25 за 10 уровень навыка скульптуры (Мара) + 0,25 за 10 уровень садоводства (Нави) = 118,75
Вход
- Любовь и преданность: Отпраздновать годовщину свадьбы. 
