В конце марта, через 56 дней после смерти В.И. Ленина, был решен вопрос о бальзамировании. Первое предложение о длительном сохранении тела В.И. Ленина сделал Л.Д. Красин, инженер по образованию, бывший в то время наркомом внешней торговли. Предложение было принято и было поручено профессору Дешину (анатом) и профессору А.И. Абрикосову провести опыты по замораживанию трупов с предварительной фиксацией формалином и частичным пропитыванием глицерином.
Между тем А.И. Абрикосову поручили наблюдать за состоянием тела В.И. Ленина. В феврале Л.Д. Красину был передан акт о дополнительных исследованиях Дешина и А.И. Абрикосова, проведенных на замороженных ранее трупах с оттаиванием. По их заключению, "замораживание и оттаивание трупа может привести к сильным изменениям цвета кожи и появлению бордовых полос по ходу подкожных вен"; в этом же месяце все подготовительные работы для замораживания тела В.И. Ленина были закончены. А далее случилось необъяснимое - все усилия и вся работа Красина, группы инженеров -разработчиков, как и опыты Дешина и А.И. Абрикосова, были перечеркнуты, и проект глубокого замораживания был отвергнут.
В марте вызванный из Харькова В.П. Воробьев предложил паллиативные меры: покрыть вазелином лицо и кисти рук, чтобы затормозить процесс высыхания, и попытаться через кровеносные сосуды подлить бальзамирующую жидкость в тело. Анатом П.И. Карузин считал необходимым немедленно извлечь внутренности и вставить в глазницы протезы. Предложение А.П. Савельева ввести в места западений масло какао не встретило одобрения.
Обсуждалась проблема сохранения тела в атмосфере азота, предлагаемая и горячо отстаиваемая А.П. Савельевым.
Было принято весьма "скромное" решение: надо удалить внутренности, лицо покрыть вазелином, а если необходимо, укрепить отвисающую челюсть. Что касается введения в ткани масел или помещения тела в атмосферу азота, то с этим решили подождать.
10 марта 1924 г. было решено тщательно осмотреть тело В.И. Ленина. Спустившиеся в склеп ученые А.И. Абрикосов, В.П. Воробьев, Дешин, Вейсброд и Савельев зафиксировали основные изменения: багровые пятна на коже правой лобной области, раскрытые глазные щели, деформация глазных яблок, заострение носа, подтягивание крыльев носа. К этому времени было заметно значительное расширение ротовой щели, так что стали видны резцовые зубы, а на щеках образовались складки. Конечные фаланги пальцев стали темными, пергаментными. Мало этого, на теле вдоль подкожных вен появились багровые полосы и зеленые пятна. Во время осмотра тела Карузин насыпал в брюшную полость килограмм поваренной соли, а Савельев, никого не спрашивая, с помощью шприца ввел в губы бергамотовое масло.
Немного позже из Ленинграда был приглашен патологоанатом Г.В. Шор, который разработал метод изготовления анатомических препаратов с применением глицерина. Шор предложил прежде всего уменьшить воздушное пространство над телом, чтобы меньше было высыхание, затем он предложил лакировать кожу лица для разглаживания морщин, как это делается косметологами, а чтобы вид тела был лучше, Г.В. Шор рекомендовал бесцветные стекла в крышке гроба заменить на розовые.
В итоге комиссия во главе с В.М. Молотовым приняла решение: "Признать необходимым немедленно приступить к обработке тела Ленина жидкостями по методу сохранения естественной окраски тела, разработанному профессором Шором". Однако и это решение осталось только на бумаге.
25 марта 1924 г. по просьбе комиссии ЦИК СССР в Москву приезжает В.П. Воробьев вместе с прозектором А.Л. Шабадашем и окулистом Я.Г. Замковским. Максимальный срок полного окончания работы он определил в четыре месяца, начало работ - предположительно в среду 26 марта 1924 г. "В результате работ, - говорится в заключение, - рассчитываю на сохранение тела по меньшей мере в том виде, в каком оно находится ныне, и убежден, что процесс высыхания и изменения формы, наблюдаемые сейчас, прекратятся на длительное время. В.П. Воробьев".
Посмертные изменения тканей тела В.И. Ленина, особенно лица и кистей рук, к концу марта достигли критической точки.
План работы состоял из трех главных пунктов. Во-первых, прежде всего пропитать все тело формалином. Формальдегид в то время (да и сейчас) считался лучшим фиксатором, превращающим белки, в том числе ферменты, в прочные стабильные соединения (полимеры), которые предупреждают аутолиз; формальдегид же - и сильное дезинфицирующее вещество, убивающее практически все микроорганизмы и большую часть грибов и плесеней. Во-вторых, надо было каким-то путем обесцветить бурые пятна, которые сильно портили внешний вид лица и кистей рук. Испытанным в музейном деле средством является перекись водорода, хорошо отбеливающая анатомические препараты. Наконец, в-третьих, надо было полностью пропитать все тело водными растворами глицерина и ацетата калия так, чтобы ткани не теряли влагу и находились в водном равновесии с окружающей средой.
Каким образом можно полностью пропитать все ткани бальзамирующими растворами? Ведь можно полагать, что сосудистая система уже не годится для внутриартериальных инъекций. Оставались, как полагал В.П. Воробьев, путь местных аппликаций, погружение всего тела в ванну с раствором и локальные введения в ткани растворов с помощью шприцев с иглами.
26 марта 1924 г. комиссия экспертов в соответствии с пожеланиями В.П. Воробьева спустилась в траурный зал склепа и приступила к тщательному осмотру тела В.И. Ленина, снятого с постамента на стол, чтобы составить максимально полный и точный перечень и описание всех имевшихся особенностей и дефектов. Воробьев придавал этому акту величайшее значение: ведь он обещал только задержать дальнейшее ухудшение состояния тела, и уж никак не улучшение.
Для оценки и регистрации цвета кожи был приглашен архитектор А.Л. Пастернак - сын известного художника и брат писателя, будущего Нобелевского лауреата. Пастернак тщательно выполнил акварелью девять образцов цвета различных участков кожи тела В.И. Ленина.
Изменения, которые были отражены в акте, поистине удручающие: лобные бугры стали бурыми, покрытыми неровной пергаментного вида кожей. На месте распила костей черепа заметно вдавление кожи и ее потемнение. Отмечено усыхание носа, ушных раковин, расхождение глазной и особенно ротовой щели. Рот приоткрылся в среднем на 4 мм, слева даже на 6 мм. Появились складки на шее. Особенно пострадали кисти рук - усохли концевые фаланги пальцев, они стали темно-бурыми. Некоторые фаланги размягчены. Большие участки размягчения (из-за отсутствия фиксации тканей) отмечены на бедрах, голенях, кистях рук, предплечьях. Упомянуты также пятна на теле - зеленого цвета, явно гнилостного происхождения. Словом, состояние было тяжелым, что в заключении определено как "... посмертные изменения в виде усыхания и размягчения частей тела, резкие изменения окраски".
Вечером же 26 марта было решено наложить на лицо, кисти рук и на переднюю поверхность тела вату, смоченную в однопроцентном растворе формальдегида. Общий план дальнейших действий определялся анализом состояния тела. Было по крайне мере ясно, что надо начинать с фиксации тела формальдегидом. Пути введения формальдегида, как ранее определял В.П. Воробьев, возможны через сохранившиеся артерии, инъекции иглами и, наконец, путем погружения тела в ванну, наполненную формалином с предварительно сделанными надрезами кожи в слабо фиксированных или труднодоступных зонах.
Была срочно изготовлена деревянная ванна, которая, несмотря на покрытие ее изнутри парафином, сильно протекала, в связи с чем на заводе "Каучук" сделали другую - резиновую. Отдельно для кистей рук были изготовлены большие резиновые перчатки, а для головы - закрытый цилиндр с отверстием на боковой стороне.
27 марта 1924 г. была увеличена концентрация формальдегида - с одного до двух процентов -для обкладки тела смоченной в формалине ватой. Полости тела (брюшную и тазовую) промыли уксусной кислотой. Начали инъецировать раствор формалина в места, где на ощупь определялись размягчения тканей. Решено было повысить температуру в склепе с 3 до 15-16°С, т.е. приблизить ее к условиям обычного сохранения музейного материала.
31 марта 1924 г. было решено произвести погружение всего тела в ванну с трехпроцентным раствором формальдегида. В это же время наладили местные, отдельные "ванны" для рук и головы. На руки надевали перчатки, которые фиксировали резиновыми бинтами на запястьях, и через разрезанный кончик одного из пальцев перчатки в полость вводили растворы. На голову надевали резиновый цилиндр, фиксируя его к шее резиновыми бинтами. Через отверстие, которое было против носа, вводили в полость растворы и наблюдали за состоянием лица.
С первых же дней В.П. Воробьев активно стал обрабатывать перекисью водорода темные пятна на лице и кистях рук. Испытание перекиси в лаборатории показало, что эффект побеления пятен оказывается временным. Результат гораздо лучше при применении перекиси после энергичной обработки уксусной кислотой, которую стали использовать в виде аппликации, внутрикожных и даже внутримышечных инъекций. Пятна стали постепенно исчезать. В дальнейшем при обработке перекисью стали добавлять аммиак для создания щелочной среды, активизировавшей действие пергидроля.
В начале апреля было решено обработать полость черепа. Из разреза в затылочной области была обнажена кость, в которой выпилили отверстия, а через них удалили бывшие в полости вату и сгустки крови. Кости черепа скрепили платиновой проволокой. Через отверстия в затылочной кости жидкость могла свободно проникать снаружи, из ванны, в полость черепа.
В течение нескольких дней тело В.И. Ленина находилось в ванне, наполненной трехпроцентным раствором формальдегида. На передней и задней поверхностях тела было сделано около двадцати глубоких разрезов с тем, чтобы вскрыть основные фасци-альные пространства на передней стенке живота, плечах, предплечьях, на бедрах, голенях и сзади вдоль длинных мышц спины и в ягодичной области. Эти разрезы позволили хорошо пропитать глубокие мышечные массивы формалином, а затем и бальзамирующими растворами. Впоследствии они же доставили множество хлопот в связи с трудностью их заделки. В дальнейшем В.П. Воробьев рассек кожу ладоней и нижних поверхностей пальцев на обеих кистях рук.
В течение всего апреля Воробьев ежедневно и помногу часов отбеливал темные участки кожи на лице, кистях рук и на туловище, применяя иногда даже неразведенную, т.е. 30-процентная перекись водорода. Разумеется, это привело к частичному слущиванию рогового слоя эпидермиса на лице, но косметически было вполне допустимо и даже сыграло в дальнейшем положительную роль, улучшив проницаемость кожи для бальзамирующих растворов. Через неделю тело было погружено в ванну с 20-процентным спиртом, а голова и кисти рук - в локальные ванны с 30-35-процентным спиртом.
С середины апреля в ванну стали добавлять глицерин, доведя его концентрацию до 20% при 25-30% спирта. После двухнедельного пропитывания в спирт-глицериновой ванне, в мае, тело погрузили в водный раствор глицерина.
Некоторое размягчение тканей позволило в конце апреля вставить глазные протезы с наложением на края век двух-трех швов. В это же время были наложены швы через толщу верхней и нижней губ, прекрасно сомкнувшие ротовую щель. Узлы этих швов погрузили в усы и бороду, внешне они совершенно незаметны.
Много волнений доставляла неравномерность пропитывания кожных покровов, которая придавала вид "зебристости", чередования темных и светлых пятен, полос или точек на лице. По мере пропитывания тела эти дефекты постепенно исчезали. Иногда Воробьев предлагал "зигзаги", периодически погружая голову и кисти рук в ванны с однопроцентным раствором формальдегида. В мае почти все пигментные пятна на открытых частях тела стали практически незаметными.
В начале июня в ванну стали добавлять ацетат калия. В.П. Воробьев, как и все анатомы, пользовался своеобразными расчетами нужных концентраций. Своим помощникам-анатомам он приказывал мерить глицерин или ацетат ведрами на глазок, пудами или бутылями.
Так или иначе, но к концу июня тело находилось в жидкости с высоким содержанием глицерина (66%) и ацетата калия.
Волнения Воробьева были связаны еще с одним осложнением, появившимся в июне, - отечностью тканей в разных участках лица и кистей рук. Внезапно наступившая отечность искажала облик. Б.И. Збарский предложил делать примочки из абсолютного спирта, что действительно оказалось весьма эффективным.
Воробьева не устраивало то обстоятельство, что при пропитывании тела в очередной ванне оно не погружалось самостоятельно: ведь в случае полного пропитывания оно должно быть тяжелее окружающей жидкости. Однако не было времени ждать полного погружения, поэтому при смене концентраций на тело накладывали марлевые мешочки, наполненные стеклянными шариками.
Плохо пропитывались ткани спины, стоп и пальцы рук, что и было причиной дополнительных разрезов кожи.
Пора было "приучать" тело к пребыванию в воздушной среде, поэтому в течение июля его на несколько часов ежедневно помещали на каталку. Для профилактики возможного попадания микроорганизмов или простейших, по предложению Б.И. Збарского, в ванну добавляли один процент, а затем до двух процентов хлорида хинина.
Наступила пора подготовки тела к окончанию работ. Было решено поверх смоченного белья туго забинтовать все тело и конечности резиновыми эластичными бинтами. Однако первая же проба показала, что бинты окрашивают белье в коричневый цвет. Позднее изготовили бесцветные превосходные резиновые бинты. Верхнюю одежду (брюки и френч) сохранили старые. Установили саркофаг в траурном зале. Вдоль верхней грани саркофага укрепили шесть ламп накаливания. Под постамент гроба поставили чашки Петри с водой и рассыпали кристаллы тимола.
22 июля, за четыре дня до официального окончания работ, по предложению В.П. Воробьева в траурный зал была приглашена комиссия экспертов в составе патологоанатома Н.Ф. Мельникова-Разведенкова из Краснодара, анатомов В.Н. Тонкова из Ленинграда и Г.М. Иосифова из Воронежа. В течение четырех дней члены комиссии тщательно изучали состояние тела, скрупулезно сравнивая его с предыдущим описанием. 24 июля прибыла правительственная комиссия.
1 августа 1924 г. Мавзолей В.И. Ленина был открыт для посещения, мимо саркофага за 75 лет прошло более 117 миллионов человек.