Незавершенность истории заставила меня вернуть найденные листы матушке, чтобы получить рассказ о том, как именно ей удалось выбраться из ловушки. Она выразила недовольство по поводу прочтения мной ее записей, однако позволила мне узнать продолжение. Говорила она односложно, упускала подробности, но от этого я только лучше запомнил факты.
Матушке удалось найти потайную комнату с сундуками, в которых помимо древних монет хранились и различные ключи. Это вернуло ей уверенность в своих силах.

Пол и стены содержали в себе ниши различной конфигурации, а ключи повторяли форму некоторых из них. Матушке оставалось лишь решить предложенную головоломку. Разбираться с механизмом самой ловушки оказалось не нужно: она была оснащена системой отключения.

Спустя какое-то время проход был свободен, а запас ключей иссяк.

В дальнейшем проблем в этом подземелье у нее не возникало. Очень скоро, собрав множество редкостей, матушка выбралась на свободу и поспешила поделиться впечатлениями со своим китайским другом.

– И это все? – спросил я, выслушав ее краткий рассказ.
– Я же здесь. Какие еще нужны доказательства?
– И больше не было никаких приключений?
– Нет, – она задумалась, – разве что…
Речь шла о клубе боевых искусств «Твердый кулак». Матушка помогла им урегулировать внутренние конфликты, отметив, что в нашей больнице решать подобные проблемы на много сложнее.

Кроме того, она согласилась заняться поисками некоего артефакта, пропавшего в Небесном храме.

Это задание и привело ее в очередное подземелье. Матушка убеждала меня, что самым опасным противником, встретившимся ей там, были насекомые, поселившиеся в нише рычага.

– У меня была карта, и я уже высчитала, куда именно должен был провалиться артефакт, – она вздохнула и продолжила. – Мне оставалось пройти по тоннелю, забрать то, что ищу, и телепортироваться.
«Твердый кулак» остался доволен ее работой.

Больше ничего нового матушка мне не рассказала. Но это уже сильно разнилось с ее первоначальным отчетом о поездке. Когда она приехала, она говорила лишь о приобретенном домике в той деревне. По ее словам, он больше, чем новый дом Айзека, но при этом стоит дешевле.

Матушка праздновала новоселье, знакомилась с соседями и их культурой. Она подробно рассказывала нам о каждом из своих гостей, а мы путались в именах и пытались отгадать пол каждого описываемого человека.

Она говорила, что с балкона ее дома открывается чудесный вид, и нам нужно будет обязательно съездить туда хотя бы ради того, чтобы полюбоваться природой. Она хвасталась, что успела прочитать много книг за отпуск, в том числе и учебников.

Она говорила, что брала уроки симфу и занималась каждый день.

Она описывала, как наводила порядок в доме, но совершенно не упоминала о своих подземных приключениях. По тому ее рассказу было невозможно предположить, что у нее оказалось столько свободного времени на изучение подземелий. Впрочем, мы не могли знать, что за отпуск она ни разу не ложилась спать.
Соседям она якобы запомнилась как девушка, роющаяся в мусоре, а не как отважный борец со злом и искатель приключений.

Она рассказывала, как угощала своих гостей нашими блюдами, а они удивлялись незнакомым вкусам.

Некоторые женщины даже возвращались к ней позже, чтобы записать рецепты.

Матушка подружилась со всеми, кто жил рядом с ней.

Тот ее рассказ мне нравится больше. Я представлял себе нечто похожее, правда большее внимание уделял живописи. У меня нет оснований подвергать сомнению ни одну из услышанных и прочитанных историй, однако они никак не объединяются в единое целое в моем представлении. Матушка идет на местный рынок, чтобы купить нам подарки... а потом берет карту, топор и спускается под землю – это было так?

С одной стороны, она привезла достаточно много редкостей и древних монет, чтобы подтвердить дневниковые записи, но с другой стороны, у нее есть фотографии с рыбалки, где она ловит карпов, что соответствует ее первому рассказу.

У матушки был весьма насыщенный отпуск.

Однако я бы предпочел воздержаться от подобных впечатлений. Мне дорог мой распорядок дня, и я не хочу ничего менять. После переезда Айзека вся забота об огороде легла на меня, в результате чего мне пришлось сократить время на чтение художественной литературы.

Напрасно Даррин поручил мне рецензирование его рукопись. Она рискует быть опубликованной до моей оценки, потому что в моем расписании на ближайшие три месяца нет свободного времени на чтение.

И я недостаточно уверен в писательских способностях автора, чтобы пытаться изменить установленный график.

Возможно, стоит перепоручить это задание Дженни: она умна, она сможет указать на недостатки и сделает это даже лучше, чем я.

Хотя в нашем доме главным писателем является все-таки матушка. Все таланты остальных лежат за пределами литературного искусства. Ясности мышления недостаточно, чтобы писать книги, однако это точно необходимо, чтобы быть понятым читателями. Я провожу аналогию со скульптурой, в которой я достаточно преуспел, однако допускаю, что мог не учесть некоторую погрешность такого сравнения.

С момента возвращения матушки из Китая я освобожден от необходимости наблюдать за попытками Женни создать скульптуру, потому что теперь она переключила свое внимание на обучение основам симфу. По ее мнению, это должно помочь ей в ее карьере.

А матушка в последней нашей беседе упомянула о незаконченных делах в Китае. Я хотел напомнить ей, что изначально она отказывалась уезжать в отпуск, но передумал это делать. Если она продолжит утверждать, что у меня тайный роман с мисс Вейнрайт, я сам куплю ей билет.

На этом, кажется, все. Я написал о своих ожиданиях, о том, как матушка нам представила свою поездку в рассказах, и о том, что я впоследствии прочел в ее дневнике. А теперь меня ждет шахматная дуэль с моей новой соседкой.

Пришло время оценить, где именно должна проходить церемония бракосочетания. Безусловно, я бы хотел, чтобы моя свадьба была идеальной. Полагаю, невеста разделяет эту точку зрения. Сейчас принято снимать для подобных целей большие помещения и приглашать много гостей. Мне же нравятся свадьбы на открытом воздухе, как это было принято раньше. Однако найти подходящий парк стало непросто. Там, где Ксандер когда-то женился на Женни, теперь расположился бар. Водопад по-прежнему находится на своем месте, но поляны рядом уже нет — все занято машинами. Свадьба в баре не похожа на официальную церемонию, даже если из окон заведения открывается замечательный вид. Впрочем, Гутьерресы наоборот были готовы потратить любые деньги ради того, чтобы снять лучший бар города, если бы это было возможно. Хозяин заведения готов был видеть у себя лишь самых известных людей Сансет Вэлли, но Даррин и Бонни в это число не входят. Если бы не связи Женни, Гутьерресам пришлось бы довольствоваться как раз баром у водопада, а не тем, который они выбрали.

Чтобы покрыть все расходы, Даррину пришлось помимо прочих подработок взять дополнительные часы лекций для офисных работников, желающих повысить квалификацию. Я поинтересовался, зачем этим людям нужны знания химии, и выяснил, что мистер Гутьеррес может преподавать и другие предметы.

Чтобы осуществить мечту своей будущей жены о свадьбе в идеальном по ее мнению месте, он был готов овладеть любой специальностью.

По-моему, затраченные усилия несоизмеримы с поставленной целью. Их свадьба не произвела на меня впечатления. Стоило ли ради этого так много работать?

Надеюсь, у моей невесты нет ничего общего с Бонни. Мне бы не хотелось рассаживать гостей за барной стойкой.

Кажется, я слишком увлекся мыслями о предстоящей свадьбе и совершенно забыл рассказать о том, как я обрел невесту. Она плавала ночью в нашем бассейне совершенно голая. Дженни Вейнрайт. Я возвращался домой ровно в 01:27 со злым призраком в ловушке, когда обнаружил соседку за этим странным занятием. Мне пришлось нарушить последовательность действий, запланированных на это время, и остановиться для беседы.
– Я думал, ты не умеешь плавать, – это казалось мне наиболее странным во всем происходящем.
– А я думала, ты сейчас спишь, как все остальные, – ответила Дженни.
– Срочный вызов, – я показал ей дымящуюся ловушку.
Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, наконец, она нарушила тишину:
– Мы не в равных условиях, чтобы разговаривать, Арнольд. Ты одет, а я – нет, – Дженни повернулась ко мне спиной.
Айзек всегда говорил, что я не понимаю намеков. Однако в тот момент я сразу осознал, что моя собеседница ждет от меня каких-то действий. Оставалось определить, каких именно. После некоторых раздумий я разделся и прыгнул в бассейн. Дженни взвизгнула и крепче схватилась за бортик:
– Что ты делаешь?!
– Уравниваю условия, – честно признался я.
– Не подплывай ко мне, – она переместилась за лестницу.
– Как ты здесь оказалась? – я посчитал, что теперь имею право удовлетворить любопытство.
– Небо красивое, – Дженни указала мне взглядом на луну, – жарко. Мне не спалось.
– Ты же боишься воды.
– Поэтому держусь за бортик. А ногой опираюсь на ступеньку.
Мы снова замолчали. Я заметил капельку воды у Дженни на носу, она не давала мне покоя. Я бы мог сам ее убрать, но подплывать близко мне было запрещено, а Дженни как будто и не замечала ее. Я разглядывал эту дрожащую капельку и мечтал, чтобы она наконец упала.
– А ты, оказывается, совсем весь черный, – она тряхнула головой, и капелька наконец исчезла.
– А каким я должен быть?
– Мы с девчонками спорили в школе...

Должен признаться, мне нравилось за ней наблюдать. Когда капелька перестала отвлекать мое внимание, я смог разглядеть прекрасную женщину в моем бассейне. Однако, плавать до самого утра мы не могли — нас обязательно бы кто-то обнаружил. Пришлось готовить план последовательного выхода на сушу: сначала Дженни, а затем — я.
– Выходи за меня замуж, – я оценил все плюсы и минусы подобного шага и решил сразу обсудить этот вопрос, пока моя собеседница расположена к откровенным беседам, а я – не обременен соблюдением условностей.
– Это официальное предложение?
– Нет. Официальное предложение делается с кольцом и при свидетелях. Кстати, какой у тебя размер безымянного пальца? – Мне было интересно, подойдет ли ей кольцо, которое я купил, когда еще встречался с Милдред.
– Ты думаешь, если я рассталась с Катрин, меня начали интересовать мужчины?
– Я надеялся на это. Пример Бонни заставляет верить, что такое возможно.
– Не в моем случае, – она вздохнула.
– Это твоей единственный недостаток.
Этот вариант я также просчитал, и пришел к выводу, что по сравнению со всеми достоинствами Дженни Вейнрайт это является пренебрежимо малым недочетом.
– Подумай. Я предлагаю тебе семью, детей, дом, фамилию, – я знал, что она ненавидела почти всех Вейнрайтов за то, что они в свое время отвернулись от нее.

– Ты знаешь, на что давить.
– Значит, ты согласна? – глупый вопрос, я задал его ради соблюдения формальности: мне нужен был прямой ответ для дальнейшего планирования. Она достаточно умна, чтобы оценить все плюсы нашего союза.
– Я буду тебе изменять.
– Лишь бы журналисты об этом не знали, – в памяти всплыли статьи Милдред, и я вздрогнул.
– Мне тоже дорога моя репутация, – Дженни посмотрела на меня, – а ты замерз. Обсудим детали завтра.

Осталось объявить о нашей помолвке официально, пока об этом никому не известно. Однако в нашу договоренность о неразглашении некоторых нюансов вмешалось одно неприятное обстоятельство: Даррин решил попробовать себя в роли журналиста, а значит, наши семейные секреты могут быть в опасности. Нужно было мне все-таки найти тогда время и написать нелестную рецензию на его книгу, чтобы он не мнил себя писателем.

Правда, новую работу ему пришлось искать не по своей воле. Директору школы не нравилось наблюдать роман учителя и ученицы, пусть и бывшей. Пока об этом почти никто не знал, директор закрывал глаза, но после свадебной вечеринки в баре о семье Гутьеррес заговорил весь город. И не смотря на законность их отношений директор попросил Даррина без скандала освободить занимаемый пост.
Найти работу в нашем городе довольно сложно, Даррину, можно сказать, повезло с местом в редакции. А Дженни решила воспользоваться уходом одного из учителей, чтобы устроиться в школу. Мы обратились к Анне-Марии, жене моего брата, за поручительством, и через какое-то время мою невесту пригласили на собеседование. Скоро в школе будут работать две миссис Стоун.

Думаю, нужно на ближайшей вечеринке вручить кольцо, чтобы Дженни не начала сомневаться в моих намерениях.

Я принял решение объявить о помолвке на вечеринке по случаю нашего с Айзеком Дня Рождения. Необходимо было заранее предупредить брата о предстоящем событии и получить его согласие на использование нашего праздника.
– Дженни Вейнрайт? Ты уверен, что она действительно согласилась? Возможно, ты что-то неправильно понял…
Айзек почему-то засмеялся. Его сомнения мне казались совершенно необоснованными: неверно интерпретировать утвердительный ответ невозможно.
– Но это вполне в твоем духе, – он продолжал посмеиваться, – выбрать ту единственную девушку, которая мне отказала.
– А все остальные согласились? – усомнился я.
– Я не всем предлагал.
Для меня остается загадкой, что именно веселило моего брата. Однако идею помолвки он принял положительно:
– Нет, если ты на самом деле при всех оденешь кольцо на пальчик Дженни Вейнрайт, я… я, – Айзек даже подпрыгивал на диване от нетерпения, полагаю, выражая таким образом радость за нас, – я буду неделю сам кормить Людоедию!

В течение вечера Айзек несколько раз подходил ко мне с целью узнать, когда именно я планирую объявить о помолвке. Он почему-то не учел, что необходимо предварительно соблюсти все традиции празднования Дня Рождения, чтобы не разочаровывать пришедших гостей.

Указывая на Гутьерресов, мой брат утверждал, что мы с Дженни не похожи на влюбленную пару.
– Вон смотри: они, как сиамские близнецы, все делают вместе и все одинаково. А вы за весь вечер даже не подошли друг к другу. Может, ты передумаешь и не будешь зря смущать девушку перед гостями?

Полагаю, мой брат волновался, что я могу получить отказ. Однако его рассуждения были лишены всякой логики: я как именинник не имел право сосредотачивать свое внимание только на одной гостье. Сам Айзек в этот вечер минимизировал свое общение с женой. Необходимо было дождаться праздничного торта и лишь тогда переходить к вопросу помолвки.

Взять на себя обязательства по кормлению главного хищника лаборатории Айзек во время праздника так и не смог, потому что Руфь Ква, его начальница, на вечеринку не пришла.

Причины ее отсутствия мне неизвестны – с Ква по телефону разговаривала матушка. Она уверила нас, что нет оснований тревожиться.

После того как матушку перевели в травматологию, она стала вести себя спокойнее. Кроме того, ей начала нравиться новая профессия.

Когда я при всех сделал Дженни предложение, только матушка не высказала удивления. Она сказала, что мы оправдали ее ожидания, и приступила к фотографированию нас и гостей.

Кольцо идеально подошло по размеру и, я смею думать, понравилось Дженни. Остаток вечера мы вдвоем принимали поздравления. И я впервые целовал свою невесту.

Я спрашивал у Айзека, как он отнесся к тому, что его вытеснили из центра внимания в его же День Рождения.
– О чем ты? Я стал свидетелем самой невероятной помолвки, – ответил он, – я еще детям своим буду об этом рассказывать! Поздравляю!

После ухода всех гостей Бонни рассказала мне, что видела недавно в баре Милдред.
– Она была такая грустная… А завтра все газеты напишут, что ты женишься.
– Может, она сама и напишет, – ответил я.
– Я почему-то думала, что вы рано или поздно помиритесь.
Суждение более чем странное.

Я попытался вспомнить, как выглядит Милдред, но ясной картины не получил. Когда-то я хотел создать ее скульптурный портрет, а теперь с трудом вспоминаю ее силуэт. Полагаю, я не узнал бы ее в баре. Кроме того, я более не считаю интересным копировать людей в дереве или камне.

Остается лишь восхищаться способностью Бонни различать лица в толпе. Тем более что со стороны кажется, будто все ее внимание сосредоточено на муже.

Миссис Гутьеррес с таким вдохновением смешивала ему в баре очередной коктейль, что получила приглашение поработать в массовке. Некий режиссер, имя которого Бонни не называет, приехал в наш город снимать новый фильм. Девушка теперь мечтает стать великой актрисой, а пока исполняет роль живой декорации, т.е. бармена за стойкой.

Предполагая, что все уже считаю ее большой звездой, Бонни полюбила рассказывать о непростой закулисной жизни. По ее утверждениям, именно на съемках ей впервые пригодились знания механики. Сложно поверить, что эта девушка должна была, по мнению Ксандера, стать моим главным помощником в лаборатории. Дженни бы могла принести мне больше пользы, но она не заинтересована в этой работе.

Однако я отвлекся. Не думаю, что запись, посвященную важному семейному событию, нужно разбавлять такими незначительными повседневными историями. Скоро я женюсь, а это значит, у меня будет наследник.

Я должен признать, что сегодня впервые осознанно нарушил правила. Однако я собираюсь вернуться в больницу, пока о моем отсутствии не стало известно матушке. В следующий раз нужно будет воспользоваться услугами профессионала или найти себе помощника, чтобы не повторять таких ошибок. Когда Ксандер работал над телепортом, он не думал об электробезопасности – он решал другие задачи. Современные платформы для телепортации тоже не могут быть обесточены полностью, но в аварийном режиме ток в основной цепи не превышает 50мкА. Наш телепорт – первого поколения. Впрочем, я был осведомлен об особенностях работы с устройством и уже неоднократно осуществлял ремонт и замену деталей. Я заранее разложил инструменты в том порядке, в котором они могли мне понадобиться, отключил питание, где это было возможно, и снял крышку корпуса. Наш пол не проводит ток, как и основание корпуса платформы. Ручки моих инструментов сделаны из хорошего диэлектрика. Кроме того, я всегда соблюдаю правила и работаю с электрической цепью только одной рукой. Нужно будет приобрести защитные перчатки и обувь, чтобы произошедшее не повторилось. Однако цепь я замкнул коленом – обувь бы в этом случае не помогла. Стоит отметить, что ситуацию можно было предвидеть. Я должен был положить отвертку рядом с собой до того, как приступил к поиску нужного провода. Но в тот момент мимо меня прошла Дженни в шортах, и я пропустил эту операцию. Только когда провод был выделен из общей массы, я обратил внимание, как далеко лежит нужный инструмент, и потянулся за ним. Колено коснулось металлической поверхности – и я в одно мгновение понял ошибочность принятого решения. Я попытался встать, но потерял равновесие, пинцет выпал, а рука облокотилась на провода.

Обесточила меня матушка. Она же оказала мне первую помощь и отвезла в больницу. Зная характеристики цепи, к которой я оказался подключен, могу сказать, что врачи проделали огромную работу. Мне по-прежнему сложно дышать, и ожоги на ноге и руке мешают работать, но я бы хотел уже вернуться к своему стандартному расписанию. Мой врач не разделяет моих желаний. Полагаю, он опасается, что я могу испортить им статистику, если окончательно не поправлюсь.

Навещая меня, Дженни обратила внимание, что в больнице сейчас действует скидка на рождение двойни. Более того, третий ребенок – бесплатно. Она считает, это очень выгодно.
– Нужно найти способ родить сразу троих детей, – рассуждала она, – мы сможем выполнить весь план за один раз и хорошо сэкономить.

Тогда я впервые задумался, что мне, как и Айзеку, может понадобиться свой дом. Я еще ни с кем не обсуждал подобные планы, однако финансовую сторону вопроса проанализировал. Мне нужно больше работать. Стоит так же поинтересоваться намерениями Гутьерресов: возможно, они тоже планируют покупку своего дома. Дженни рассказывала, что Даррин часто задерживается в редакции допоздна. Значит, ему должны больше платить.

Я бы мог еще продавать, например, огненные фрукты. Это прибыльно, но ненадежно.

Привычная мне работа все равно приносит больший доход.

Сегодня поимка призраков заняла ровно 178 минут – это на 14.7% больше среднего показателя. Я связываю такой результат с состоянием здоровья. Заказчик не знал, что я ради работы сбежал из больницы.

С каждым годом становится больше людей, способных видеть или чувствовать присутствие духов. Я пока не смог найти причину, объясняющую эту тенденцию.

Многие люди, впервые столкнувшись с бестелесными, впадают в панику, другие – пытаются войти с призраками в контакт. Это странно. Я помню, что в детстве любил гонять их по нашему двору, я никогда не испытывал страх или симпатию. В городе открылись курсы по призрачной самообороне – какая глупость! Я отправил письмо организатору с подробным обоснованием неэффективности физического воздействия человека на привидение, однако ответа не получил. Бонни предложила мне относиться к этим курсам как к разновидности фитнеса.
– Это вовсе не бесполезно, – заявила она, – это модно, интересно и помогает держать себя в хорошей форме. А для актрисы внешность очень важна.

– Клубные танцы имеют тот же эффект без всякого обмана, – ответил я.
– Мама не потерпит конкуренции. А мое место за барной стойкой.

Если пользоваться подобной логикой, можно заключить, что место Женни – у плиты. Смею предположить, она не согласится с подобным суждением.

Она единственная, кто не приходил ко мне в больницу. Даже Даррин один раз появился с целью уговорить меня дать интервью. (Я отказался.) Бонни заходила четыре раза. Каждый день я видел только Дженни. Матушка была обременена работой и не имела возможности появляться так часто. Кроме того, у нее были дела в детском отделении больницы.

Это совпало с возобновлением ее общения с Ландау. Теперь они проводят вместе почти все свободное время, что вызывает некоторые опасения, связанные с распространением вампиризма.

Должен признаться, что я не намерен делить дом с зараженными, не желающими лечиться. Дженни меня в этом поддерживает.

Каждый день мне, как и всем людям, приходится принимать решения и строить планы, основываясь на недостаточном количестве входных данных. Удивляет, что не все испытывают по этому поводу дискомфорт. Но если из-за открывшихся новых обстоятельств я не способен исполнить обещание, данное самому себе, как я вообще могу кому-то что-то обещать?
– Ты не можешь выгнать ребенка! – воскликнула матушка, когда я напомнил ей, что жить с вампирами не входит в мои планы.
Она права. Однако я хочу выгнать не ребенка, а его опекуна.

Линдсей Диккерсон досталась Ландау в наследство от погибшей сожительницы. Девочка отстает в развитии, но зато не страдает вампиризмом. Матушка помогала Ван-Уотсону ухаживать за ребенком в больнице, а после выписки пригласила их пожить у нас, чтобы Линдсей была под присмотром.

Но присматривать приходится за Ландау. Со стороны может казаться, что он занимается безобидным делом, например, пишет картину, однако рядом с вампиром здоровому человеку нельзя терять бдительность.

Безусловно, матушка способна постоять за себя. А остальные?

Даррин и Дженни все еще только знакомятся с особенностями жизни в нашем доме. Я не могу сейчас оценить степень их готовности встретиться ночью, например, с моим отцом. А встреча с клыкастым вампиром является большим стрессом, т.к. представляет реальную угрозу здоровью человека.

Люди слишком беспечно относятся к соседству с хищниками. Ради безопасности моей семьи я отказался бы и от выращивания хищных растений на участке. Дженни соглашается со мной, но общения с новым соседом не избегает. Даррин же вообще не относится серьезно к сложившейся ситуации. Полагаю, он изучает вампира, чтобы позже написать очередную статью. Большинство хищников в отличие от Ландау предпочитают скрывать свою болезнь от окружающих, поэтому информации о вампирах у людей мало.

Женни все свободное время посвятила занятиям с Линдсей. Впервые они с матушкой не конкурируют за внимание ребенка, потому что этой девочке требуется внимания больше, чем обе женщины способны вместе ей дать.

Ландау же, освободившись от необходимости самому сидеть с Линдсей, тратит время на малоэффективные занятия. Например, вчера он играл на гитаре для призрака своей матери произведения Альви. Восприимчивость призраков к музыке не является высокой, ею в большинстве случаев вообще можно пренебречь. Более того, по всем приборам призрак Тамры в период концерта вообще находился в спящем состоянии. Ландау же предпочел проигнорировать этот факт.

Полагаю, он и раньше не проявлял большую заботу о девочке, предпочитая находить себе иные занятия. Дженни считает, что Линдсей могла бы быть уже подготовлена к обучению в школе в специальной группе, если бы с ней раньше занимались.

Я могу обратить внимание полиции на личность Ван-Уотсона. У моей лаборатории есть договор с участком о сотрудничестве. Достаточно отправить шефу полиции подарок в виде скульптурного портрета Ландау, чтобы за его персоной начали внимательно следить. Такой способ передачи сообщения не является быстрым, зато имеет высокую надежность. Непосвященные люди не расшифруют смысл послания. Однако быть безответственным опекуном-вампиром не является преступлением. Я не имею права на использование подобных ресурсов в личных целях.

Женни закончила работу над моим скульптурным портретом. Матушка мечтает видеть в нашем коридоре полную коллекцию прозрачных копий всех существующих Стоунов. Пока ей удается убеждать Женни заниматься воплощением этой идеи. Важно проследить, чтобы последнюю скульптуру коллекции никто не отправил в полицейский участок. Такой поступок может иметь неверную трактовку. Моя невеста не будет рада, если ее будущего мужа задержат полицейские непосредственно во время свадьбы.

Матушка посчитала нужным перед торжественным событием наладить контакт хотя бы с одним представителем семьи Вейнрайт, не смотря на то, что у Дженни с родственниками давно установилась взаимная неприязнь. Со стороны невесты на свадьбе будут только коллеги из школы.

Матушка все равно считает, что новые связи должны быть полезны. Она говорит, со временем они приносят доход. Я поделился с ней своими планами купить дом, когда будут позволять финансовые возможности. В ответ она порекомендовала мне вложить деньги в бар у водопада.

В мире бизнеса матушка все еще имеет репутацию человека с железной хваткой.

С ее опытом управления, моими деньгами и увлеченностью Бонни проект должен себя оправдать. Оказалось, я купил любимый бар миссис Гутьеррес, поэтому она вдвойне счастлива в нем работать. Однако она не оставляет надежду стать со временем настоящей актрисой.

После приобретения «Полтергейста», оплаты основной части свадебных расходов и бронирования гостиницы во Франции покупка дома в ближайшие два года стала невозможной. На текущий момент, пока бар не приносит прибыли, большое значение имеют зарплаты и премии каждого члена семьи.

И пока все мы работаем, Ландау продолжает играть на гитаре. Он бы мог стать музыкантом, как его дед, но предпочитает оставаться никем в салоне красоты.

Сейчас 4 часа и 12 минут. Я вернулся с работы, моя супруга спит – это совершенно не совпадает с планом, составленным для ночи после свадьбы. Кроме того, необходимо полностью пересмотреть распорядок завтрашнего дня. Я провел в ванной комнате на 41 минуту больше положенного, и это был второй приступ за прошедший месяц. Упорядочивание событий прошлого должно вернуть мой разум в стабильное состояние. После этого я смогу планировать будущее. Сейчас я
Сейчас я
Сейчас я
Сейчас я
Сейчас я
Сейчас я
Сейчас я
Сейчас я не способен
Я имею некоторое опасение, что попытка удалить недописанные предложения приведет к потере большей части предыдущей записи. Отец недооценил последствия уничтожения моих планов на ближайший месяц. Однако нельзя отрицать, что именно из-за Ландау я сейчас с таким трудом пытаюсь освободиться от повторяющихся мыслей. Нужно сосредоточиться на прошлом. Ландау.
Чтобы иметь возможность быстро реагировать на поведение соседа-вампира, я создал его скульптурный портрет. Должен отметить, Ландау не отказался мне позировать и делал это даже в ясную погоду. После таких сеансов у Ван-Уотсона не оставалось сил, чтобы самостоятельно войти в дом. Я мог работать по памяти, но Ландау по неизвестной мне причине соблюдал расписание и всегда приходил поработать натурщиком.



Впрочем, в тот период времени даже вампиру безопаснее было находиться на солнце во дворе, нежели в нашем доме. Многолетний конфликт между матушкой и Женни разгорелся с новой силой, когда оказалось, что пришло время использовать последнюю рыбу-смерть. Имеет смысл предположить, что регулярное употребление амброзии вызывает привыкание. В свое время Женни использовала свою часть рыбы в личных целях, поэтому последняя оставшаяся должна была принадлежать матушке. Однако Женни отказалась для нее готовить. Предусмотренные матушкой на этот случай средства воздействия на невестку оказались неэффективны. По сравнению с перспективой быстро состариться без новой порции амброзии все остальное Женни казалось несущественным. Матушка же теряла терпение и становилась непоследовательной. Каждый день обе женщины максимально громко сообщали друг другу, что они думают о сложившейся ситуации. Не все слова в их шумных диалогах мне были понятны, поэтому я не имею возможности достоверно пересказать. На второй день такой войны Линдсей снова попала в больницу. Это обстоятельство еще больше обострило ситуацию, потому что каждая сторона обвиняла в сложившемся противника. Наконец, на десятый день Женни рискнула незаметно приготовить амброзию для себя. Такое пренебрежение установленной договоренностью мне сложно понять.



Однако матушка каким-то образом предвидела подобный бесчестный поступок. Она специально оставила Женни одну на некоторое время и появилась на кухне как раз в тот момент, когда амброзия была уже готова. В решающей битве за тарелку Женни потерпела поражение. На этом война завершилась.



Пока женщины находились в состоянии конфликта, я счел нужным перевезти свою невесту в лабораторию. Постоянные крики дома портили ей настроение. Подготовка к свадьбе отнимала много сил, и Дженни хотела тишины. Лаборатория не способна заменить дом, но в ней можно с пользой провести несколько суток.



Даррин предпочел переждать войну у телевизора. В какой-то степени он явился причиной конфликта, потому что свою амброзию Женни отдавала именно ему. Однако никаких попыток примирить женщин он не предпринимал. Он часами смотрел различные передачи.



А его супруга в это время пыталась работать. Обычно Бонни за барной стойкой устраивала настоящие шоу, я выяснил, что многие посетители «Полтергейста» приходили посмотреть именно на ее работу. Но в ту неделю у нее все валилось из рук. Количество посетителей уменьшилось, конкурс барменов был проигран.



Конфликт между матушкой и Женни повлиял в той или иной степени на каждого из нас. Разъяренные женщины могут быть хуже вампиров. За время работы над скульптурой я привык к присутствию Ландау, и чувство опасности притупилось. Поэтому я был не способен принимать мгновенные решения, когда застал Ландау в гостиной за «ужином». Жертва не сопротивлялась. Полагаю, я имею право опустить подробности увиденной картины. Удивляет, как Ван-Уотсон с подобными наклонностями много лет работает непосредственно с людьми. Неужели никто и никогда не видел то, что пришлось увидеть мне?



В тот день я навещал Линдсей в больнице.



Я показывал ей ловушки для бестелесных, и она решила, что тоже хочет стать ученым, когда вырастет. Мне пришлось сообщить ей, что путь в науку для нее закрыт. Она почему-то заплакала, и медсестра попросила меня удалиться. Однако другие дети остались удовлетворены моими рассказами о работе, они настаивали, чтобы я вновь посетил их через какое-то время.



Когда я увидел, на что в действительности способен Ландау, я хотел выгнать его из нашего дома в тот же момент. Но мысль о Линдсей заставила меня остановиться. Он забрал бы девочку с собой, что недопустимо. Нужно было составить предварительный план. В первую очередь я отправил в полицию свою скульптуру.



А потом оказалось, что я вновь не могу выйти из ванной комнаты. Подобное периодически случалось со мной в детстве. Я начинал мыть руки и не мог остановиться: тщательно смывал пену и вновь брался за мыло. Кожа начинала через какое-то время болеть, но я все равно продолжал мыть руки. Тогда я стал разбивать действие на этапы. Выполнение каждого этапа нужно было проконтролировать.
Взять мыло – взял.
Один раз повернуть в руках – один.
Второй раз повернуть в руках – два.
Третий раз повернуть в руках – три.
Положить мыло – положил.
И так далее. Если какой-то этап был выполнен бессознательно, приходилось повторять цикл вновь. Только тщательно смыв пену с каждого пальца, я мог закрыть кран. Этот процесс отнимал много сил и времени. Но с годами я стал меньше застревать на выполнении какого-либо действия.
В ту ночь я застрял в душе и никак не мог выйти. Мысли каждый раз возвращались к проблеме с Ландау, и я не мог сосредоточиться на выполняемых действиях. Полагаю, матушка в какой-то момент догадалась, что со мной происходит, потому что под предлогом необходимости что-то постирать она вошла в ванную комнату и, как в детстве, считала мне вслух, пока я не выключил воду.
Должен признаться, я не планировал писать здесь об этом.



Матушка рассказала мне, что все чаще в больницу поступают вызовы, связанные с последствиями вечеринок вампиров. Врачи находят покусанных жертв регулярно, например, на кладбище и оказывают им помощь.
– Но Ландау никогда не нападает на людей, – завершила она свой рассказ.



Я посчитал, что разбираться в случившемся – дело полиции. Может быть, та девушка стала добровольным донором, но увидеть однажды на ее месте Дженни я бы не хотел. Линдсей все еще находится в больнице, и Ландау намерен ее забрать. Полиция сейчас следит за каждым его шагом, он не сможет навредить девочке.



Нужно отметить, после отъезда Ван-Уотсона дела каждого из нас стали налаживаться.



Матушка выпустила новую книгу и получила хороший гонорар. Даррину за его творения столько не платят. Однако на сегодняшний день продано в 3,7 раза больше экземпляров именно его книги, а не «Вомбата» матушки.



Скоро Гутьерресу предстоит встреча с читателями, и Женни учит его производить впечатление. Я не думаю, что незаконная деятельность лучше помогает развить навык общения, чем работа учителем, барменом или журналистом. Однако Даррин позволил дать ему несколько бесполезных уроков. Я давно заметил, что он не ценит свое личное время.



Большую пользу принесли бы ему занятия с матушкой. Она могла бы научить его чинить домашнюю технику. Когда Гутьерресы будут жить отдельно, Даррину пригодится подобное умение.



Мы с Дженни выбрали участок для нашего будущего дома. Именно там мы провели свадебную церемонию. Скоро начнется строительство, и больше никто не сможет использовать это место. А когда мы выкупим дом, оно станет навсегда только нашим.



Моя супруга долго готовилась к этому дню, она не заслужила провести вечер после свадьбы в одиночестве.



Однако я неспособен прогнозировать срочные вызовы. Полагаю, некоторые призраки тоже готовились к моей свадьбе и устроили сегодня (т.е. уже вчера) свою собственную вечеринку. И это было бы частью моей обычной работы, если бы в доме заказчика меня не ждал отец.



– У меня заказ, – без вступления проговорил он, – на молодоженов. Вам нельзя лететь во Францию.
– Заказ?
Мне неизвестны подробности его работы. Матушке он рассказывал, что запланированных смертей мало, но о заказах я слышал впервые.
– У тебя бывают заказы на духов? У меня – заказы на души.
Я действительно недавно отправил шефу полиции пять полных ловушек. Бестелесные оказались очень полезны во время допросов.



– Кроме того, ты не можешь сейчас оставить работу. Сам видишь, сколько беспокойных духов вокруг, – он махнул рукой, и комната наполнилась приведениями, которые сразу же разлетелись в разные стороны.
Должен сказать, их и до нашей встречи было достаточно много. Матушке даже удалось заснять некоторых на пленку, что раньше казалось невозможным.



– У меня уже все распланировано, – ответил я, – билеты куплены, номер оплачен.
– Отправь туда свою мать, если хочешь.
– Значит, ей лететь можно? – я не думал, что отец может позволить ей подвергаться опасности.
– Если на борту самолета не будет молодоженов, то все будет зависеть от пилотов.



Я переловил всех приведений в доме заказчика, но мысли по-прежнему крутились вокруг новой информации. Заказ на молодоженов.



Я посмотрел на свое кольцо. И в голове снова зазвучали слова отца.
– Я бы посоветовал вам быть осторожными. Не нужно жарить мясо на огне, ездить в машине вдвоем, плавать в бассейне, есть одну и ту же еду или заниматься вместе спортом, пока я ищу вам замену.
Домой я решил идти пешком, не смотря на то, что Дженни со мной рядом не было.



Следует выяснить, какое время после регистрации брака супруги считаются молодоженами. И нужно следить за некрологами. Никогда не думал, что придется жить в ожидании чьей-то смерти. А матушке действительно лучше побыть какое-то время во Франции. Если она узнает о нашем разговоре с отцом, то может совершить попытку вмешаться в ситуацию. Это не пойдет ей на пользу.



Номер оформлен на фамилию Стоун. Нужно поменять билеты и придумать, как я объясню это Дженни. Сон откладывается до утра.

Я совершил неосмотрительный поступок, когда рассказал обо всем брату. Однако я не мог предвидеть, что он захочет вмешаться в сложившуюся ситуацию.
– Заказ на молодоженов? – Айзек подпрыгнул на диване. – Круто! Кому, интересно, вы могли понадобиться?
– Необязательно мы. Подойдут любые, – ответил я.
– Значит, для коллекции не хватает…
Мне попадались духи разного возраста и происхождения, но я никогда не задумывался над созданием коллекции. В этом нет большого смысла, потому что собрать все образцы невозможно. Однако если заказчик отца намерен собрать только определенные варианты по какой-то схеме, и набор искомых элементов конечен, то предположение Айзека о коллекционировании обретает смысл. Кроме того, располагая вечностью, можно собрать коллекцию и из бесконечных элементов. Впрочем, особенности течения времени на той стороне мы с отцом не обсуждали.
– Вам, получается, вообще ничего вместе делать нельзя, даже спать, – Айзек засмеялся, – чтобы не довести друг друга до сердечного приступа.
Определить причину веселья мне не удалось, однако его слова теперь наводят меня на подозрения, что Дженни каким-то образом узнала о предостережении отца. Возможно, он мог предупредить и ее. Это объясняет ее странное поведение. После второй неудачной попытки организовать классическую первую брачную ночь времени для новых попыток у нас не было. Моя супруга теперь ложится спать позже, чем я, нарушая тем самым свой распорядок дня. Вечер она предпочитает посвящать спортивным тренировкам.



Днем после работы она помогает Бонни в баре. Доход от «Полтергейста» поможет нам быстрее осуществить мечту о собственном доме.



Дженни так распределила свое время, что мы с ней почти не видим друг друга. В тот вечер, когда мы последний раз ложились спать вместе, она неожиданно оттолкнула меня, произнеся тихое «я не могу, извини», оделась и ушла в ванную комнату. Получается, Айзек был прав: наша близость угрожала жизни, и она знала об этом. Нужно сообщить ей, что опасности больше нет и нет смысла прятаться от меня. Тем более, она обещала мне наследника.
Тогда я не знал, что ответить Айзеку на его замечание, и он продолжил сам:
– А почему ты матери ничего не сказал? Она бы всю Землю перерыла, но нашла бы выход.



Наверное, именно рытьем земли она бы и занялась. Я попытался объяснить брату, что вмешивать матушку не следует, но, по-видимому, был недостаточно убедителен. Допускаю, я был также неубедителен, когда убеждал всю семью, что нам с Дженни будет достаточно сувениров из Франции.



Мне следовало задуматься, что моя супруга знает правду, когда она поддержала мое решение не улетать в Шам ле Сим. Дженни призналась, что все французское вызывает у нее неприятные ассоциации, что она согласилась на это путешествие только из-за меня, а сама предпочла бы сэкономить ради покупки дома. Я ей поверил, а теперь вижу, что могла быть и другая причина. Айзек всегда говорит, что нельзя воспринимать слова буквально.
Убедить матушку поехать вместо нас не составило большого труда, не смотря на то, что во Франции, скорее всего, невозможно найти приключения, подобные тем, что она пережила в Китае.



И действительно, она рассказывала по телефону, что кроме нектаров ничего интересного в маленьком городе нет.



Коллекционеры распродают свои коллекции.



А из достопримечательностей осталась только старая нектарница.



Допускаю, что ее рассказ был неполным, как и в прошлую поездку, однако я не вижу причин беспокоиться. Матушка познакомилась с местным историком, который много рассказывал ей о прошлом Шам ле Сим.



Что опасного может быть в истории? Это не физика. Полагаю, никакие подземелья она не исследовала, ни в какие ловушки не попадала.



Разве что изучала архивы, читала старые документы.



Потому что в одном разговоре она упомянула Ландграабов, которые, как оказалось, некоторое время жили в Шам ле Сим и успели оставить свой след в истории города.



Она читала дневник садовника и личные записи самого адмирала.



И пришла к выводу, что предки Ландграабов были преступниками.
– Ксандеру интересно было бы это узнать, – заметила матушка.



Все шло хорошо, пока я не рассказал Айзеку о заказе на молодоженов. С того момента матушка больше не упоминала историю города, нектары и Ландграабов. Я не сразу заметил эту перемену, потому что она по-прежнему присылала мне фотографии.



Однако в разговорах она стала часто касаться личной жизни новых знакомых.
– Ноэль замужем за Сент-Джеймсом уже несколько лет, они успели открыть свой маленький магазин.



Или:
– Лоран, по-моему, увлечен нектарами больше, чем женщинами.



Теперь я думаю, что исследование катакомб было бы лучшим занятием для моей матушки.



Я понял, что произошло, когда однажды в разговоре она упомянула Жан-Люка и его невесту, которых она убедила пожениться в Сансет Вэлли.



На мои требования заставить их передумать матушка спокойно ответила:
– Они уже вылетели.
После того разговора мне редко удавалось до нее дозвониться. Как правило, она оправдывала это тем, что была на рыбалке. Откуда у матушки появилось это новое увлечение, никто не знает.



Сложно поверить, что ей удалось преодолеть свою страсть к приключениям и провести остаток отпуска с удочкой в руках.



Полагаю, она не брала трубку по другим причинам, о которых не хотела бы сообщать.



Домой из Франции она привезла много драгоценных камней, однако так и не рассказала, как они у нее появились.



К моменту ее возвращения супруги Бомон уже попытались вылететь обратно в Шам ле Сим. Все мои попытки законным путем расстроить их свадьбу провалились, не смотря на помощь Айзека, потому что документы иностранцев оказались в идеальном состоянии, причин не регистрировать брак не было.
Погибло 82 человека, включая 6 членов экипажа. Это самая крупная авиакатастрофа со времен изобретения телепортации. Почти все журналисты нашего города уехали изучать место падения самолета, а Даррину было поручено написать репортаж о знаменитом гроссмейстере, приехавшем в Сансет Вэлли.



Гутьеррес весь вечер изучал список погибших, а Бонни утешала его и уговаривала поесть.
– Бомон… Бомон… Я где-то уже слышал эту фамилию, – он посмотрел на меня, а потом встал и ушел.
Благодаря неосмотрительности моего брата Даррину удалось найти связь между нашей семьей и авиакатастрофой. Всю информацию, которую мы успели найти на Жан-Люка, Айзек просто выкинул в мусорное ведро. Кроме того, Гутьеррес взломал электронную почту и прочитал письмо Айзека, в котором тот советовал другу лететь во Францию в другой день. И лишь потому, что Даррин считает нас родственниками своей жены, он рассказал это все мне, а не полиции. Или редакции.
– Я не дурак, Арнольд. Ты должен рассказать мне, что на самом деле произошло.
Журналистское любопытство утомительно. Я не был уверен, что Даррин хочет знать правду.
– Милдред Мэдрид заплатила бы большие деньги за мою информацию. Помнишь Милдред?
– Попытка шантажировать – это не лучший способ расположить к себе собеседника, – ответил я.
Нужно признать, у Даррина есть достаточно информации, чтобы раздуть скандал. Теперь я вижу, как он внимательно наблюдает за мной. Он слышал, как матушка извинялась за проявленную инициативу.
– Кто-то должен был вмешаться! Я ничего почти и не сделала: они сами прилетели, сами поженились. Кому нужна была их смерть – тот и виноват.



Пока она не произнесла что-нибудь еще, я перевел разговор на свою работу. После авиакатастрофы призраки стали появляться в городе даже днем. Возникла необходимость усовершенствовать призракобойку.



Интерес Даррина к разговору быстро пропал. Интерес матушки тоже:
– Я рада, что ты не злишься. Это было правильное решение, ты сам знаешь.
И она направилась в сторону беговой дорожки.



Полагаю, любопытство Даррина не исчезнет само собой. Однако мне нечего ему рассказать. Матушка права, никто из нас не причастен к авиакатастрофе. Его улики не имеют реальной силы. Если он захочет написать об этом статью, мне придется подать на него в суд, и я уверен в своей победе.

Все перемены должны происходить по заранее установленному плану. Попытки нарушить этот порядок всегда приводят к неприятным последствиям. И должен признать, моя матушка чаще других пытается оказывать влияние на текущие события. У меня появляются мысли, что мы с Айзеком обязаны составить расписание и жить с матушкой по очереди. Это позволит ей чаще видеть внука. В текущих условиях невозможно прогнозировать, когда у меня самого будет наследник. Однако смею утверждать, что вмешательство третьих лиц не ускорит процесс.



Сейчас в первую очередь необходимо завершить переезд. В свете вскрывшихся обстоятельств у нас могут возникнуть финансовые затруднения, но я готов воспользоваться советом брата и достать деньги из-под земли.



Существуют устройства, с большой точностью моделирующие подземное пространство, их использование позволяет находить ценные предметы на своем участке. Это военные разработки, однако после участия в одном совместном проекте я приобрел некоторые знания в этой области.



Вмешательство матушки замедляет любые процессы и негативно сказывается на эмоциональном состоянии моей супруги. Впрочем, Вейнрайты в последнем вопросе многократно превосходят Стоунов. Когда Дженни столкнулась с Тошей у дверей ратуши, он предпочел притвориться мертвым, чтобы не вступать в диалог.



Она рассказала мне об этом за традиционной партией в шахматы. Пытаясь наладить более близкие отношения с супругой, я планировал заменить шахматы совместным ужином и специально изучил четыре рецепта, из которых опытным путем выбрал лучший.



Однако Дженни в тот вечер задержалась на работе и предпочла поужинать в кафе.



Она ответственно относится к воспитанию школьников и много времени посвящает совершенствованию своих профессиональных качеств.



В свободные дни она продолжает навещать Линдсей в больнице и готовить ее к обучению в обычном классе.



При всей любви моей супруги к детям она не предпринимает попыток стать матерью. Рискну предположить, Гутьерресы справятся с задачей раньше нас.



В случае с несостоявшимся ужином меня приводит в некоторое недоумение тот факт, что Дженни знала о готовящемся сюрпризе, однако не предприняла попыток вернуться домой после работы вовремя. Матушка поставила ее в известность, не спросив моего мнения.
– У женщины должно быть право заранее подготовиться к неожиданности, – позже она пыталась объяснить мне свою позицию.
В тот вечер, не посвящая меня в свои планы, матушка отправилась в кафе, чтобы вернуть Дженни домой, в результате чего обе женщины пропали на всю ночь.



Нужно признать, некоторый положительный эффект все-таки наступил: замученная бесконечными расспросами и советами матушки Дженни сама начала разговор на интересующую меня тему.
– Мы бы отлично провели время, если бы она не говорила про внуков, – Дженни вздохнула, – она же из меня всю душу вынула.
Мне не понравилась эта фраза, и я счел нужным поделиться с супругой плодами жизни. Негативный пример в качестве вдовы Ксандера заставляет помнить, что конфликты с матушкой плохо сказываются на здоровье. Женни с каждым днем выглядит все старше.



Я бы не хотел, чтобы моя супруга враждовала с матушкой. Это непробиваемая женщина. И хотя я не должен писать подобное, сегодня я могу себе это позволить, так как сделал уже достаточного того, чего не должен был.



После рассказа Дженни о том вечере мы обсуждали с ней необходимость родить тройню, но эффективную методику так и не нашли. На данный момент вопрос переезда является приоритетным. Благодаря Бонни «Полтергейст» процветает. (Матушка уже высказывала недоумение на этот счет.)



Должен отметить, миссис Гутьеррес оказалась удивительно работоспособной. Она не оставила свои мечты об актерской карьере и продолжила сниматься в эпизодах, не смотря на загруженность в баре.



Хотя на съемочной площадке она больше работает по другую сторону камеры и ее зарплата далека от желаемой, Бонни по-прежнему верит, что станет большой актрисой.



Это будет настоящим преступлением. Уже сейчас бар полностью окупился и начал приносить хорошую прибыль. Если Бонни полностью посвятит себя управлению «Полтергейстом» и не будет отвлекаться на съемки, мы сможем в скором времени открыть филиал в Риверсайде.



У каждого из нас есть свои способности, но именно ей удается управлять баром лучше, чем специально обученным людям.



Полагаю, как выращивание растений помогает мне понимать природные механизмы, так смешивание коктейлей роднит Бонни с ночными заведениями. Смею надеяться, сегодняшний инцидент не заставит ее уйти из «Полтергейста». Не так давно я решил проблему с ее мужем, мне не хотелось бы теперь искать подход еще и к ней.
Даррин не забыл историю с авиакатастрофой, но в обмен на хорошие сюжеты согласился не задавать больше вопросов. Благодаря Айзеку подходящий материал был найден, а Гутьеррес получил Симитцеровскую премию.



Меня самого наградили медалью за храбрость, потому что после крушения я был вынужден ловить беспокойных призраков среди останков самолета. Только после моей работы специалисты смогли преступить к выяснению причин катастрофы.



Причины сегодняшней семейной катастрофы кроятся в давней вражде матушки и Женни.
– Если продать этот дом, у нас будет достаточно денег для переезда, – заключил я.
– Вы не можете продать дом, – медленно проговорила Женни, – дом принадлежит мне, а я никуда переезжать не планирую.
Это обстоятельство я не учел. Однако оно лишь ускоряло реализацию моего плана по разделению наших семей. Нужно было только заработать еще денег и проследить, чтобы новый дом никто не выкупил раньше нас. Если Гутьерресы с Женни готовы остаться жить в старом доме, мы переедем одни. Я не успел высказать эту мысль вслух, потому что у матушки была другая позиция.
– Как это мой дом может принадлежать тебе?!
– Я получила наследство после смерти мужа, – Женни была спокойна.



– Она уже и Ксандера похоронила, и наследство получила! Этот дом – мой, – матушка не была намерена отступать.
– А кто ты? Тебя не существует. По документам ты какая-то сестра Ксандера, что легко опровергнуть. А я, – Женни выдержала паузу, – законная наследница. Как и его дочь.
Я находился под большим впечатлением от услышанного. Если я рассуждал, как наиболее эффективно расселить две семьи, то Женни пыталась убедить нас в том, что наш дом никогда не был нашим. «Законная наследница. Как и его дочь.»
– Она не его дочь, – я не успел оценить возможные последствия сказанного, женщины задавали слишком быстрый темп диалогу.
Наступило молчание, продлившееся 23 секунды, после чего Женни заявила о ложности высказанного мною факта. Пришлось рассказать про анализ, результат которого Ксандер так и не увидел. Матушка перешла от крика к шипению:
– Если бы он знал об обмане, он бы… он бы…
– Что, метеорит на меня сбросил? – Женни рассмеялась.
– Может быть и метеорит, – согласилась матушка.
– Если бы это был Ксандер, он бы промахнулся.
Так Женни разрушила целостность нашей семьи.



На присутствие Бонни в комнате обратили внимание, когда моя супруга взяла ее за руку и повела к выходу.
– Пойдем в парк, поиграем в шахматы, подышим свежим воздухом.
Бонни попыталась что-то ответить, но никто не понял, что именно. И они ушли.



Установилась тишина, и матушка потребовала подробнее рассказать ей про возможных детей Ксандера.
Женщины все еще не вернулись, и я не знаю, как сильно изменятся отношения в семье после сегодняшнего дня. Приоритетным остается вопрос переезда.

Путешествия во времени могут повлечь за собой никем не изученные временные парадоксы. Серии опытов способны внести ясность в эти вопросы, однако на данный момент не представляется возможным составить достоверный прогноз результатов простейшего эксперимента. У меня нет уверенности, что мне удастся зафиксировать итог и не забыть при этом о самом факте проведения опыта. Можно предположить, что нас ежедневно посещают гости из будущего, но, как они влияют на ход событий, мне неизвестно.
Когда объявили, что на город летит метеорит, Женни была на работе. Мы предприняли меры по минимизации последствий возможного землетрясения и спустились в подвал. Нам не было известно, какого размера этот метеорит и куда он упадет, но под землей было безопаснее, чем дома. Я следил, чтобы все действовали по инструкции. Каждый человек еще в школе знакомится с правилами поведения при угрозе падения метеорита, однако многие пренебрегают полученными знаниями. Когда мы спустились в подвал с необходимым для выживания минимумом вещей, Даррин заметил отсутствие Женни и попытался подняться в дом.
– Я телепортируюсь за ней и сразу вернусь, – быстро проговорил он.
– Я вас уже не впущу, – пришлось мне предупредить. – Открывать вход в убежище в период угрозы строго запрещено, это увеличивает вероятность неблагоприятного исхода на порядок.
Я закрыл дверь и положил ключ в карман.
– Если она сейчас телепортируется домой, ее ты тоже не впустишь? – прокричал Даррин в ответ.
– Нет.
– А если бы там была твоя жена? – Гутьеррес не сдавался.
Я посмотрел на Дженни. По инструкции я не имел право открывать и закрывать дверь. Если бы я принял решение идти за ней, я бы знал, что уже не смогу вернуться, и нам пришлось бы искать другое убежище.
– Она укроется на работе, Даррин, – проговорила моя супруга, прежде чем я успел ответить.



– Не волнуйся, – это Дженни адресовала уже Бонни.
– Я и не волнуюсь! Чего мне волноваться? Этой женщине хватило ума всех обманывать долгие годы, с маленьким камушком она как-нибудь справится! Может, ей даже полезно будет…
– Бо-онни, – Дженни взяла ее за руку, – нельзя так говорить.
– Это Ксандер злится, – прошептала матушка из своего угла.
Тогда никто из нас не мог знать, что метеорит летит именно в сторону склада, на котором собираются коллеги Женни для совещаний.



Позже ее саму мы нашли во дворе нашего дома. Она лежала без сознания, тело было в ссадинах, одежда – изорванная и грязная. В какой-то момент я решил, что она мертва, и собирался идти за приборами для определения местоположения духа, однако матушка обнаружила пульс и оказала первую помощь, после чего Женни отвезли в больницу на подъехавшей машине скорой помощи.



Все слова, сказанные в тот момент пациенткой, матушка объяснила особенностями работы головного мозга в травмирующей ситуации. Впрочем, галлюцинации Женни и не были похожи на правду. Она утверждала, что видела черного человека, который телепортировал ее домой в момент падения метеорита. Это расходится с моими знаниями о работе отца. Более того, позже Женни рассказывала, что черный человек был в белой одежде и после телепортации он пытался внушить ей образ большой человекообразной обезьяны вместо себя. Однако жнецы не носят белое, а эффективно скрываться посредством внушения несуществующих образов мы пока не научились. (Я участвовал в ряде экспериментов, учился быстрому гипнозу.) Наиболее вероятно, Женни успела сама телепортироваться домой с помощью телефона.



Произошедшее заставило Бонни возобновить общение с матерью. До падения метеорита она проводила время исключительно с мужем и старалась ни с кем не разговаривать. Работу в «Полтергейсте» она так же оставила и начала преуспевать на съемочной площадке. На ее фоне достижения Даррина стали незаметны.



Однако, когда она узнала о беременности, все в доме слышали, как она рыдала:
– Почему именно сейчас? Мне теперь придется забыть о большой сцене! Ненавижу! Ненавижу этого ребенка!
– Не плачь, вишенка, – пытался утешить ее Даррин, – я знаю, ты полюбишь нашего малыша. А потом войдешь во вкус и вообще на работу возвращаться не захочешь, – смех Даррина слился с новой волной рыданий Бонни.
– Скоро у всех будут дети, кроме нас, – сказал я Дженни в тот вечер.
– Давай закончим с переездом и тогда уже займемся этим вопросом, – предложила супруга.
– Тебе придется оставить на какое-то время свою работу, – предупредил я, вспомнив реакцию Бонни.
Дженни помолчала, а потом тихо заговорила, но не о работе:
– При искусственном оплодотворении выше вероятность рождения тройни.
– И ниже вероятность наступления беременности, – ответил я. – Может быть, ты вообще не хочешь детей?
– Я очень хочу ребенка, Арнольд, – заверила меня супруга, – я хочу настоящую семью.
Я пообещал ей, что поищу надежный способ.



Чтобы меньше волновать матушку, я пытался организовать ее переезд к Айзеку до решения текущих имущественных вопросов. Однако брат не продержался и недели, уже через пять дней он привез ее обратно к нам на машине со всеми вещами. Это выглядело несколько странно, учитывая небольшое расстояние от его дома до нашего.



Матушка рассказала, что собиралась приготовить ужин для него и обеих его женщин. В итоге вместе с кастрюлями он ее обратно и привез. Не понимаю, почему: еда была вкусной.



Но я отвлекся. С того момента как я вплотную подошел к вопросу создания машины времени, от мыслей о причинно-следственных связях происходящих событий меня отвлекают именно мечты о наследнике. Возможно, именно эту задачу нужно сделать приоритетной, потому что прошлое всегда останется в прошлом. Однако мне не дает покоя мысль, что именно я в некотором роде оказался причастен к тому, что Женни в тот день попала под метеорит. Когда я раскрыл ее секрет, конфликты в нашем доме обострились. У Женни был выходной, она не поехала бы на склад, если бы не поругалась последовательно с матушкой и Бонни. Я не утверждаю, что мое молчание заставило бы ее остаться дома в тот день, но мои слова определенно повлияли на то, что она все-таки ушла. Полагаю, если бы ей не удалось спастись самой, я вынужден был бы пренебречь осторожностью и отправиться в прошлое, чтобы исправить это. Но теперь я знаю, что мои действия были бы бесполезны, а риски – напрасны. Так возможно ли исправить прошлое?



Когда неизбежность нашего переезда стала очевидной, матушка начала распродавать мебель и картины, утверждая, что у Женни есть лишь то, что она наворовала.
– Если эти стены принадлежат тебе, то голые стены ты и получишь, – бормотала она, выламывая окно.
Она снимала и продавала все, что можно было продать. Остальное – ломала.



Женни после выписки была спокойна. Осознав намерения матушки получить максимум прибыли от накопленного имущества, она стала рассылать дорогие вещи друзьям и знакомым в качестве подарков. Кроме того, она вернула законным владельцам то, что помнила, кому возвращать. Это сделало ряд обвинений матушки в ее адрес безосновательными.



Война закончилась неожиданно. Во двор была вынесена старая платформа для телепорта. Предстояло решить, имеет ли смысл вновь чинить ее и забирать с собой в новый дом или же лучше ее разобрать и продать. Не могу предположить, что планировала сделать с ней Женни, пока никого не было. Очевидцы говорят, молния ударила 37 раз. Это не было бы возможно, если бы не цепь платформы, к которой Женни себя подключила, сняв защитную панель. Ее невозможно было спасти.



Бонни после произошедшего приняла решение уйти в отпуск и потратить все силы на сохранение беременности.



А Дженни познакомилась с моим отцом. Предположения о том, что они уже знают друг друга, оказались неверны. Его не было на нашей свадьбе и позже, не будучи представленным, он не искал встречи с моей супругой. Когда я осознал, что Дженни не знакома со спецификой работы отца, у меня возникли опасения, что она излишне эмоционально отнесется к новой информации о родственниках с моей стороны. Людям часто проще никогда не видеть смерть. Однако Дженни потом сказала мне, что моей отец – самый нормальный в нашей семье, и подобное родство может положительно сказаться на продолжительности жизни ее детей.



После смерти Женни матушка вновь стала называть Бонни своей внучкой. Они несколько часов проплакали обнявшись, а затем вместе смотрели экстремальные видео Девина в интернете и ели творог с вишневым вареньем. Беременные женщины, я заметил, много плачут.



В период острого конфликта об интересах Гутьерресов никто не заботился. Теперь же матушка заявила, что не может оставить свою беременную внучку в полуразрушенном доме.



Поэтому Бонни и Даррен переезжают вместе с нами на аллею Редвуд.



Старый участок с уцелевшими стенами предстоит продать. Кажется, здесь не осталось больше ничего кроме моего огорода и вещей, украденных Женни. Урны с прахом с семейного кладбища будут перевезены в новый дом, где призракам тоже выделена своя комната.



Дом, в котором я вырос, больше не существует. Я не смогу навестить свое прошлое в настоящем. Однако мои наследники получат в свое распоряжение большой семейный особняк, им не придется, как мне, расставаться с родными стенами ради будущего.

Я считаю своим долгом изучить законы движения по оси времени и создать правдоподобную теоретическую модель. Невозможно навсегда запретить людям путешествовать в прошлое или будущее, потому что существуют субъекты, пренебрегающие любыми запретами. Скрывать мое изобретение от научного сообщества не имеет смысла – аналогичная идея может появиться в голове любого, кто внимательно изучал работы доктора К. Стоуна. Впрочем, таких людей не может быть много. Я сам занялся этой работой только по причине наличия дома старой платформы для телепорта. Когда мы переехали, у меня появилось больше возможности работать над новым изобретением. На данный момент моя мастерская разрослась почти на весь третий этаж, который раньше занимали Гутьерресы.



Наш дом достаточно велик, чтобы удовлетворить интересы каждого.



Теперь, когда Гутьерресы уехали, свободного пространства стало больше. Случайные встречи с матушкой или супругой в этом доме невозможны. Нам приходится согласовывать наши расписания. Я настоял на этом.



Даррин и Бонни купили небольшой дом недалеко от городского пляжа. На месте нашего прежнего дома ведется строительство бара.



Айзек говорит, что на участке не осталось больше ничего стоуновского. Денежное дерево, которое он собирался пересадить к себе во двор, ночью сожгли, пруд – засыпали. Я пригласил брата к нам на рыбалку.



Анализируя происходящее, я прихожу к вводу, что мое путешествие в прошлое не повлияло на нашу нынешнюю жизнь. Изначально я высчитывал безопасный промежуток времени для проведения эксперимента, однако теперь понимаю, что любое вмешательство в историю сказывается на последующих событиях. Я поступил непредусмотрительно, когда не взял с собой в экспедицию собранные материалы. Я посчитал, что современная информация о лондонском убийце может оказать на прошлое большое влияние, поэтому предпочел оставить документы дома. После возвращения я столкнулся с тем, что те статьи перестали существовать. Лондонский убийца был пойман, поэтому не стал знаменит. Неуловимым и загадочным он остался исключительно в моей памяти. Я понял его мотивы, когда впервые прочел о нем в восьмом классе. Убийца собирал материалы для создания скульптуры из частей человеческих тел. Этой догадкой я поделился с одним человеком во время антракта. Полагаю, имеет смысл пояснить. Оказавшись в Лондоне XIX века, я осознал, что обладаю внешностью, не позволяющей скрыться в толпе. Однако меня приняли за актера театра, и мне удалось попасть в здание и посмотреть репетицию пьесы. Во время перерыва я услышал обсуждения интересующего меня убийцы и поделился своими мыслями. Я не мог предположить, что разговариваю с полицейским, а не с актером. Одной необдуманной фразы оказалось достаточно, чтобы направить мысли следователя не по историческому пути. Убийца был пойман.



Эта история не отразилась на жизни моей семьи, однако она коснулась других. Впрочем, обратить внимание на подобное изменение некому. Означает ли это, что последствия путешествий во времени можно не просчитывать? Я спрашивал об этом всех кандидатов. Чтобы следить за порядком в большом доме, необходим дворецкий, и я был вынужден проводить собеседования.



Дженни подготовила комнату для еще одного человека, и мне предстояло принять решение, кто из незнакомых людей будет жить с нами.



По расписанию это время я должен был потратить на занятия садоводством и размышления о причинно-следственных связях.



Однако обещание, данное супруге, вынудило меня опрашивать кандидатов. Я принял решение нанять в качестве дворецкого Лорель. Она была единственной женщиной среди тех, кто претендовал на это место. Ее рассуждения о работе, о доме, о путешествиях во времени показались мне интересными. Полагаю, именно такому человеку можно доверить управление домом.



В связи с тем, что Лорель приступила к своим обязанностям, вечер был свободен от домашних дел, и я рассчитывал провести его с Дженни. Но моя супруга устраивает сегодня для школьников танцы, поэтому я имею возможность заняться своими записями.



У матушки сегодня была операция, это означает, что сейчас она с отцом. Им есть что обсудить. Мы с Дженни – известная пара в городе, многие мечтают записать своих детей в класс миссис Стоун, а меня приглашают проводить семинары. Однако мои родители, которые никогда не жили вместе, сейчас больше похожи на семью. Не смотря на все сложности.



Я бы не смог общаться с Дженни, зная, что она беременна не мои ребенком.



Как увеличить шанс рождения сразу нескольких детей? Я должен придумать ответ, пока моя супруга не нашла альтернативный вариант.

Должен отметить, моя жена идеальна. Сомнения, которые возникали в прошлом, оказались напрасными. До меня у Дженни не было мужчин, поэтому наша близость ее пугала. Мне следовало гордиться, а не упрекать ее.
В попытках решить проблему с рождением тройняшек я обратился за консультацией к матушке. Она врач и лучше разбирается в подобных вопросах. Однако все предложенные ею варианты я уже обдумал и отверг как ненадежные. Матушка рассматривает человеческое тело как механизм и на основании такой модели генерирует идеи, не учитывая различия между живым организмом и, скажем, стиральной машиной.



Я пробовал подходить к вопросу также и понял, что подобное приближение является слишком грубым.



Последним вариантом был Айзек. Он работает с живой природой и знает больше меня. Однако я не хотел посвящать брата в семейные проблемы. И я рад, что мне не пришлось это делать.
Позволю себе отойти от темы. Мне только что звонили из больницы.
Милдред Мэдрид сменила специальность и теперь проводит предродовые курсы для беременных. Дженни сказала, что не будет их посещать, однако большинство женщин города собирается у Милдред дома регулярно.



Непосредственно с занятия Бонни и матушка отправились в больницу рожать. Почему позвонили только сейчас, мне неизвестно. Полагаю, Даррин узнал о событиях раньше.



Прежде чем ехать в больницу, я обязан закончить рассказ. Мое присутствие там сейчас в любом случае бесполезно.
Дженни обратилась ко мне, когда я был занят созданием молекулярной карты:
– Как можно встретиться с твоим отцом?
– Нужно найти того, кто умирает, – ответил я.
– Поэтому твоя мама работает в больнице? – Дженни говорила тихо.
– Я никогда ее об этом не спрашивал.
Предположение Дженни было правдоподобным, однако я не мог подтвердить его истинность. Я собирался осведомиться, зачем моей супруге потребовалась встреча с отцом, но не успел: Дженни рядом уже не было. И я продолжил работать.



Через четыре дня она вошла в спальню, когда я уже собирался погасить свет. Я обратил внимание на скатившуюся с плеча бретельку. Дженни что-то мне говорила, а я смотрел на плечо, смотрел на бретельку и не мог расшифровать звучавшие слова. Неправильная деталь мешала думать. Нужно было поправить, однако я знал, что, если прикоснусь к плечу, Дженни исчезнет. Поэтому я стоял и смотрел, а она вдруг замолчала… и опустила вторую бретельку…
– А как же тройняшки? – спросил я после.
– Будут тройняшки, – ответила Дженни и ушла в ванную.



После подтверждения беременности моя супруга стала много времени проводить с матушкой. Они обсуждают вопросы питания и физических упражнений, сравнивают симптомы и планируют детскую.



Скоро я стану отцом. Я смотрю, как призраки Виджи и Паулины продолжают воспитывать свою дочь после смерти, и я не пытаюсь выгнать их из столовой. Мне интересно.



Я должен написать книгу о поведении бестелесных. Люди мало обращают на них внимания. Впрочем, лучше предложить эту тему матушке. Ее книги хорошо продаются, в перспективе она будет зарабатывать этим больше, чем я отловом духов.



Позавчера она получила письменное приглашение на съезд романистов, однако я не уверен, что теперь у нее будет время посетить мероприятие.



Врач подтвердил, что у нас с Дженни будет трое детей. С первого раза – и сразу трое. Вероятность наступления такого события пренебрежимо мала.
– Считай это свадебным подарком от своего отца, – пояснила Дженни.
Я никогда не сталкивался со способностью жнецов влиять на наступление беременности. (Отношения моих родителей я не рассматриваю.) Имеют ли они право самостоятельно распоряжаться собранными душами?
– Что он попросил взамен? – я должен был избавиться от сомнений.
Дженни молчала.
– Что? – повторил я.
– Взамен? Ничего.
Я должен узнать у отца подробности произошедшего.



У меня будет трое детей. И по крайней мере один из них должен быть мальчиком, моим наследником.

Сегодня матушка перестала узнавать свою дочь. Она утверждает, что никогда ее не рожала и видит девочку впервые. Я предложил ей обратиться к собственным дневникам для определения истины, потому что в моем ничего нет. Когда я принял решение не продолжать вести свой дневник, я не предполагал, что мои записи могут понадобиться для доказательства существования Девин. Документов матушке недостаточно. Последний раз я открывал этот файл в день рождения сестры и Джилберто Гутьерреса. Существование правнука матушка не отрицает.



Выяснилось, что проблемы с памятью у нее начались после использования машины времени. Я много лет потратил на то, чтобы создать безопасный способ путешествия. Машина не способна отправить человека в те обстоятельства, которые влияют на его будущую или прошлую жизнь. Однако я не рассматривал взаимосвязь посещения прошлого и психического состояние путешественника, этой работой занимались другие специалисты. Мне не известны случаи подобной частичной амнезии.



Матушка рассказала, что попала в эпоху демографического кризиса и встретилась с ученым, который не считал нужным становиться отцом. Она убедила его в том, что дети – важнейшая часть жизни, без них нет никакого будущего. В тот период оставалось мало людей, способных родить самостоятельно. Но ученый предложил заменить зачатие клонированием. Полагаю, это были ГГ-е годы, о которых писал Ксандер. Благодаря тем экспериментам он появился на свет. А затем и Девин.



Обнаружить пусковой механизм для начала клонообразования мне не удалось, тем более что матушка отказалась участвовать в исследованиях и увезла Девин в Китай, чтобы предотвратить вмешательство ученых Сансета в жизнь ребенка. Теперь же я не уверен, что матушка захочет возвращаться к себе домой с дочерью. Впрочем, она не помнит и о факте переезда в Шанг-Симлу. Девин сейчас находится в невыгодном положении: через неделю она должна вернуться в школу и продолжить обучение в Китае. Если она останется у нас, то потеряет год, потому что ей придется выучить симлиш на том уровне, на котором его должны знать дети ее возраста. Мы обсуждали этот вопрос с супругой.



– Ты снова собиралась подсмотреть процесс изготовления амброзии? – поинтересовался я целями путешествия матушки.
– Зачем? Ксандер от меня ничего не скрывает. Где он, кстати? Он точно знает правду!
Если допустить, что матушке действительно удалось повлиять на прошлое и без ее вмешательства клоны бы никогда не появились в нашем городе, то не было бы не только Девин, но и Ксандера. Однако в существовании доктора Стоуна она не сомневалась. Впрочем, вскоре выяснилось, что она запомнила старшего сына совершенно другим.
– Это не Ксандер! – вскричала она, глядя на портрет. – У Ксандера черная кожа, как у тебя, и седая прядь слева. Где он?
– Он исчез.
– А Дейтерий? – спросила она уже спокойно.
– Дейтерий?
– Мой рыжий внук! – она снова закричала и, не дождавшись ответа, направилась в мою мастерскую.
Странное имя для внука. Матушка определенно находится в конфликте с реальностью.



Я нашел ее сидящей без сил у машины времени.
– Я должна все исправить, я должна все исправить, – бормотала она.
Я отнес ее в комнату и уложил в постель.



Она не сможет повлиять на реальность, сколько бы раз не отправлялась в прошлое. Машина запрограммирована так, что конфликтов прошлого с настоящим быть не может. Ей придется создать совершенно другой аппарат, чтобы добиться своего. Смею надеяться, у нее это не получится.
Полагаю теперь, раз я вновь взялся за дневник, я обязан восстановить события прошлых лет для сохранения целостности летописи.

Я уже упоминал, что вскоре после рождения Девин матушка приняла решение переехать в Шанг-Симлу. Полагаю, их отношения с отцом разладились, когда она была вынуждена посвятить большую часть времени своему ребенку. Если бы это была дочь отца, все могло бы сложиться иначе. Однако я не намерен рассуждать о других возможных реальностях, на сегодня эта тема уже исчерпана. Матушка переехала в Китай. Впрочем, постоянным местом жительства эта страна являлась лишь официально. Как только Девин начала ходить, матушка пристрастилась путешествовать вместе с ребенком. Она оставляла дочь на попечение иностранной няни и отправлялась изучать традиции другого народа.



Матушка никогда не бросала Девин надолго, однако брать ее всегда с собой было опасно. Даже стандартные туристические тропы не всегда предназначены для маленьких детей, а те маршруты, которые интересовали матушку, туристическими назвать нельзя.



Она регулярно присылала нам подарки, фотографии и письма, из которых я делал вывод, что моя мать и сестра живут интересной, насыщенной жизнью. Однако моя супруга каждый раз после прочтения нового сообщения вздыхала и говорила:
– Как же ей больно! Это чувствуется в каждом слове.
Должен сказать, ни о какой боли матушка не писала.



Она прислала нам лучшую нектарницу из Франции, которой ни я, ни миссис Стоун ни разу не воспользовались. Хотя фруктов в моем саду всегда было достаточно.



Когда матушка и Девин уехали, моя супруга лежала в больнице. Оказалось, вынашивание тройняшек – большое испытание для организма женщины. Оставшись в большом доме в одиночестве (дворецкого – кажется, тогда это была Лорель – я не считаю), я впервые вступил в социальное взаимодействие с призраком.



Тамра наблюдала за мной, когда я работал в саду, и не уходила, если я грозил ей призракобойкой. Более того, устройство этого аппарата вызывало в ней удивительный интерес. Она научила меня иному способу воздействия на бестелесных. Никто из них не хочет быть пойманным в ловушку, почти каждого можно убедить уйти.



Чтобы опробовать ее советы в действии, мне пришлось общаться со многими призраками. Никогда ранее я не позволял себе подобного. Результат оказался ошеломительным. Мирное воздействие на духов повысило эффективность моей работы на 203%.



Я обсуждал с Тамрой и проблемы путешествия во времени, и поведение моей супруги, которая была заранее предупреждена, что среди тройняшек не будет сына, однако согласилась на подобные условия.



Я узнал о ее осведомленности уже после появления дочерей.



Спустя неделю я заговорил с супругой о необходимости родить сына и узнал, что она больше никогда не сможет иметь детей. Это сделало абсолютно бессмысленными мои планы на будущую жизнь. Большой дом, семейный дневник – все, что должен был унаследовать мой сын, оказалось ненужным. В моей жизни появилась неисправимая неправильность. У моего брата был и есть сын, наследник фамилии. Я же, как и Ксандер, оказался тупиковой ветвью.



Однако передать свои записи Айзеку я не считал возможным. По крайней мере, до окончания исследований путешествий во времени. А позже проблема дневника перестала быть для меня актуальной. Три маленькие девочки поглощают большую часть родительского времени, у меня не было возможно включить в расписание дополнительные вопросы для обдумывания. Полагаю, матушке с одним ребенком было проще, чем нам вдвоем с тремя. Какие сверхъестественные проблемы у нее могли возникнуть?



Она возила дочь в жаркие страны.



Пила нектары и другие местные напитки с новыми друзьями.



И писала, что сгорает от любопытства, как же мы проводим свое время.



Не думаю, что она на самом деле сгорала, тем более что наши дни были похожи один на другой. Это было бы идеальное время, если бы у меня по-прежнему существовала цель.



Матушка и Девин приезжали к нам на праздники.



В такие дни вся семья собиралась в нашем доме. Я не был против присутствия Ландау, которого матушка каждый раз хотела увидеть. Я знал, что Ван-Уотсона также рада была бы видеть Тамра.



Жизнь в Китае сделала мою матушку привлекательной для военных. Я не располагаю информацией, какую именно работу она выполняла для них, однако Айзек рассказывал, что в секретном отделе знают Марисоль Стоун и поддерживают с ней связь.



Это означает, что матушка по-прежнему считает себя привязанной к нашей стране, не смотря на то, что жизнь в Шанг-Симле стала для нее привычной.



Смею надеяться, ее страсть к приключениям никак не сказалась на воспитании Девин. Если матушка не придет в себя, сестрой должен буду заняться я, а я не считаю, что маленьким девочкам позволительно спускаться в катакомбы.



Боевые искусства тоже не являются женским занятием, однако нельзя отрицать их пользу в формировании характера человека и его физической формы.



Полагаю, мне нужно ближе познакомиться с сестрой, потому что сейчас я о ней почти ничего не знаю. О своих дочерях я могу рассказать более подробно, не смотря на то, что в последние годы много времени уделял работе. Когда девочкам исполнилось восемь месяцев, моя супруга заявила, что я должен найти себе девушку. После уточняющего вопроса она пояснила, что имеет в виду девушку для интимных встреч. Я посчитал подобное неприемлемым для семьи, однако осознал намерение супруги сократить наше общение.



Я много работал и добился больших успехов. Это касается и моих исследований времени, и изучения бестелесных.



Основным преимуществом для семьи являются налоговые льготы, которые есть у меня как у эксперта в области паранормальных наук.



Возможно, хотя бы одна из дочерей заинтересуется однажды моей работой.



Это будет Мартиша или Моргана. Маргарита с самого рождения считает своим долгом проводить эксперименты над моим терпением. Если отец и потребовал у миссис Стоун тогда плату за тройняшек, то этой платой стала моя неуправляемая младшая дочь. Хочу отметить, она умна и изобретательна, однако никому не удается направить таланты девочки в правильную сторону.



Моя супруга – профессиональный педагог, однако и ей бывает сложно воспитывать Маргариту.



Мартиша, напротив, является идеальным ребенком. Если бы она была мальчиком, она стала бы настоящим наследником для меня. Безусловно, эти рассуждения не дают мне право воспитывать среднюю дочь, как мальчика, забывая о ее женской сущности.



Но на фоне старшей Морганы обе младшие девочки могут показаться мальчиками. Я никогда не встречал девушки, способной обаять любого собеседника. Моя дочь еще не ходит в школу, но каждый представитель мужского пола готов сделать все, что она скажет. Моргана быстро учится и может поддержать любую взрослую беседу, что приводит в восторг новых знакомых и пугает нас с супругой.



Вчера мы праздновали День Рождения девочек, поэтому матушка и Девин к нам приехали.

Я уже упомянул, что моя супруга продолжает успешно работать в школе и занимается воспитанием наших дочерей. Это отнимает много сил, однако она не хочет бросать карьеру.



На вчерашнем празднике она следила, чтобы Маргарита не испортила крем на торте, до того как девочки втроем задуют свечи.



И сразу после торжественной части миссис Стоун заснула на диване в гостиной.



Не могу знать, обратили ли внимание гости на исчезновение хозяйки, однако сам я понял, что ответственность за дальнейшее течение праздника лежит на мне. Поэтому я подхватил Мартишу и поставил ее на стул, чтобы дочь могла прочитать всем свое стихотворение.



Она хорошо пишет для своего возраста.



Моргана, не дождавшись окончания выступления сестры, обратилась к своей бабушке по имени с просьбой рассказать о китайской чайной церемонии.



Я сделал дочери замечание, она извинилась:
- Прости, папочка, я думала, это никогда не кончится. Хочешь, я свою сказку почитаю? Она с картинками.



Матушка принесла чай, и чтение было решено отложить. В тот момент я заметил исчезновение Маргариты. Младшую дочь я нашел у мольберта, всю перемазанную краской. Попытки умыть девочку привели к тому, что в краске оказался и мой костюм.



Мне на помощь пришла Девин. Маленькая, спокойная, она взяла за руку мою неуправляемую дочь, сказала что-то по-китайски и увела ее в другую ванную комнату. Через 27 минут на лице Маргариты появился рисунок. Безусловно, это является прогрессом: пятна краски стали упорядоченными. Что будет, когда девочки пойдут в школу? Пока я вижу только в Мартише способность и желание получать образование.



Благодаря чайной церемонии вечеринка запомнилась всем гостям.



А когда они разошлись, случилось то, что побудило меня обратиться к дневнику. Я с Девин и разукрашенной Маргаритой вошел в комнату, матушка посмотрела на нас, посмотрела на свою дочь и тихо спросила:
– Кто это?
Затем в течение вечера я пытался доказать ей, что Девин на самом деле существует. Если матушка и завтра не придет в себя, нужно будет принимать решение о дальнейшем обучении сестры. Супруга предложила программу, которая поможет девочке быстрее адаптироваться в новой стране.



Я должен рассказать о случившемся Айзеку.

Моя супруга считает, что нашей старшей дочери Моргане необходимо специализированное образование, в обычной школе ей будет скучно.



Дочь действительно знает и умеет больше, чем ее сестры, однако я не считаю правильным раздельное обучение девочек.



– Я могу договориться, чтобы их зачислили всех вместе, – ответила супруга, – но Тишь будет неинтересно в художественной школе, а у Марго проблемы с дисциплиной.



– А Девин? – спросил я. Было очевидно, что за образование сестры теперь ответственны мы.
– Она делает успехи в кружке скаутов. Ей нравится проводить время на природе, а их учитель знает китайский. Я не думаю, что ей сейчас будет полезно снова все поменять.



Отправить дочерей учиться в закрытую школу для девочек и остаться в пустом доме – я не рассматривал такой вариант раньше. Если они получат хорошее образование, я должен согласиться. Однако это будет означать, что ни одна из моих дочерей не сможет пойти в науку и продолжить мое дело. У меня были некоторые надежды в отношении Мартиши. Есть опасение, что танцы и музыка могут быстро притупить ее нынешний интерес к естествознанию. Разделять тройняшек в таком раннем возрасте я не считаю возможным. Мой племянник Шелдон учится в той же школе, в которой учились мы с Айзеком. Его учебную нагрузку нельзя назвать недостаточной. Вчера за обедом мы обсуждали его доклад по физике – тема была весьма интересной.



Я бы хотел видеть со временем Мартишу на его месте.



Моя супруга утверждает, что школьных кружков будет недостаточно, чтобы раскрыть таланты Морганы. Мне же кажется, что, если хорошо преподают физику, петь человек и сам научится, но не наоборот. В нашем роду все получали образование в естественнонаучном направлении. Даже внебрачная дочь моего брата.



Айзек никогда не говорил, что хотел бы отправить Бернадетту в школу для девочек. Впрочем, влиять на воспитание дочери, проживающей отдельно, существенно сложнее. Моя племянница, как я мог наблюдать, мало прислушивается к словам своего отца.



Наш разговор с супругой подслушала Маргарита. Она подбежала к матери, обняла ее и стала проситься в закрытую школу. Обещала хорошо себя вести и нарисовать «милилилон» картин, если ее запишут.



Получается, три против двух. Могу ли я добавить себе голос матушки? А Девин? В моем доме такие важные решения не будут приниматься посредством голосования. Я должен выбрать сам. Однако поддержка мне бы не помешала. Если моя супруга убедит и Мартишу, мне будет сложно отказать им всем. Сейчас только будущему Девин ничто не угрожает. Возможно, именно ей мне следует передать все свои знания.



Матушка так и не вспомнила о существовании дочери. Она уезжала на месяц во Францию, чтобы подумать о случившемся. Девин оставалась с нами.



Я предлагал матушке лететь домой в Китай, в привычную обстановку, но билеты в Шам ле Сим были куплены заранее, и она не стала ничего менять. Смею надеяться, она нашла возможность привести свои мысли в порядок. Сейчас она определенно более спокойна, чем до поездки.



Ровно месяц она не разговаривала ни с кем из нас.



Я не смею делать предположений, чем именно она занималась в тот период.



Сейчас она утверждает, что училась готовить у одного известного повара.



Я читал, приготовление пищи успокаивает. Однако память к ней не вернулась. Если предположить, что матушке на самом деле удалось изменить свою реальность в результате путешествия в прошлое, то она попала туда, куда ей не следовало попадать.



Выбраться из нашей реальности тем способом, которым она сюда попала, нет возможности.



Значит ли это, что моя машина времени будет способствовать скоплению людей из других возможных реальностей? И если предположение верно, где же тогда моя матушка, та, которая родила Девин? Прежде я не рассматривал такую возможность, я был уверен, что матушка потеряла память. Однако теперь многое заставляет меня сомневаться. Стала бы прежняя Марисоль Стоун проводить отпуск на кухне?



Смею предположить, она сломала бы телевизор на третий час просмотра кулинарных передач.



Впрочем, домой она вернулась не с лягушачьими лапками, а с большим количеством камней. Я провел рукой по неровной холодной поверхности и вспомнил, как много лет назад посвящал более трех часов в день на создание скульптур. Я тоже изменился. И для этого не понадобилась машина времени.



С помощью лифта я поднял самый большой камень на третий этаж, в мастерскую. Я изучал его, я хотел сделать то, что понравилось бы Тамре. Ее критерии оценки мне никогда не были понятны, но я продолжаю изучать этот вопрос. Необходимо было получить разрешение матушки на работу с ее материалом. Я нашел ее у ворот. В руках она держала колбу с розовой жидкостью. Увидев меня, матушка выпила содержимое колбы и собиралась разбить ее, однако мне удалось поймать сосуд.



Я не склонен делать необоснованные выводы, но в тот момент я был уверен, что в колбе яд, а я обязан найти противоядие. Подробное изучение остатков жидкости привело к обнаружению неподвижных пикоструктур, описания аналогов которым я не нашел. Матушка рассказала, что колбу дал ей Ксандер. Экспериментальный препарат должен компенсировать ошибки при копировании молекул ДНК, и предотвратить тем самым старение организма. Однако найденные мной пикоструктуры неподвижны, и я не знаю, что должно запустить их работу. Можно ли считать это доказательством того, что матушка пришла из параллельной реальности? Или это доказывает, что Ксандер жив?
Я так и не вернулся к созданию скульптур. Мне нужно работать.
Матушка решила остаться жить у нас, однако дочь она так и не признала.

– Кто такой Ксандер? – спросила у меня Мартиша вчера.
– Ксандер – старший сын твоей бабушки, – ответил я.
– А где он живет?
Дети склонны задавать вопросы, на которые нет определенных ответов. Некоторое время я пытался предлагать девочкам разные модели для описания интересующих их закономерностей, рассказывал о сильных и слабых сторонах тех или иных подходов, о необходимости правильно выбирать модель, ориентируясь на граничные условия. Однако моя супруга настояла на том, чтобы я выбрал одну простейшую теорию и отвечал на вопросы девочек, пользуясь конечным набором описанных ранее терминов. Ксандер может быть и жив, и мертв, но его местоположение в любом случае остается неизвестным.
– Никто не знает, Мартиша.
– Его соседи наверняка знают, – заметила дочь.
– Справедливо, – согласился я, – но где их искать?
– Никто не может найти? И даже ты не можешь найти?
– Нет.
– Тогда найду я! Когда вырасту.



Полагаю, это не лишено смысла. Можно создать устройство, способное отследить местоположение любого живого человека. Впрочем, с внедрением такой разработки могут возникнуть проблемы. И если Ксандера не окажется среди живых, Мартиша будет разочарована. Матушка много говорит о нем, и девочки начали проявлять свой интерес. Только Девин не спрашивает ни о чем. Она все свободное время проводит на природе и часто даже ночью выходит во двор ловить рыбу.



Моргана считает, что такое поведение неприемлемо для настоящей леди. Смею предположить, Девин вообще не вызывает у нее симпатий. С появлением четвертой девочки Моргана перестала быть старшим ребенком в доме. Впрочем, я слышал, как Маргарита называла ее принцессой. Это значит, во взаимоотношении сестер ничего не изменилось.



Моя супруга продолжает настаивать на необходимости особого образования для дочерей. Она хочет, чтобы девочки уехали из дома, и готова рассмотреть и другие школы-интернаты. Мне непонятно стремление матери так рано расстаться с собственными детьми. Миссис Стоун всегда плохо спала, но последнюю неделю ее мучает настоящая бессонница. Какие мысли не дают ей уснуть, мне неизвестно. Можно предположить, она обдумывает учебный план.



– Я боюсь, Маргарита будет обижать других девочек в школе, – поделилась со мной супруга.
– Она обещала хорошо себя вести, – ответил я.
– И ты ей поверил?
Странный вопрос. Если сомневаться в каждом утверждении, невозможно построить планы. Не вижу повода трактовать слова дочери не так, как они прозвучали.



Например, в словах Юджина был двойной смысл. Он обратился ко мне перед завтраком. Призраки редко начинают разговор со мной первыми. Ван-Уотсон требовал, чтобы я не приближался к его жене. Однако мне известно, что при жизни у него было две жены. О какой из них идет речь, очевидным не являлось.



Я не успел разрешить возникшую неопределенность: девочки позвали меня завтракать, и Юджин испарился.



Неоконченный разговор всегда мешает осуществлению установленного плана, мне пришлось приложить усилие, чтобы заставить себя работать в саду. Было желание взять приборы и найти Юджина для продолжения беседы, однако я предпочел подчиниться распорядку.



Кроме того, я не мог оставить без присмотра Маргариту. Она рисовала в саду.



Матушка уехала на работу, и я остался с девочками один.
– Значит, я врач? – спросила матушка, когда я предложил ей должность в больнице.
– Да.
– Очень интересно!
Она засмеялась, а потом сказала, что хочет попробовать. Сегодня ее первый день.



Я стал замечать, что матушка занимается теми вещами, к которым раньше не проявляла интерес. Полагаю, старая работа все же лучше нового хобби.



Пока я собирал виноград, Мартиша поймала в саду лягушку и побежала показать ее сестре.
– Круто! – Маргарита выронила кисточку. – Знаешь, что нужно с ней сделать?
– Что? – Мартиша погладила лягушку по спинке.
– Подбросить в кровать к нашей принцессе Моргане! Представляешь, как она визжать будет!
Маргарита захохотала и потянулась к лягушке обеими руками, но Мартиша ловко отпрыгнула в сторону и спрятала свою находку за спиной.
– Нет! Не дам! Моргана убьет ее.
– А вот и нет! – Маргарита уперлась кулачками в бока. – Она же принцесса, значит, должна поцеловать лягушку.
– Нет. Я поселю ее в аквариум и буду кормить.
– Ну и ладно. Все равно она у тебя там сдохнет.
– Нет!
– Да!
– Нет!
– Да!
– Папа! – Мартиша не выдержала.
– Ябеда! – Маргарита убежала в дом.



Маленькие девочки производят большое количество шума. Я был рад, что, по крайней мере, Девин не было дома в тот момент.



Лучше всего разбираться в ссорах дочерей получается у моей супруги. Даже если она не присутствовала во время конфликта, она знает что нужно сказать, чтобы примирить стороны. Военные действия в доме закончились с ее возвращением с работы. После чего я стал свидетелем необычной картины: миссис Стоун играла в шахматы с Тамрой Ван-Уотсон. Мне неизвестно, кто выиграл, однако прежде моя супруга устраивала поединки только с живыми людьми.
– Она красивая, – заметила позже миссис Стоун и, посмотрев на меня, добавила: – Тамра. Тамра красивая. Была. Молодая и красивая.
– И у нее был муж, – я вновь вспомнил про неоконченный разговор с Юджином.
– У меня тоже есть муж, – почему-то ответила супруга.



Однако мне не удалось уточнить, что именно она хотела сказать, потому что девочки увели маму играть. Если они уедут, в доме станет очень тихо. Бонни Гутьеррес собирается родить четвертого ребенка. Может быть, ее дети генерируют меньше шума? Я должен расспросить матушку, она сегодня была у них в гостях.



Я же получил вызов из дома брата. Призраки атаковали кухню, и Айзек позвонил мне. Он требовал полного уничтожения бестелесных, однако я работаю иначе. Метод мирного воздействия не получил одобрения в доме заказчика. Пока я проводил переговоры, мой племянник Шелдон метался по кухне и кричал:
– С кем ты разговариваешь?! Как ты можешь им верить? Ты уйдешь, и они продолжат этот беспредел! Ты должен что-то сделать!
Вопреки его ожиданиям призраки согласились уйти.



Однако Айзек назвал это решение ненадежным. Мы расходимся по многим вопросам, и это отражается на жизни каждого из нас. Волосы брата стали светлее моих – сказывается отказ от плодов жизни. Он считал, что влияние растения на людей изучено недостаточно хорошо, чтобы ставить эксперименты на себе. Он говорил, что не хочет играть с жизнью и соревноваться со смертью.



Когда матушка искала рыбу-смерть, надеясь получить рецепт амброзии от призрака Женни Стоун, Айзек уговаривал ее смириться с естественным положением вещей. Я был уверен, мой брат может найти любую рыбу в нашем городе, он хороший специалист. Однако матушке тогда пришлось уехать в Китай. Она рассчитывала найти там замену амброзии. Сейчас она ничего не говорит об этом. Возможно, с годами она согласилась с суждениями моего брата.



Люди забывают прошлое.



Матушка же вообще помнит меньше остальных. Недавно она прочитал книгу, не подозревая, что сама является ее автором. Сейчас она не пишет, но регулярно рассказывает девочкам выдуманные истории. Теперь за нее пишут внучки. Моргана, например, увлеклась темой призраков.



Я люблю читать сочинения моих дочерей: они логичны и понятны. Однако последний рассказ старшей дочери показал, как мало она знает о природе бестелесных. И в школе ей никто не объяснит, в чем она ошибается.

Я подписал договор и внес оплату за первый год обучения девочек в закрытой школе. На данный момент такое решение представляется мне наилучшим.



Никакие сплетни и никакие скандалы не должны мешать моим детям расти и получать образование. Маргарита любит рисовать. Возможно, именно в этой школе ей помогут раскрыть способности.



Я бы не хотел, чтобы девочки знали о моих слабостях. Когда Девин застала меня в момент очередного приступа, я повел себя нерационально. Сосредоточиться и завершить цикл всегда сложно, а если при этом появляется незапланированный свидетель, ситуация выходит из-под контроля совершенно. Я должен был помыть руки, однако мои мысли каждый раз возвращались к вопросам, связанным с предстоящим судебным процессом. Спустя один час и семь минут в комнату вошла Девин и выключила воду, прервав таким образом незавершенное действие на середине. Я не могу сейчас вспомнить, что именно я кричал в тот момент. Более того, если доверять моей памяти, я кричал впервые в своей жизни и не стремился подбирать слова. Я хорошо запомнил, как выглядели в тот момент глаза Девин, однако не могу предположить, что именно она думала. Выставив девочку в коридор, я закрыл дверь и попытался закончить начатое. Войти в незавершенный цикл сложнее, чем выйти из него. Я рисковал провести в ванной не менее восьми часов, однако благодаря вмешательству Тамры уже через тридцать шесть минут мне удалось выключить воду и выйти.



В саду уже работала матушка, и я остался с Тамрой, не смотря на другие пункты в распорядке дня.



Впервые я наблюдал, как призрак вселяется в предмет и берет под свой контроль все происходящие с ним процессы. Люди вызывают меня, когда видят парящий тостер, к которому невозможно прикоснуться, потому что руку отбрасывает, как и любые другие предметы. Я умею извлекать духов из мебели, однако никогда раньше не видел, каким образом они оказывают внутри. Став раковиной и смесителем, захватив поток воды и мои руки, Тамра четко выполнила все пункты заданного цикла. Я не мог отвлечься от процесса. Мои руки не подчинялись мне, но мысли все равно следовали за ними. Когда я понял, что готов выключить воду, Тамра меня отпустила.
Призракам редко дарят цветы, как и любые другие материальные объекты. Однако я подготовил для нее букет, потому что цветы дарят девушкам. Впрочем, после произошедшего мой подарок стал знаком благодарности.



Целовать девушку-призрака – это все равно что пытаться бесконечность умножить на ноль: никогда не знаешь, что получится. Эта неопределенность должна бы доставлять мне дискомфорт, однако все происходит наоборот. Мне хочется целовать Тамру вновь и вновь, даже если она неожиданно исчезнет, и я очередной раз ударюсь головой об стену, потеряв вдруг точку опоры. Она может становиться осязаемой, похожей на живого человека, а потом постепенно растворяться в пространстве, чтобы со временем исчезнуть окончательно, оставив на губах колкое послевкусие. Она может становиться очень мягкой и легкой – и тогда ее поцелуй похож на ветер с моря. Иногда мои руки проходят сквозь нее почти без сопротивления, а иногда погружаются в нее, словно в вязкую среду, из которой уже невозможно выбраться, если она сама не отпустит.
Она убеждала меня, что отношения с призраком нельзя считать изменой по отношению к супруге. Она говорила, никто о нас никогда не узнает. Однако текущее положение вещей заставляет меня думать иначе. Девочки не должны видеть, что сейчас происходит в нашем доме. Им лучше уехать в школу.



Когда я поцеловал ее первый раз, она вела себя скромно, как будто боялась попасть в ловушку. Я раньше не задумывался, что значит мое имя в мире призраков.
– Тебя нужно бояться больше смерти, – говорила она, – после смерти есть жизнь, после призракобойки нет ничего. Твоим именем пугают свежеприбывших.
Я хотел возразить, потому что процент уничтоженных духов очень мал, большая часть из них находится в специальных боксах или задействована в экспериментах. Но в тот момент отношение Тамры интересовало меня больше.
– Ты тоже меня боишься? – спросил я.
В ответ она засмеялась. А потом вдруг она начала смеяться громче, в лифте замигал свет, и по стенам кабины распространилась вибрация.
– А ты меня боишься? – раздался низкий голос.
Тамра подлетела ко мне, ее глаза светились ярче обычного, лицо было обжигающе горячим.
– Я сильнее тебя, – заговорила она привычным тоном. И я понял, что не могу пошевелиться.
Лифт остановился между вторым и третьим этажами, погас свет. Когда я смог оторвать руку от стены, я в одно мгновение схватил за горло парившего рядом призрака. Мое тело тут же получило свободу, и, воспользовавшись этим, я прижал Тамру к стене. В моей руке была ее тонкая шея. Я знал, что это не является угрозой для призрака, однако такое положение дает иллюзию контроля.
– Ты смешной, – сказала она, взяла мою свободную руку и вложила в нее свою.
Теперь я держал ее за шею и за запястье. Если бы она была человеком, она была бы надежно прижата к стене и не имела бы возможности выбраться. Я чувствовал, какая она горячая. Я чувствовал себя хозяином положения. Но ее тело вдруг начало становиться мягким и все меньше светилось в темноте. И тогда я понял, что я падаю. Невозможно ничего контролировать, нет никакого порядка – одни только иллюзии и хаос. Я чувствовал приближение удушливого отчаяния, в лифте стало невыносимо тесно, и я никак не успевал все просчитать и составить план. Я закрыл глаза. И поцеловал ее. Она была живым человеком на ощупь. Она пахла, как живой человек. Я целовал ее, и мир снова становился правильным. Я целовал ее и не мог остановиться. Целовал глаза, щеки, целовал шею и плечи, целовал руки…
Сейчас я понимаю, что и тогда она вела себя скромно. Она больше не пыталась исчезнуть. Не меняла плотность своего тела. Не выбивала опору из-под ног.



Я не хочу ничего скрывать, но я должен защитить девочек от последствий своих действий. Без дочерей дом станет совершенно другим.
Тамре понравилась история Морганы о призраке.
– Но она же не похожа на правду, – ответил я.
– А что похоже на правду? – Тамра, как мои девочки, умеет задавать сложные вопросы. Пока я придумывал ответ, она исчезла.



Я бы тоже хотел сказать, что мне что-то нравится в ее сыне. Матушка всегда хорошо к нему относилась. Может быть, мы смогли бы быть друзьями с Ландау? Например, если я заблуждался в отношении вампиров.



Когда я вернулся сегодня домой, Мартиша занималась астрономией со своей мамой. В новой школе не будет астрономии. Моя средняя дочь пострадает от поведения отца больше остальных.



Мне следовало бы подобрать школу и для Девин, но никто из женщин не поддержал это предложение. Сегодняшний суд я выиграл, это значит, на какое-то время журналисты перестанут обо мне писать, однако кто именно начал распространять слухи, мне неизвестно.



– А чего ты хотел? Ты обещаешь людям избавить их дом от призраков, а вместо того чтобы использовать призракобойку, начинаешь болтать и уговаривать привидений уйти. Ты скатился до уровня шамана-гадалки. Уже пошли слухи, что у тебя роман с кем-то из них.
Обвинения в мошенничестве появились вскоре после моей работы у Айзека, и брат не был готов выступить на моей стороне. Его утверждения о моем возможно романе с призраком ускорили наше с Тамрой сближение.



– Как ты можешь?! С ним! – Юджин застал нас на балконе и набросился с криками на Тамру.
Я все еще знаю недостаточно, чтобы оценивать отношения людей после смерти. У Ван-Уотсона была вторая жена, имеет ли он права требовать от Тамры хранения верности?



Даже если бы у нас не было добрачного уговора с супругой, на данный момент я не считал бы возможным обвинять ее в измене.



Тамра рассказывала, миссис Стоун флиртовала с ней.
– Мне нужно было убедиться, что она на тебя не претендует, – Тамра положила мне голову на плечо, – что ты свободен. Оказалось, даже я вызываю у нее больший интерес, чем ты. Не обижайся.
Если никто ни о чем не будет знать, все будет хорошо.

Мне следовало бы лечь спать после бессонной ночи, однако сейчас неподходящий для этого момент. Я хотел бы быть рядом, когда Тамра проснется. Работающий компьютер не мешает ей. Я привык к тому, что сон Дженни может нарушить любой звук, поэтому крепко спящая Тамра кажется удивительным чудом. Она и есть чудо. Под ее ровное дыхание я могу спокойно писать о последних событиях.
Матушка догадалась о нашем романе еще до отъезда девочек в школу. Она спрашивала, не планирую ли я вернуть Тамру к жизни. Я знал, что без амброзии это сделать невозможно, кроме того, оживший призрак окажется под пристальным вниманием ученых и папарацци. Однако мысль о живой Тамре каждый день всплывала в моей голове.
– Без амброзии все равно ничего не получится, – поделился я сомнениями с матушкой.
– Тогда я приготовлю для нее амброзию, – ответила она спокойно.
В прошлом за последнюю порцию этого блюда женщины в нашем доме развернули настоящие боевые действия, а теперь матушка предлагала мне амброзию так, словно это были блинчики на завтрак.
– Ты знаешь рецепт?
– Ты тоже его знаешь, – матушка пожала плечами.
– Нет, я не знаю, – ответил я.
– Значит, ты невнимательно слушал Ксандера.
Матушка утверждала, что узнала рецепт от сына. Тогда я сделал вывод, что амброзия стала плодом ее воображения. Впрочем, свежая рыба-смерть в холодильнике заставляла задуматься, как много знаний приобрела матушка в период жизни за границей.



Пока девочки не уехали в школу, мы не обсуждали с Тамрой вопрос ее возвращения к жизни.



Однако матушка рассказала ей, что и в какой последовательности нужно делать. Мне неизвестно, откуда у матушки такие подробные сведения о процедуре воскрешения. В тот момент я относился с большим недовериям к словам об амброзии и ее использовании. Я не мог предположить, когда именно Ксандер передал матушке свои знания.



Отношения с призраком не похожи ни на что, знакомое мне ранее. Изматывающее чувство неизвестности и полная неспособность упорядочить происходящее – я должен признать, я получал от этого удовольствие, не смотря на усталость. Однако мысли о том, как все могло бы быть правильно и просто, если бы Тамра стала человеком, не давали мне так легко подчиниться случайным обстоятельствам, как это было в начале наших отношений. Живая Тамра. Теплая и постоянная, с мягкими рыжими волосами. Я не был уверен, что это возможно, но я все равно мечтал о ней.
– Ты ужасен! – восклицала она. – Меня ненавидят, наверное, все призраки Сансета. Меня называют предательницей. Если бы они могли, они разорвали бы меня на сотню маленьких огненных духов.
– Хочешь, я переловлю их всех для тебя?
– Ты ужасен! В тебе же нет ни капли сочувствия к другим! И со мной ты больше быть не хочешь. Тебе нужна другая я.
Я целовал ее в ответ. Я хотел быть с ней, но идея амброзии не оставляла меня.



Вчера Тамра не появлялась, хотя я ждал ее. Днем мы с Девин занимались химией.



Она делает большие успехи и злится, если я пытаюсь ей подсказывать.



Вечером у меня был вызов. Я упаковал приборы и уехал, матушка в тот момент находилась в саду.



Я не мог предположить, что она действительно приготовит для Тамры амброзию.



Я возвращался домой через парк, где встретил отца.
– Самое подходящее время, – заметил он, – люди выходят на вечернюю пробежку. Хотя некоторым следовало бы проконсультироваться с врачом, прежде чем неумело нагружать свой изношенный организм.
В этот момент пробегающая мимо нас пожилая женщина схватилась за сердце и застонала.



– Нужно поддерживать баланс, Арнольд. Воскрешение его нарушает.



Я не знал о событиях, происходивших дома, поэтому мне было сложно понять слова отца.
– Чтобы вы забрали призрака, я должен забрать человека, – он подошел к женщине, и ее дух появился рядом с телом. – Приглядывай за матерью, – произнес он и исчез.



У меня не было желания торопиться: после отъезда дочерей Киана, подруга Дженни, почти каждый вечер проводила у нас. Я понимал, что это означает, и не хотел становиться свидетелем.



Однако появившиеся у меня подозрения требовали немедленно телепортироваться домой. Я обнаружил Тамру в гостиной с учебником в руках. Живую.
– Ксандер Стоун! Это же была моя идея! Как ты мог? И когда ты успел? – восклицала она, глядя в книгу.



Она была прекрасна. Я не хотел думать о том, как это чудо стало возможным, – я хотел прижать ее к себе и не отпускать. Я подошел, протянул руки... а она завизжала и отпрыгнула в сторону. Она не помнила меня. Она боялась меня. Она никогда не видела людей с черной кожей.



Я еще не решил, что скажу ей, когда она проснется. Увидев платформу для телепорта, она решила, что оказалась в будущем. В некотором смысле это правда, потому что Тамра не помнит о факте своей смерти. Я отвел ее в комнату Морганы и уложил спать, пообещав утром ответить на все вопросы. Кроме того, я пообещал ей пропуск в НИИ. С этим не будет проблем, однако есть риск, что Леслей Зайди узнает Тамру и захочет возобновить поиски амброзии.



Убедившись, что Тамра спит, я отправился в свой кабинет. Я хотел открыть дневник, но мысли требовали иного выражения. И я начал писать книгу.



Я думал о Тамре, о нашем прошлом и будущем, о ее стремлениях в науке, о том, как много ей теперь придется выучить и понять.



Была глубокая ночь, однако я не слышал, чтобы Киана уехала.



Из моего окна видно комнату Морганы, я знал, что Тамра спит. О том, что делает Дженни, я не думал, пока, топая босыми ножками по паркету, ко мне не подошла Девин. Она пришла пожалеть меня, потому что я не счастлив, потому что моя жена мне изменяет, потому что я не сплю, и Девин не может уснуть, зная, как мне одиноко. Я слушал свою маленькую сестру и не мог поверить, что все эти мысли родились в голове ребенка. Как Дженни могла позволить Девин стать свидетельницей своего неподобающего поведения? Я хлопнул крышкой ноутбука, и она треснула.



Я нашел в себе силы не поддаться гневу и уложить Девин спать, прежде чем спуститься вниз для разговора с Дженни. Увидев меня, Киана посчитала нужным удалиться.
– Кажется, мы договаривались, что о твоих похождениях никто не будет знать, – я никогда прежде не был в такой ярости, – почему же я узнаю об измене от ребенка?
Дженни молчала.
– До чего же беспечной нужно быть, чтобы крутить романы при стольких свидетелях! – я продолжал ее отчитывать.



– Я не знала, – тихо начала она, – что ты способен на такие эмоции. Если бы ты всегда был таким...
– В гневе?
– Гнев лучше равнодушия, – она опустила голову. – Когда ты последний раз называл меня по имени?
Я не был намерен высчитывать точную дату, мне хотелось больнее задеть ее за то, что Девин пришлось увидеть. Я говорил ей ужасные вещи, а она молчала, пока не замолчал я.
– Кажется, я начинаю ненавидеть тебя, Арнольд Стоун, – ответила она наконец, – и в первую очередь за твою обманчивую притягательность.



– Когда у меня начался роман, я соблюдал все меры предосторожности, – лишь произнеся эту фразу, я осознал, что Дженни не было известно о нас с Тамрой.



Я взял ключи от машины и предложил Дженни уехать куда-нибудь, чтобы никого не будить. В дороге мы молчали. Дженни все время смотрела в сторону. Проезжая мимо театра, я затормозил. Наверное, у всех в старших классах были экскурсии в театр. За кулисами было место, куда многие сбегали целоваться, пока женщина в очках рассказывала об истории этого здания. Я никогда не сбегал с экскурсий, но от Айзека знал об этом месте. Дженни сразу поняла, куда я ее веду.
– Почему ты так уверен, что здесь нас никто не услышит? – хмыкнула она. – Или ты привел меня сюда целоваться?
Тамра любила выводить меня из себя. Иногда она приводила меня в бешенство своими апориями, которые я не мог опровергнуть, иногда – своими исчезновениями в самый неподходящий момент. Я злился, а потом мы страстно целовались, и я мог изо всех сил сжимать ее руку, пока она не растворится в воздухе. Дженни разозлила меня так впервые. Я больше не мог на нее кричать, но я не чувствовал удовлетворения. Целоваться? А почему нет? Она моя жена. Возможно, именно так и нужно было поступить уже давно, а не ждать ее согласия или одобрения. Я схватил ее за руку, притянул к себе и поцеловал. Странное ощущение. Она была мягкой и осязаемой – совсем другой. Но я обеими руками прижимал ее к себе и продолжал целовать. Я чувствовал, как бьется ее сердце. Она отвечала на мой поцелуй, и я повел рукой по ее спине вниз... это был действительно хороший способ дать выход своей ярости.
– Нет! – она высвободилась из моих объятий. – Нет! – убрала от себя мои руки. – Эмоций недостаточно, Арнольд. Будем честными. Ты не похож на женщину. Я не могу.



Вернувшись домой, мы приняли решение развестись.



Я поднялся наверх, чтобы убедиться, что Тамра еще спит. Ее дыхание меня успокаивает. Кажется, за эту ночь я лишился жены и любовницы. Айзек бы надо мной посмеялся.